Глава 6. Порочная гордость.

Темничный свет освещал бледное лицо Мэнди. Она стояла в оцепенении, кажется, уже начинала сходить с ума, пока находилась в этой камере. Вся ее прическа была растрепана, платье порвано, а костяшки рук испачканы в собственной крови. Она часто ударяла ими об стены темницы, дабы заглушить свою моральную боль физической. Мэнди смотрела на пришедших не моргая, пытаясь смутно вспомнить уговор с Честером и даму, стоящую рядом с ним. Вдруг незнакомая женщина приблизилась к принцессе: — Рада видеть вас, Ваше высочество, — Тара низко поклонилась принцессе, раскидывая руки для объятий, — Вы, должно быть, уже не помните меня, ведь мы виделись очень давно и лишь однажды, но я безумно благодарна вам за мое спасение и сейчас отправляюсь вместе с вами, чтобы и дальше быть полезной. Руки Тары охватили худенькое тело Мэнди в объятии, но ответа не последовало. Принцесса продолжала стоять в недоумении, стараясь переосмыслить происходящее. С одной стороны, она уже давно хотела скорее убежать из этого проклятого места, но что-то явно не давало ей покоя, словно в ее глотку только что вонзили лезвие старого ржавого ножа, кои хранились в покоях ее отца. Приход шута стал для нее слишком неожиданным, как будто она уже слилась с темницей и не представляла жизни вне ее пределов. — Я выполнил свою часть сделки, Ваше высочество. По распоряжению Его величества нам была дана свобода всего на неделю, так что я решил воспользоваться этим и отвезти вас на небольшой курорт, вы же не против?—усмехнулся Честер, закатывая глаза, — Я плохой рассказчик, но знаю много интересных мест. — Отвезите меня к матери, я умру рядом с ней, — холодно произнесла Мэнди. После того, как она столкнулась со скелетом близкого человека, весь мир стал для нее ненастоящим. Ее более не интересовали люди вокруг, ей ничего не было нужно. Кажется, она могла отказаться от еды и воды лишь бы не разговаривать с людьми вокруг. Побег потерял для нее всякий смысл, ведь бежать было некуда: матери больше нет, дома больше нет. Даже тетя Джуджу, к которой маленькая Мэнди бегала каждый день, не помнила свою постоянную клиентку. Тот мир умер вместе с родным домом, а новый не заслуживает того, чтобы в нем жить. — Что за глупости вы говорите, принцесса, — у Тары начинали наворачиваться слезы на глазах, — неужто не помните меня? Вы спасли мне жизнь однажды, вы избавили меня от смертной казни, неужто не помните? — Тара снова сильно закашлялась, — Я жива только благодаря вам и борюсь за жизнь только из-за вас, прошу, скажите же, что помните! Мэнди покачала головой. В ней снова проснулось какое-то человеческое чувство по отношению к Таре, но она и припомнить не могла, кем ей приходится эта леди, так судорожно кашляющая. Что-то остро кольнуло в сердце Мэнди. Она ответила на объятия Тары и прижалась щекой к ее щеке, всхлипывая. За мгновение вся тяжесть бывшей танцовщицы передалась принцессе, отчего обе девушки заплакали. На всю эту душераздирающую сцену Честер смотрел с некой усмешкой, но не мешал дамам, лишь иногда озираясь по сторонам в надежде, что в темницу не зайдет незваный гость. Спустя десяток минут прения ему надоело смотреть на рыдающую Тару и успокаивавшую ее Мэнди, из-за чего он окликнул их: — Не хотел бы прерывать вас, дамы, но нам действительно пора. У меня слишком много планов на оставшееся время, так что поторопитесь, — в конце фразы голос Честера снизился до минимума, перейдя на шепот, после чего тот поспешил в неизвестном направлении, оставив Тару и Мэнди наедине. —Этот чудак задумал целое путешествие, принцесса, — Тара обратилась к Мэнди, — не имею ни малейшего понятия, зачем это ему нужно и почему вы согласились на сделку с ним, но я не имею права осуждать ваше решение, так что пускай это останется в тайне, — женщина, кашлянув, покинула темницу и позвала за собой Аманду.

