Глава 4. Тишина, которую он выбирал

Хогвартс не дал им ответа. Ни намёка. Ни следа. Ни ощущения чужого присутствия, которое невозможно спутать ни с чем, если знаешь человека достаточно хорошо, и именно это оказалось самым страшным. Они вышли за территорию замка почти молча. Рон остался позади — не потому, что не мог пойти за ними, а потому что не захотел. Его взгляд, полный раздражения, усталости и чего-то ещё, чего Гарри не хотел разбирать, преследовал их ещё какое-то время, но постепенно растворился в дороге. Трансгрессия в Хогсмид прошла резко, но почти болезненно. Гермиона едва удержалась на ногах. Гарри поймал её за локоть. — Осторожно. Она кивнула, но не посмотрела на него. — Я в порядке. Это было неправдой, и они оба это знали. Дорога к «Кабаньей голове» заняла несколько минут, но показалась дольше. Рассвет уже озарял деревню, но окна трактира светились тусклым, жёлтым светом, который не обещал уюта — только укрытие. Гарри толкнул дверь, запах старого дерева, пива и чего-то ещё — горького, почти лекарственного — ударил в нос. Аберфорт даже не поднял головы. — Закрыто, — буркнул он, протирая кружку. — Для нас нет, — ответил Гарри. Старик посмотрел на него, и, к удивлению Гарри, не стал спорить. — Тогда заходите, — сказал он, отставляя кружку. — Выглядите так, будто вам это нужно. Они сели в дальнем углу. Гермиона опустилась на скамью почти беззвучно, сложив руки перед собой так, будто боялась, что если отпустит их, то потеряет контроль. Гарри заказал огневиски, Аберфорт принёс его без лишних слов. Поставил бутылку на стол, но не ушёл. Он просто стоял рядом, скрестив руки, и смотрел. — Ну, — сказал он наконец. — Кто из вас начнёт? Гарри нахмурился. — О чём? — О том, что вы натворили. Гермиона вздрогнула. — Вы не знаете. — Я достаточно знаю, — перебил он. — Чтобы понять, что такие лица бывают только у тех, кто полез туда, куда не стоило. Гарри переглянулся с Гермионой и кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Тогда слушайте. Они рассказали всё. Сначала Гарри — сухо, по фактам, словно пытался держать дистанцию от происходящего. Потом Гермиона — подробнее, глубже, добавляя то, что он упустил, но избегая говорить о чувствах. Аберфорт слушал, не перебивал, не задавал лишних вопросов. И — что было самым странным — не осуждал. Когда они закончили, он налил себе огневиски. Выпил. Поставил стакан. — Глупо, — сказал он. Гермиона едва заметно кивнула. — Я знаю. — Но уже сделано. — Да. Он посмотрел на неё внимательнее. — Ты понимаешь, что он может тебя даже не вспомнить? Гермиона округлила глаза на Аберфорда, а тот хмыкнул «мне столько лет, и ты думаешь я не смогу распознать влюбленную дурочку». — Да. — И что, скорее всего, не захочет тебя видеть? — Да. Гарри посмотрел на неё. Она говорила это спокойно. — Тогда зачем? — спросил Аберфорт. — Потому что это уже не про меня, — сказала она. — Я… — она запнулась, будто слова застряли. — Я правда думала, что если верну его, то… может быть… — Но Рон прав, — продолжила она после паузы. — Я, скорее всего, для него никто. И была никем. Гарри резко повернулся к ней. — Это может быть и не так. — Гарри, — она наконец посмотрела на него, и в её взгляде не было ни иллюзий, ни надежды. — Мы даже не разговаривали толком. Один разговор. Один вечер. И даже в нём не было… ничего такого. Он любил Лили. Всю жизнь. И даже после смерти. Я не конкуренция этому. Я… случайность. Тишина повисла между ними. Гарри медленно выдохнул. — Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, ты права. Она чуть удивлённо посмотрела на него. — Но это ничего не меняет. — В смысле? — В том смысле, что мы не пытаемся построить с ним отношения, — спокойно продолжил Гарри. — Мы пытаемся не дать ему сойти с ума. Аберфорт усмехнулся. — Звучит