13 Монако Часть 2

      И как тогда, при первой встрече в болгарском особняке, мир вокруг Лорен вдруг просто замер, став безликим фоном, декорацией. Шум голосов стих, звон фишек превратился в далёкий, неразборчивый гул. Всё, что осталось, — это он.       Аро Вольтури стоял в другом конце зала, и свет хрустальных люстр играл на его тёмных волосах, уложенных с небрежной элегантностью. Он был в чёрном — идеально скроенный смокинг, подчёркивающий высокую, стройную фигуру, серебряные запонки. Массивный кулон с гербом Вольтури — стилизованная буква «V» в обрамлении рубинов — сиял алым отсветом на груди, словно капля крови, застывшая в металле. На губах играла та самая загадочная, всезнающая полуулыбка, которую она запомнила. Он был прекрасен. Как кобра перед броском. Как пламя, на которое хочется смотреть, даже зная, что обожжёшься.       Аро медленно, словно дикий кот, двинулся в сторону Леммеля, оценивающе оглядывая других посетителей. Он не смотрел в её сторону. Намеренно? Или действительно не чувствовал её?       Где-то за его спиной мелькнуло ещё несколько фигур. Вампиры Вольтури — Рената, Феликс, похожий на шкаф, и трое незнакомцев. Сопровождение. Как всегда рядом. Как всегда на шаг позади. Они рассредоточились по залу, занимая позиции у выходов — быстрые, незаметные, смертоносные.       Лорен похолодела. А потом её обожгло жаром.       Страх и необъяснимая тяга схлестнулись внутри неё, как две волны, идущие друг на друга.        «Он убьёт меня».       Инстинкты кричали: беги! Но тело не слушалось. Дыхание — ненужное, бесполезное — перехватило так, будто её душили невидимые пальцы. Сердце колотилось как бешеное, разгоняя по венам огонь и лёд одновременно.       — Тихо, — резко прошипел Джей ей в ухо, сжимая её руку так сильно, что захрустели кости, — Не смей паниковать. Кейт Родстер, ну-ка соберись.       Боль отрезвила. Лорен моргнула, стараясь прогнать панику. Она сделала вдох. Ещё один.       Аро подошёл к Бруно и его собеседнику, приветливо пожимая им руки, обмениваясь парой слов. Лорен готовилась рвануть прочь в любой момент.       — Нужно уходить, — очень тихо прошептала она, повернувшись к Джею, и в её голосе прозвучала настоящий, неподдельный страх — Немедленно.       — Нет, — глаза товарища сверкнули, — Это будет слишком подозрительно. Моё имя уже в списке. Тебя тоже уже видели. Просто выдохни и улыбайся. Тебя не узнать.       — Он узнает, — тяжело сглотнула полукровка. Её взгляд метнулся к выходам — и она поняла то, что подсознательно уже знала: вампиры Вольтури ее не выпустят. Они здесь не просто так.       Выход из зала был перекрыт. Ловушка. Но была ли она предназначена для неё? Он знал, что она здесь будет? Или это дьявольское совпадение?       — Я прикрою твои мысли щитом, если он вдруг коснётся тебя, — очень тихо шептал Джей, наклоняясь к её уху так, будто нашёптывал любовную чепуху, — Это подозрительно, но даст время.       — Он узнает меня и без касания, Джей..., — одними губами прошептала Лорен.       Их снова окликнул Андре со своей спутницей, и Лорен против воли, автоматически нацепила невинную приветливую улыбку. Мышцы лица помнили, даже когда разум отказывался подчиняться.       — Просто продолжай играть, — прошептал Рилсен, увлекая её к знакомой парочке, — И не смотри в его сторону.       Но она смотрела. Не могла не смотреть.       Аро уже сидел за столом, развалившись в кресле с видом человека, которому скучно жить. Он обменивался любезностями с немцем и его соседом, обсуждал последние новости из вампирского мира, усмехался каким-то шуткам. Но Лорен чувствовала — чувствовала кожей, что он знает о её присутствии. Он просто играл. Как всегда. Как со всеми.       Андре и Диана вновь завладели их вниманием — лёгкая болтовня о пустяках. А затем англичанин приглашающим жестом указал в сторону сидящих за столом, предложил пожать руки и представится будущим соперникам. У Лорен закружилась голова, мир покачнулся. Она выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно:       — Прекрасная идея, джентльмены. А мы с Дианой, может, пропустим по бокальчику?       — О, нет, нет, леди! — горячо возразил Андре, и в его глазах блеснул азарт, — Ваша красота достойна того, чтобы ею похвалиться перед столь уважаемыми оппонентами. Не бросайте нас, пожалуйста!       И он решительно, но мягко положил руку на лопатку Лорен, слегка подталкивая её следом за Рилсеном. Тот лишь выдавил кислую, извиняющуюся улыбку, ободряюще сжимая её локоть — слишком сильно для простого жеста, но недостаточно, чтобы привлечь внимание.       «Ну вот и всё. Мне конец».       Эта мысль пронеслась в голове, как пуля. Ноги двигались вперёд будто в трансе. Она почти не ощущала руку Джея, показательно лежащую на её обнажённой спине. Пол уплывал из-под ног. Каждый шаг отдавался эхом в висках. Она шла к нему.       Они приблизились к столу.       Аро посмотрел на неё. В упор.       И время остановилось. Снова. Как тогда. Как всегда, когда их взгляды встречались. В его малиновых глазах заплясали те самые бесы — дерзкие, опасные, восхищённые. Он улыбнулся шире — одними уголками губ, — и в этой улыбке было всё: узнавание, предвкушение, обещание. Он смотрел на неё так, будто они были одни в этом зале. Будто не было ни казино, ни ее маскировки, ни десятков вампиров вокруг.       Лорен почувствовала, как сердце сжалось до размера горошины.       Андре рассыпался в приветствиях, представляя каждого из них. Слова лились мимо — белый шум. Леммель смотрел на них холодно, с равнодушием. Вампир рядом с ним — Жозеф, обнимающий блондинку, вежливо кивнул новым знакомым. Аро улыбался, кивая каждому. Но когда Андре представил её, его улыбка стала ещё шире — почти нежной, почти теплой.       — Кейт, — повторил он, и в его голосе было что-то ласковое, интимное. Лукавое. Его глаза смеялись, даже когда губы оставались серьёзными. Он смаковал это имя, и было очевидно: он знает, что оно ненастоящее, — Очень приятно познакомиться.       — Мне тоже, Владыка, — Лорен выдавила из себя вежливую улыбку, надеясь, что голос не дрогнул. Она чувствовала себя так, будто стоит на краю пропасти. Пальцы Джея снова слегка сжали её кожу, напоминая о спокойствии. Аро заметил это. Его взгляд на мгновение метнулся к мужской руке на её талии — и что-то промелькнуло в его глазах. Это длилось всего долю секунды, а затем он снова отвернулся к столу, вовлекаясь в беседу и делая вид, что она его не интересует.       После небольшой светской беседы к ним подошёл крупье — высокий, с безупречной осанкой, — и пригласил занять места за покерным столом. Игроки встали. Джей развернулся к Лорен с лукавой, почти расслабленной улыбкой, но в его зелёных глазах читалось напряжение.       — Будешь болеть за меня, дорогая? Может, поцелуй на удачу?       Лорен широко, хищно усмехнулась, входя в роль:       — Сначала покажи мне, как ты крут, дорогой, — процедила она приторно-издевательски.       Брюнет усмехнулся, сверкнув глазами, и отправился к столу. Лорен, стараясь избегать взгляда Аро, отошла к Диане и блондинке — Роксане, — вымученно улыбнувшись.       Они присели за бар неподалёку, с идеальным обзором на стол. Заказали кровь. Роксана вздыхала о чём-то, поправляя своё бриллиантовое колье и жаловалась на скуку. Лорен непринуждённо поддерживала беседу — кивала, улыбалась, даже смеялась в нужных местах, — но сама уже даже не пыталась выполнять свою часть плана и что-то вынюхивать про Бруно. Всё пошло не по плану. По-хорошему ей стоило бежать отсюда, но у каждого выхода стояли ЕГО вампиры, и это было бы архиподозрительно. Она сидела в ловушке собственного образа, потягивая человечную кровь, надеясь, что это хоть как-то поможет ей сегодня и чувствовала, как адреналин медленно отравляет ее изнутри.       Разминочная партия началась.       Джей играл с той самой наглой уверенностью, за которую его прозвали «Демоном покера». Он блефовал, повышал ставки, усмехался, откидывался на спинку стула, поправлял запонки — настоящий спектакль. Его зелёные глаза сияли азартом, пальцы порхали над картами, как у фокусника. Он был хорош. Лорен одобрительно щурилась, но в основном следила за другим.       Аро играл иначе. Совершенно иначе. Он играл как кошка с мышью — неспешно, с ленцой, почти скучая. Повышал ставку, когда все ждали, что он спасует. Пасовал, когда в его руках была почти гарантированная победа. Он сбивал соперников с толку, заставлял их нервничать, ошибаться, вскрываться не вовремя. Его лицо было абсолютно непроницаемым — лишь тень улыбки на губах. Длинные пальцы двигались над картами с текучей грацией.       