***

Королевская конюшня состояла из десятков красивых лошадей. У каждой из них был огромный шрам в форме солнца на шее — признак принадлежности королевскому двору. Одна из этих лошадей была подарена Мэнди на ее пятнадцатилетие. Это был массивный белый конь с воздушной гривой, которая отливала фиолетовым при свете луны. Коня звали Берри. Он сразу встрепенулся при виде хозяйки и забегал по деннику, радуясь ее приходу. — Мисс Тара, нам придется ехать на одной лошади, у остальных сейчас нет седла, их забрала с собой королевская гвардия. Надеюсь, езда со мной не доставит вам лишних неудобств, — Мэнди нашла в себе силы улыбнуться танцовщице, пока та стояла в ошеломлении. — Что вы, Ваше высочество, право! Это честь для меня! — Тара снова поклонилась принцессе, ожидая ее дальнейших действий, — Я, правда, никогда не имела возможности прокатиться но лошади, но буду слушаться всех ваших распоряжений. Мэнди сняла с Берри все колокольчики и блестящие украшения, дабы тот не привлекал лишнего внимания, и села на лошадь верхом. Выйдя из конюшни уже будучи на лошади, принцесса подсадила к себе Тару и ринулась вон из королевских ворот. Ей в лицо вдруг резко подул воздух свободы. Она перестала переживать обо всем, о доме, о приемных родителях. Она не замечала даже Тару, сидевшую сзади и обхватившую талию принцессы двумя руками, сейчас все ее мысли занимал лишь Берри, резво бегущий в неизвестном направлении. Ей вдруг захотелось почаще вылезать на такие ночные прогулки, чтобы как можно чаще чувствовать себя живой. Вдруг сзади показалось ржание. Мэнди испуганно оглянулась. Она не видела приближающуюся лошадь, но отчетливо понимала, что та бежит в ее направление. Тара оглянулась назад и резво засмеялась: — Узнаю эту рожу, это же Честер! — засмеялась Тара, помахав быстро приближающемуся шуту рукой. На быстром коричневом коне придворный шут приближался к Берри, моментами даже обгоняя его. Он был все так же при параде, в полном шутовском обмундировании, только на лице его больше не было краски. Он ехал без привычного грима, казавшийся обычным мужчиной в такую неясную минуту. Мэнди задумалась, что, может, и смогла бы с ним подружиться, будь они обычными людьми. Но ее приятное размышление прервала ухмылка шута, взгляд которого был направлен прямо на нее: —Принцесса сегодня без трех слоев краски, как завораживающе, — засмеялся шут, тыча пальцем в сторону Ее высочества, — Вы же помните, что помимо вашего спасителя я еще и придворный шут, верно? Вы, кстати, неправильно держите лошадь, принцесса. Нет, они бы не подружились. — Мне нет дела до того, какую должность вы занимаете при дворце, я все равно при возникновении на то желания могу приказать казнить вас, и вы не сможете избежать этой участи, — цокнув языком, процедила Мэнди. Ее каждый раз раздражало легкомысленное поведение шута, словно он не осознавал того, с кем сейчас разговаривает. Она повернула Берри немного в сторону, чтобы лошадь Честера сбилась с курса, — Куда мы вообще едем, извольте спросить? Честер молчал. Он вдруг резко посмотрел на нее так сердито, что Мэнди готова была прямо сейчас убить его на месте. — Я повторю свой вопрос, куда мы едем? От Честера не донеслось ни звука. Берри снова толкнул его лошадь, на что та резко заржала от недовольства, но шут резко прикрыл ей оба глаза и нанес ответный удар по лошади Мэнди. Лошадь с закрытыми по сторонам глазами перестает бояться, а значит, в руках Честера находится преимущество. — Не с тем человеком тягаетесь, принцесса, — Честер взял курс немного правее, намекая на следование за ним, — Я не могу вам рассказать всего сейчас, уж простите, но вам важно сохранять терпение, — недовольно прошипел шут. Лошади находились достаточно близко друг к другу, так что принцесса решилась на отчаянное действие. В ней настолько сильно кипела злость, что она прыгнула со своей лошади на лошадь Честера, чем и повалила его на землю. Через пару мгновений Берри быстро остановился и подбежал к хозяйке с бедной Тарой на нем, которая до жути испугалась как за себя, так и за принцессу. Сила толчка была настолько большой, что принцессу и шута отбросило в сторону. Она покатились в сторону оврага, остановившись на самом его дне. Мэнди нависла над телом Честера. Замахнувшись кулаком, с ее стороны последовал сначала первый удар, потом второй. Позже все лицо шута было забито ловкими ударами принцессы. —Отвечай же, скотина, отвечай! — Мэнди не переставала бить ни на секунду. Довольная своей работой, она поднялась над телом Честера и презрительно на него фыркнула. Шут продолжал молчать, щурясь и подозрительно улыбаясь. Безусловно, дождь из ударов принцессы обрушился на него с сильной болью, но особого унижения он не чувствовал. Наоборот, его даже забавляло то, как Аманда отчаянно пыталась ему навредить. Он поднялся над землей на локтях. — Вы не ушиблись, Ваше высочество?— с лукавой улыбкой спросил Честер, поднимаясь, — Все же, я не зря взял с собой краску, скрою под ней все следы ваших ударов. Мне все же придется оставить наш дальнейший маршрут в тайне, но не переживайте, вы останетесь в безопасности при любых обстоятельствах. Словно ничего и не произошло, Честер оседлал свою лошадь, украденную из королевской кавалерии, и намекнул принцессе не отставать. Кажется, шута прямо сейчас переполняла тысяча эмоций. Как ребенок, он бы сейчас набросился на Мэнди с кулаками и обиженно бы отстоял свою честь, но его взрослая половина, пропитанная всеми ужасами дворца, не позволяла ему этого сделать. Все же, он был просто шутом и не более, на самом деле его власть при дворе была мизерной без помощи короля. А о том, как именно он добился такого доверия со стороны короля, Честер даже боялся вспоминать. Эта недельная слабость, этот побег дались ему очень тяжело. Он сам долгое время боялся выйти из своей комнаты, все тщательно обдумывал, уже решил, что скажет королеве по приезде и какую смертную участь выберет для себя в доме графа Моргана. Именно туда первым делом и отправлялись путники. Семейство Морган представляло собой семью наследственных палачей, главой которого являлся Булл де Морган. Старик уже давно не справлялся со своими обязанностями палача, из-за чего передал их своему старшему ребенку. Старшее дитя редко покидало дом, наоборот, зачастую находилось именно там, осваивая искусство казни. По крайней мере, так думали все, кроме него.

