Часть 32

Глава 32. Добровольная клетка Путь к Сектору D казался бесконечным. Коридоры Бюро, обычно наполненные суетой, сейчас выглядели стерильными и какими-то выцветшими. Се Ян шел на полшага позади меня. Он не шутил, не пытался сократить дистанцию. После того как меня утащил орк, в нем что-то надломилось — наглая уверенность «игрока» сменилась бдительностью телохранителя. — Ты уверена, что он согласится? — тихо спросил Се Ян, когда мы подошли к бронированным дверям карантинного блока. — Он ведь понимает, что мы просим его стать мишенью. Некротическая энергия — это не то, что приятно пропускать через себя. — У него нет выбора, Се Ян, — ответила я, прикладывая пропуск к терминалу. — Если Башня сожрет этот город, она сожрет и его. Урхаг слишком умен, чтобы выбирать смерть из гордости. Двери разошлись с тяжелым шипением. В Секторе D было тихо. Охрана на входе кивнула нам, но в их глазах я видела страх. Они знали, что эти засовы и магнитные замки — лишь формальность. Если шаман решит уйти, их пули его не остановят. В комнате Урхага свет был притушен. Он сидел на полу в центре помещения, сложив ноги по-турецки. Вокруг него лежали раскрытые книги, но он не читал. Его глаза были закрыты, а пальцы медленно перебирали шнур, завязывая сложные, неестественные узлы. — Ты пришла раньше, чем я ожидал, — произнес он, не открывая глаз. Его голос вибрировал, заставляя воздух в комнате казаться плотнее. — Но холод пришел еще раньше тебя. Се Ян напрягся, его рука непроизвольно дернулась к поясу, но он заставил себя остаться на месте. — Ты чувствуешь его? — спросила я, останавливаясь в двух метрах от него. Урхаг открыл глаза. Оранжевое свечение в них стало тусклым, словно подернутым пеплом. — Башня больше не поет о крови и ярости. Она шепчет о пустоте. Мертвые корни пробивают дно вашего мира. То, что идет сюда... оно не живет. Оно только ест жизнь. Я присела на край стола, стараясь выглядеть спокойной. — Хэ Цзиньянь объявил подготовку. Тринадцать дней, Урхаг. Нам нужно, чтобы ты стал нашими глазами. Ты можешь чувствовать некротические токи? Сможешь сказать, откуда пойдет первый удар? Урхаг медленно поднялся. Его массивная фигура заслонила свет лампы, отбрасывая на белую стену длинную, ломаную тень. Он подошел к герметичному окну, за которым виднелись прожекторы периметра. — Мы дадим тебе всё, что попросишь, — подал голос Се Ян. — Дополнительный паек для твоих людей, лекарства, любую информацию. Урхаг обернулся к Се Яну, окинув его изучающим взглядом. — Рыжий стал тихим. Страх — хороший учитель. Он выжигает лишний шум. Затем он снова посмотрел на меня. — Мне не нужны ваши пайки. Я хочу, чтобы мои воины тренировались с вашими. Если придет Город Мертвецов, мы не будем сидеть в этой «добровольной клетке» и ждать, пока нас сожрут. Мы будем сражаться в первом ряду. Рядом с тобой. [ВНИМАНИЕ. Урхаг (Шаман Разума) предлагает формирование смешанного боевого подразделения. Вероятность успеха обороны базы повышается на 22%.] — Хэ Цзиньянь не согласится вооружить орков, — прошептала я. — Тогда он дурак, — отрезал Урхаг. — Пули не убивают мертвецов. Но наши клейма, закаленные в магии разума, могут дробить их суть. Выбирай: или ты доверяешь мне оружие, или ты доверяешь мертвецам свои кости. Я посмотрела на Се Яна. Он медленно кивнул. — Я поговорю с ним, — сказала я. Когда мы вышли из сектора, Се Ян долго молчал. Только у лифта он внезапно остановил меня, положив руку на плечо. Его хватка была крепкой, но осторожной. — Он прав, — сказал Се Ян, глядя мне прямо в глаза. — Я чувствую, как время вокруг Башни становится вязким. Моя магия сопротивляется... ей неприятно это будущее. Лифт открылся с глухим звуком, выпуская обратно стерильную прохладу основных коридоров Бюро. Се Ян так и не отпустил мое плечо. Его взгляд был тяжёлым, не игривым, каким вы привыкли его видеть. В нём читалась какая-то почти детская растерянность, прикрытая слоем решимости. Он шагнул в лифт, я последовала за ним. Двери лифта закрылись. — Хэ Цзиньянь вряд ли согласится на смешанное подразделение, — тихо сказал Се Ян, прислонившись спиной к стене кабины. — Он регрессор. Знаешь, что это значит? Он уже видел, как его предавали. Видел, как люди превращаются в монстров. Видел, как союзники режут спящих. Для него каждый орк — это не человек, это потенциальная бомба. Лифт поднимался медленно, едва заметно вибрируя. — Но я согласен с Урхагом, — продолжил Се Ян. — И ты согласна. Иначе не стала бы вообще с ним разговаривать. Значит, нужно сломать эту стену. Либо словами, либо… — Он сделал неопределённый жест рукой. — Либо показать Хэ, что есть вещи страшнее