Глава 5. Дом, который помнит

Трансгрессия в этот раз далась тяжелее не из-за расстояния — они преодолевали куда большее, не из-за усталости — к ней они уже привыкли, а из-за ожидания. Гарри почувствовал это в тот самый момент, когда пространство вокруг них начало сжиматься, и мир растворился в знакомом давлении магии. Гермиона держалась за его руку крепче, чем обычно, почти болезненно, словно боялась не самого перехода — а того, что окажется по другую сторону. Площадь Гриммо возникла резко. Тесная улица, тёмные фасады домов, прижатые друг к другу, словно пытающиеся сохранить чужие тайны. И посреди них — тот самый, номер двенадцать, который проявился, как всегда, внезапно, словно его вытолкнули из небытия. Гарри сделал шаг вперёд, но Гермиона не сдвинулась с места. Он сразу это почувствовал — её рука перестала следовать за ним. — Гермиона? — он обернулся. Она стояла чуть позади, глядя на дом так, будто это была не дверь, а приговор. — Я не могу, — сказала она тихо. Гарри нахмурился. — В смысле? Она медленно покачала головой. — Я не могу войти. — Почему? Она сжала пальцы, словно пытаясь удержать внутри что-то, что вот-вот вырвется наружу. — Потому что, если его там нет… — она запнулась. — Я не выдержу ещё одного раза. Гарри посмотрел на неё внимательнее, и впервые за всё время понял: это не просто страх. Это предел. — Гермиона, — сказал он мягко, — мы уже зашли слишком далеко, чтобы остановиться у двери. — Я знаю. — Тогда в чём дело? Она закрыла глаза. — В том, что я больше не уверена, что хочу знать ответ. Гарри сделал шаг к ней. — Ты не хочешь знать, жив ли он? — Я хочу, — тихо сказала она. — Но я не уверена, что переживу, если нет. Он выдержал паузу. — Тогда давай сделаем это вместе. Она открыла глаза. — Что? — Не ты одна заходишь. Мы вместе. Если его там нет — мы разберёмся дальше. Если он там — ты не будешь одна, когда он… — он не договорил. Гермиона смотрела на него долго, а потом медленно кивнула. — Хорошо. Он протянул руку, она взяла её, и на этот раз — сама сделала первый шаг. Дверь скрипнула как будто дом не хотел, чтобы его тревожили. Внутри было темно и пыльно. Запах — затхлый, старый, с примесью чего-то забытого — ударил в нос, и Гермиона едва заметно поморщилась. — Здесь давно никого не было, — тихо сказал Гарри. Гермиона кивнула. — Да. Они прошли внутрь. Каждый шаг поднимал толстый слой пыли, который лениво поднимался в воздух и оседал обратно. Мебель была накрыта тканью, но даже под ней чувствовалась заброшенность. Дом, который когда-то был полон напряжения, споров, жизни — теперь просто стоял пустым. — Это плохой знак, — пробормотал Гарри. — Или, наоборот, — тихо ответила Гермиона. Он посмотрел на неё. — Почему? — Потому что, если бы кто-то здесь жил… это был бы не он. Гарри не стал спорить. — Библиотека? — спросил он. Она кивнула. — Да. Они поднялись по лестнице. Скрип ступеней звучал слишком громко в тишине, и чем ближе они подходили к двери библиотеки, тем сильнее Гарри чувствовал… напряжение подруги. Гермиона толкнула дверь: запах был первым. Алкоголь. Гарри шагнул внутрь и замер. — Гермиона… Она уже прошла мимо него и тоже остановилась. Снегг лежал на диване рядом с креслом, которое когда-то было его единственным убежищем в этом доме. Одна рука вытянута, другая — под грудью, как будто он пытался удержаться, но не смог. Рядом — пустая бутылка медовухи, перекатившаяся набок. На мгновение Гарри подумал самое худшее, но потом заметил — дыхание. — Он жив, — сказал он тихо. Гермиона не ответила. Она смотрела на него, и в её взгляде было столько всего сразу, что Гарри не смог бы назвать ни одного чувства точно. Она медленно опустилась на колени рядом. Осторожно, почти не касаясь, провела пальцами по его запястью. Пульс. — Он жив, — повторила она, но уже шёпотом. — Гарри… Он подошёл ближе. — Что? — Посмотри. Он нахмурился, и только теперь увидел: лицо, кожа, черты. Это был Снегг, но… не тот, не тот, которого они видели в последние дни. Исчезла болезненная бледность, исчезла измождённость. Лицо стало… моложе. Не юным — но живым. Волосы не казались такими тусклыми, кожа — такой серой. Гарри уведел профессора таким каким он был, когда распределяющая шляпа выкрикнула ему «Грифиндор». — Мерлин… — выдохнул Гарри. Гермиона сжала пальцы. — Она не солгала. Он понял сразу. — Твои годы. Она кивнула, но в её взгляде не было сожаления. — Это он. Гарри выпрямился. — И он пьян. Гермиона чуть выдохнула — почти нервно. — В стельку. — Это… нормально? — спросил Гарри. Она покачала головой. — Я не знаю. Он посмотрел на Снегга. — Думаю, если бы я проснулся после… всего этого, я бы сделал то же самое. Гермиона не ответила. Она всё ещё смотрела на него. Будто боялась, что, если отвернётся — он исчезнет. Они не пытались его разбудить, это было бы бессмысленно, и, возможно, опасно, поэтому просто ждали. Гарри сел в кресло. Гермиона осталась сидеть на полу у дивана. Прошло время. Никто не говорил, пока Гарри не нарушил тишину. — Гермиона. Она не подняла головы. — Да? Он помедлил. — Нам нужно поговорить. Она чуть напряглась. — Сейчас? — Да. Она медленно подняла взгляд. — О чём? Гарри выдохнул. — О том, что будет дальше. Когда он проснётся, — продолжил Гарри, — он может не вспомнить тебя. — Я знаю. Мы уже обсуждали это миллион раз. — Он может не захотеть тебя видеть. — Я знаю, Гарри. — Он может… — Гарри запнулся, но всё же сказал. — Он может возненавидеть сам факт того, что его вернули. Гермиона опустила взгляд. — Да. — Тогда мне нужно, чтобы ты пообещала мне одну вещь. Она медленно подняла глаза. — Какую? Он посмотрел на неё серьёзно. — Что, если он не захочет тебя… ты не будешь пытаться заставить его. — Гарри… — Я серьёзно, — он наклонился вперёд. — Никаких попыток «убедить», «доказать», «изменить». Никакой магии. Никаких… отчаянных решений. Она молчала. — Ты дашь ему жить так, как он захочет, — продолжил он. — Даже если это не включает тебя. Гермиона смотрела на Снегга, а потом сказала тихо: — Ты думаешь, я способна на это? — Я думаю, ты способна на всё, — честно ответил Гарри. — И именно поэтому я прошу тебя об этом. Она закрыла глаза на секунду. — Шури сказала, что он любит, — произнесла она тихо. Гарри замер. — Да. — И я… — она запнулась. — Я надеюсь, что это я, но если это не так, — продолжила она, — если это кто-то другой… Она медленно вдохнула. — Тогда я сделаю всё, чтобы он вспомнил её. Гарри нахмурился. — Даже если это разобьёт тебя вдребезги? Она открыла глаза, и в них была странная, почти спокойная ясность. — Уже разбило, Гарри. Всё остальное — просто последствия. Он долго смотрел на неё, и впервые за всё время не нашёл, что возразить. Где-то в глубине комнаты Снегг едва заметно шевельнулся, и друзья одновременно повернули головы.