***

Над полем стояла глубокая ночь, когда путники были на полпути к имению Морган. Лунный свет пробегался по темной земле, оставляя на ней светлые дорожки, последняя полевая живность уже засыпала, отчего в поле было особенно тихо. В воздухе царила атмосфера полного спокойствия, смешанная с прохладной росой на траве, по которой так и хотелось пробежаться босиком. Мэнди уже выбилась из сил и подала Таре сигнал о том, что пора закладывать ночлег. Честер развел костер и достал немного фруктов, припасенных с собой из придворной кухни. Он обожал жаренные яблоки, поэтому уже через минуту с довольной улыбкой обжаривал два яблока на случайной палке, найденной неподалеку. Мэнди не была особо голодной: после того, как она пригрелась у костра, ее глаза захлопнулись сами собой, погружая принцессу в царство Морфея. Аманда легла к Берри под бок и уснула прямо на холодной земле, которая была вдвое лучше темничной кровати. — Эй, Честер, — шепотом подозвала шута Тара, — не пожалел, что все это затеял? — Ни на минуту, — коротко отрезал шут. Сейчас ему хотелось полностью отдаться природе, окружающей его, и не тратить время на пустые разговоры. Не прошло и пяти минут, как он доел свое яблоко и ушел в лес неподалеку, перед уходом бросив Таре что-то в роде: « Не скучай, скоро вернусь». Тара и не скучала. Все ее мысли были перегружены случившимся за день, начиная от побега из темницы, заканчивая сценой прыжка Мэнди с лошади. Полевая природа вокруг очаровывала Тару с каждой минутой. Желая отдаться ощущению свободы как в первый раз, она начала танцевать у костра уже ранее изученные при дворе элементы, словно сейчас перед ней сидела внимательная публика. Ее тело двигалось в такт поскрипывающему костру до того момента, пока не вернулся Честер. Увидев танцующую какой-то восточный танец Тару, он сначала непритворно засмотрелся из-за кустов, после чего громко рассмеялся, чуть не разбудив своим смехом спящую принцессу.