Он был красив в этой своей непредсказуемости. Опасен. Завораживал. Лорен не могла отвести от него взгляд.       Она смотрела, как он бросает фишки на стол небрежным, почти ленивым жестом, как склоняет голову к плечу, оценивая соперников, как его губы чуть заметно изгибаются, когда кто-то делает глупость. Она ненавидела его за это. И хотела его за это. И то, и другое одновременно, мучительно, невыносимо.       Иногда она вовлекалась в женский разговор, театрально описывая их с Джеем выдуманную историю любви: их «встречу» в аэропорту, его «галантность», их «незабываемый полёт на его джете». Она рассказывала это с придыханием, закатывая глаза и прижимая руку к груди, а сама почти не слышала ни своих слов, ни историй собеседниц. Всё её внимание было приковано к столу.       Аро тоже посматривал на неё.       Их взгляды встречались — на долю секунды, на полвздоха, — и время останавливалось. Звуки исчезали. Пространство между ними сжималось, наэлектризованное, как воздух перед грозой. По телу пробегал ток. Сердце просыпалось, отбивая ритм. Его глаза темнели — из алых превращались в цвет запёкшейся крови, почти чёрный, — и в них не было угрозы. Там был голод. Тот самый голод, который она видела в отеле в Париже, когда танцевала для него, когда сидела на его коленях, когда целовала его.       Воспоминание ударило под дых. Лорен будто снова почувствовала его губы на своих — требовательные, жадные, не ждущие разрешения. Вспомнила вкус его кожи на шее и тот низкий, вибрирующий звук, что он издал, когда она прикусила его губу. Вспомнила, как его язык скользил внутри её рта, Как его руки, сжатые в кулаки по бокам, дрожали от желания коснуться её.       Её тело помнило. Каждую клетку. Каждый дюйм, прижатый к его телу в том отеле. Каждое касание. Каждый вздох. Она хотела его. Тогда. Хотела сейчас. Хотела запретным, невозможным, мучительным желанием, которое не имело права существовать, но существовало — жгучее, живое, разрастающееся внутри, как пожар.       Его взгляд снова скользнул по ней — по изгибу шеи, по открытым плечам, по губам, — задержался, потемнел ещё сильнее. Он тоже помнил. Она видела это по тому, как его пальцы на мгновение сжались на фишке. По тому, как он на секунду прикрыл глаза, словно пытался взять себя в руки.       Они оба будто занимались друг с другом сексом посредством взглядов. Прямо через зал, через этот стол с фишками и картами, через десятки вампиров вокруг, которые, к счастью, были слишком заняты игрой, чтобы заметить.       Лорен почувствовала, как жар разливается по телу — внизу живота, в кончиках пальцев, в коленях, которые вдруг стали ватными. Кружево белья, мокрое и невыносимое, прилипло к коже. Каждый вдох отдавался дрожью. Каждый его взгляд был как прикосновение. Она закусила губу — и тут же пожалела об этом, потому что его глаза метнулись к её рту и потемнели ещё больше. Она видела, как он сглотнул. Видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих карты.       Она заставила себя отвернуться. Сделала глоток из бокала. Одна мысль билась в голове, как птица о стекло:       «Он — враг. Он — Вольтури. Ты ненавидела его пятьдесят лет».       Но всё это время она ошибалась. Он не убивал Марка. Главная причина её ненависти рассыпалась в прах, и под ней не оказалось ничего, кроме... этого. Этого невыносимого, запретного, сводящего с ума притяжения.       Это не снимало с него вины за другие смерти и жестокость. Аро Вольтури был диктатором, манипулятором, хладнокровным убийцей во имя своего порядка. Но он не был убийцей Марка. И эта правда перевернула всё.       Лорен не знала, что теперь делать с тем, что единственное, что держало её на плаву — ненависть, — исчезло. Оставив только это. Желание. Страх. Тягу.       Она снова посмотрела на него.       Аро сам отвёл взгляд — сделал вид, что увлёкся картами. Но краешек его губ дрогнул в едва заметной, торжествующей улыбке. Он знал, что она смотрит.       Лорен сжала бокал так, что стекло пошло трещинами.