предательства. Лифт остановился с коротким звуком. Двери начали разъезжаться. — Я пойду с тобой к Хэ, — сказал Се Ян, выходя первым. — Мне всё равно нужно доложить о согласии шамана. Но дальше… дальше тебе придётся убеждать его самой. Потому что если это скажу я, он решит, что я просто тебе подыгрываю. А если это скажешь ты… может, он увидит в твоих глазах то, что видел я. Мы вышли в широкий коридор административного крыла. Здесь было светлее и чище. Впереди виднелась дверь кабинета Хэ Цзиньяня. Се Ян остановился у двери, постучал дважды и не стал дожидаться ответа — открыл сам. Внутри Хэ Цзиньянь стоял у широкого экрана, на котором висела трёхмерная модель периметра Башни. Красные секторы обозначали прогнозируемые точки выхода нежити, синие — зоны контроля Бюро, жёлтые — гражданские кварталы, которые ещё не были эвакуированы. Он обернулся, увидев нас обоих, и на его лице не отразилось ни удивления, ни раздражения. Только холодное ожидание. — Урхаг согласился? — спросил он без предисловий. — Да, — ответила я, шагнув вперёд. — Но у него есть условие. Хэ Цзиньянь сложил руки на груди. Его поза была закрытой, но взгляд — пронзительным. — Говори. Я сделала паузу, чувствуя, как Се Ян за спиной на секунду задерживает дыхание. Воздух в кабинете был наэлектризованным  от тревожного синего свечения экранов. — Он хочет видеть, — сказала я, глядя прямо в ледяные глаза Хэ Цзиньяня. В них промелькнуло непонимание, почти раздражение. — Что именно? — Всё. Планы обороны. Расположение войск. Карты города. Прогнозы движения нежити. Он говорит: если мы хотим, чтобы он был нашим радаром, он должен находиться и тренироваться вместе с нашими людьми. Хэ Цзиньянь медленно опустил руки. На его лице не было ни гнева, ни удивления. Только холодная, почти машинная переоценка переменных. — Он шаман. Лидер. Не солдат, — тихо произнес Се Ян сзади. — Он не привык идти туда, куда его посылают, не видя общей картины. — И что это ему даст? — голос Хэ Цзиньяня был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Я покачала головой. — Он увидит всё своими глазами. Слабости. Точки разрыва. Ловушки, в которые мы можем попасть сами. Если мы попросим его чувствовать некротическую энергию, он должен знать, куда смотреть. Не как инструмент, а как… союзник, который тоже заинтересован в выживании. Его и его людей. На экране за спиной Хэ Цзиньяня таймер тикал. 12д. 10ч. 22мин. Он отвернулся, подошёл к панорамному окну, за которым тускло светились огни периметра. Его отражение в тёмном стекле выглядело призрачным. — Он попросит невозможного, — сказал Хэ Цзиньянь в стекло. — А Альтернатива? — мой голос прозвучал тише. — Сражаться с нежитью вслепую? Положиться на радар, который не понимает, куда смотреть? Проиграть? Он резко обернулся. В его глазах на секунду вспыхнуло что-то почти яростное — не гнев на меня, а ярость на мир, который снова и снова ставит его перед выбором между катастрофой и предательством собственных принципов. — Ты уверена, что он не предаст? — Нет, — честно ответила я. — Но я уверена, что если мы проиграем, ему будет некого передавать. Кроме мертвецов. Тишина в кабинете стала физической тяжестью. Се Ян не двигался, замерший у двери, будто ожидая приказа. Наконец Хэ Цзиньянь медленно кивнул. Один раз. Жесткий, отрывистый. — Хорошо. Он получит доступ. Ограниченный. Пусть тренируется. Ничего о резервах, об эвакуации, о других городах. Он подошел ближе, и его рост вдруг показался подавляющим. — Но это ты, Сун Синь, будешь его куратором. Каждый его вопрос, каждый запрос — через тебя. Если информация утечёт, если он сделает хоть один шаг за пределы базы, — его голос стал ледяным, — ответственность ляжет на тебя. И я лично закрою этот эксперимент. Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Но кивнула. — Я поняла. — Се Ян, — Хэ Цзиньянь перевёл взгляд на него. — Ты обеспечиваешь техническую часть. — Будет сделано, — глухо отозвался Се Ян. Хэ Цзиньянь снова посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то неуловимое, почти похожее на… уважение? Нет, скорее признание того, что и у отчаяния есть своя стратегическая ценность. — Двенадцать дней, Сун Синь, — произнёс он тихо. — Убедись, что он стоит этих рисков. Он повернулся к экранам. Разговор был окончен. Мы вышли в коридор. Се Ян вытер ладонью лоб. — Чёрт, — выдохнул он. — Я думал, он сейчас взорвётся. Или вышвырнет нас обоих. Я не ответила. Руки слегка дрожали, но не от страха. От осознания того, на какую тонкую нить я только что поставила всё — доверие Хэ Цзиньяня, безопасность базы, хрупкий альянс с Урхагом. И тринадцать, нет, уже двенадцать дней, чтобы это сработало.