***

Семейство Морган жило на высоком холме в огромной графской усадьбе, окруженной в бирюзовый цвет. Слуг при дворе было не так много, в основном наемные рабочие, которые постоянно что-то достраивали к основному имению. По приезде путников встретил маленький мальчик. У него были черные как смоль волосы и огромный ворон на плече. Мальчик представился как младший ребенок семьи Морган по имени Роше де Морган. Он провел путников в основную часть здания, где сейчас активно накрывали на стол наступающий завтрак. Роше был достаточно молчаливым малым, поэтому не смог рассказать Мэнди ничего нового ни о своей семье, ни о имении. Вдруг из одной комнаты показалась такая же черная копна волос. Перед путниками оказалась старшая дочь семейства Морган, Биби де Морган, нынешний придворный палач. Девушка была одета в такое же бирюзовое платье с рюшами под цвет стен имения. —Любезно приветствую вас, гости дорогие, — Биби с радостью пожала руки Таре и Мэнди, но быстро осеклась, глядя на Честера, — Стойте, что придворный шут делает у нас в имении? — Вы хотели сказать, что Ее высочество делает у вас в имении? — ухмыльнулся Честер. Мэнди готова была убить его прямо здесь, но не могла позволить провернуть вчерашнюю оферу перед Биби. Сама же дочь графа резко взглянула на принцессу, пытаясь увидеть в ней что-то знакомое. Но как бы сильно она не старалась, девушка перед ней не представляла из себя ничего знакомого. Смуглая кожа и золотистые волосы никак не могли связаться с родом Макквелин в голове у Биби. — Вы, должно быть, врете мне...— Биби не успела проговорить, как ее прервал громкий голос Мэнди. — Я действительно принцесса, мисс Морган, — неспешно проговорила Мэнди, видимо уже привыкшая отвечать на такого рода вопросы, — просто сегодня я без косметики в своем обычном амплуа. Биби не могла поверить своим ушам. Она быстро бросилась принцессе в ноги, прося прощения, но та быстро ее подняла, сказав, что это вовсе необязательно. — Выходит, я танцевала на балу с вами, Ваше высочество, — неспешно проговорила Биби, стараясь осознать произнесённое и внутренне простить себе этот грех. —Со мной? —вопросительно спросила Мэнди, — Вы разве были на балу? Я танцевала с Морганом де Биби,—сказав это, Мэнди мгновенно осеклась, быстро осознав, почему ее партнер по танцу не хотел снимать маску. Биби рассмеялась. —Ваше высочество, Биби де Морган это я! У палачей довольно сомнительная репутация в обществе. Кто-то считает нас птицами смерти, кто-то просто ненавидит за публичные казни, поэтому на людях мы с Роше носим маски. Особенно часто ношу ее я, старшая дочь, ведь женщине запрещен вход на эшафот, знаете ли. Не хочу, чтобы весь свет знал меня как старшего брата Роше, а не как первого наследственного палача-женщину Биби. Мэнди смотрела на девушку в недоумении. Она не могла поверить, как такая хрупкая на вид девушка могла оказаться наследственным палачом, так еще и забравшим сотню жизней у простых крестьян. У принцессы сжалось сердце. Ее крестьянская душа снова залилась кровью, вспомнив рассказы тетушки Джуджу о том, как крестьян могли казнить за обычный проступок перед королевским двором. За завтраком Биби рассказала приехавшим и об истории имения, о том, как однажды его прокляла сама смерть из-за огромного количества казненных, и о том, что вечером у них планируется еще одна казнь старика, укравшего очень дорогое ожерелье у Ее величества. Мэнди заметно напряглась, думая, как отказаться от посещения такого мероприятия, но видя энтузиазм Биби продемонстрировать свои способности принцессе, принудительно согласилась. Она старалась не задумываться над тем, что на месте такого старика могла бы оказаться и ее мать, которая хотела бы защитить своего ребенка от голода таким образом. — Неужели для вас жизнь значит так мало?—спросила Тара, прослушавшая весь монолог Биби от начала до конца. —Что вы такое говорите, мисс Тара, — удивилась Биби, — если человек вошел на эшафот, то он заслуживает наказания, мы же не раздаем приказы, а лишь исполняем. Проработали бы вы всю сознательную жизнь как палач, вы бы меня поняли, а так мне будет достаточно трудно вам объяснить. В любом случае, я просто делаю свою работу и не ощущаю из-за нее укоров совести. Будь вы на моем месте, вы бы почувствовали то же самое.