уже более разумно. Гарри кивнул. — Он вернулся из… оттуда, — он не стал уточнять. — Он не понимает, где он. Что с ним. Почему он жив. И если мы его не найдём… он просто сломается. Гермиона сжала губы. — Или попадёт в Мунго. — Или хуже. Она закрыла глаза на секунду. — Хорошо, — сказала она тихо. — Тогда это наша цель. — Именно. — Найти его, — добавил Гарри. — И объяснить. Гермиона кивнула. Но в её взгляде всё ещё оставалась пустота. — Только вот… где? И этот вопрос повис в воздухе. — Вы ищете не там, — сказал Аберфорт спустя несколько минут. Гарри поднял взгляд. — В смысле? — Вы думаете, как вы, — спокойно продолжил он. — А надо думать, как он. Гермиона нахмурилась. — Мы уже пытались. — Нет, — покачал головой Аберфорт. — Вы искали значимые места. А надо искать… спокойные. — Спокойные? — переспросил Гарри. — Да, — он налил себе ещё. — У каждого есть место, где он не притворяется. Где он не играет роль. Где он просто… существует. Гермиона замерла. — У Снегга? — Особенно у него, — сухо сказал Аберфорт. — Потому что в остальное время он только и делал, что играл. Я отлично знал Северуса, лучше, чем вам кажется. Он никогда не успокаивался, был в вечном напряжении, тратил на это все силы. Места в которых он просто был собой и жил тихо, я уверен, можно пересчитать на пальцах одной руки, но я о таких не знаю. Гермиона медленно выпрямилась. — Место… где ему было спокойно… Она повторила это почти шёпотом, и Гарри увидел, как в её взгляде впервые за долгое время появляется мысль. — Есть что-то? — спросил он. Она не ответила сразу словно перебирала воспоминания, которых у неё… почти не было. — Площадь Гриммо, — сказала она. Гарри моргнул. — Что? — Было одно лето… — она говорила медленно, будто боялась спугнуть мысль. — Когда только формировался Орден Феникса. Ты тогда ещё был у Дурслей. Он нахмурился. — Да… — Снегг тогда почти не появлялся там, но была неделя. — Неделя? — Да. Он был… слаб. Очень. Я не знаю, что именно произошло, но это было связано с Волан-де-Мортом. Гарри напрягся. — И? — Сириус его ненавидел, — тихо продолжила Гермиона. — Даже не скрывал этого. И Снегг… он просто исчезал. — В смысле? — Он не выходил. Почти ни с кем не говорил. Всё время проводил в библиотеке. — И ты… Она кивнула. — Я тоже была там. Иногда. — И вы… общались? — Нет. — Совсем? Она покачала головой. — Ни слова. Гарри удивлённо посмотрел на неё. — Тогда почему ты думаешь, что это важно? Гермиона медленно ответила: — Потому что это было единственное время, когда он… не защищался. — Что? — Он не спорил. Не язвил. Не пытался никого задеть. Он просто сидел. Читал. Молчал. Она замолчала, а потом добавила тише: — И это была… тишина. Гарри скептически посмотрел на неё. — Ты правда думаешь, что Снегг ассоциирует спокойствие с библиотекой на площади Гриммо? — Я думаю, что это было одно из немногих мест, где он не был вынужден быть кем-то. — Или просто не хотел тратить силы. — Это одно и то же, — тихо сказала она. Гарри вздохнул. — Ладно. Допустим. Он посмотрел на неё внимательно. — Но ты ведь не считаешь, что это имеет хоть какое-то отношение к тебе? Гермиона опустила взгляд. — Нет. — Потому что это единственное место, где он мог быть… собой. Я ведь объяснила тебе все! Чего ты от меня еще хочешь? Он меня не любил! Никогда! Любила я! Поэтому и торчала тогда в этой пыльной библиотеке Блэков с их грязными книгами всеми как одна посвященными чистоте крови. Гарри долго смотрел на неё. — Хорошо. — Ты не веришь в это место, — тихо сказала она. — Нет, — честно ответил он. — Я не верю, что это связано с его истиной натурой. Но я верю, что ты знаешь его лучше, чем я уж точно. И этого оказалось достаточно. — Тогда идём, — сказала Гермиона. Впервые за долгое время в её голосе появилась уверенность.