***

Биби показалась Мэнди вполне прилежной девушкой без лишних прикрас. Принцесса не понимала, за что о ней в тайне отзываются как о главной кутежнице и типичной представительнице «золотой молодежи», коей она, судя по всему, не являлась. Аманда для себя решила, что это лишь слухи, распущенные светом, чтобы лишний раз запятнать честь палачей, не более. Место проведения казни было огромной площадью со столпившимися вокруг эшафота зеваками. Наверху стояли три трона для королевской семьи, один из которых, принадлежащий принцессе, был свободен. Королева жадно вглядывалась в толпу зевак, но безуспешно — знакомых лиц она там не видела. Через время в клетке привезли старика. Он жадно кричал и шипел на стражников, старался порвать цепи и всячески ругался себе под нос. По нему ударили дубовой дубиной и тот рухнул наземь. Честер, Тара и Мэнди смешались с толпой, стоя в накинутых сверху коричневых капюшонах. Мэнди часто озиралась в сторону королевских тронов и каждый раз быстро отводила взгляд, сталкиваясь с королевой. Она не хотела попасться так быстро, только недавно вкусив воздух свободы. Честер, на удивление, сохранял хладнокровие, словно постоянно бывал на всякого рода казнях. Тара содрогалась лишь когда Биби замахивалась огромным мечом над головой испытуемого. Она вышла на площадь в красном мужском костюме и в уже привычной Мэнди маске. Палачам специально подбирали красную одежду, на которой кровь была не так сильно заметна. Биби все никак не решалась казнить приговоренного, как будто дразня его перед самой смертью на потеху публике. А толпа реагировала и каждый раз замирала , когда меч приближался к голове старика. Наконец лезвие прочертило последнюю петлю прощания, голова старика рухнула на землю. Биби поклонилась толпе и позвала санитаров убрать тело казненного. Мэнди чувствовала, как ее ногти впиваются ей в кожу. Ей хотелось уйти как можно скорее, больше никогда не появляться здесь и оборвать все связи с Биби, лишь бы больше никогда не видеть казнь воочию. Увидев напряжение Мэнди, Честер легонько ущипнул ее за бок. — Ее высочество нервничает, как я ни погляжу. Что ж, за все надо благодарить ваших родителей, которые сидят намного выше нас, — Честер указал рукой на королевские троны,— только вас там не хватает, принцесса. Или же вы не унаследовали вашу семейную кровожадность? Ответа от принцессы не последовало. Она лишь отвесила шуту пощечину и взяла Тару за руку, собираясь уходить. Как только девушки стали пробираться через толпу, к тут же ним подбежала Биби, уже переодетая в свой привычный образ, и прокричала что-то в роде: — Приглашаю вас сегодня на мой еженедельный вечер, там соберется элита со всего королевства, вам точно понравится! Я уже позвала туда всех, так что у вас нет ни единого права отказаться.