Глава 7. Опьянение.

Сидя в повозке, заготовленной личным кучером графини Биби, Мэнди утопала в размышлениях, касавшихся сложившейся ситуации. За очередную оплошность она попала в темницу, из которой спустя пару дней ее вытащил придворный шут, а после он резко выдернул ее из королевской среды, дав вдохнуть воздуха свободы. И сколько бы Мэнди не старалась опрашивать Честера касательно того, по какой причине он вообще все это затеял, тот лишь молчал, иногда высказывая что-то в роде: « Молчание хранит тайны, Ваше высочество». Против лукавой улыбки Честера принцессе не помогали даже угрозы о скорейшей казни, а после увиденной Мэнди и вовсе перестала их упоминать, каждый раз пугаясь, лишь бы не начало тошнить прямо в повозке. Мэнди с ужасом вспоминала ту казнь, что провела Биби. Каждую секунду ее мозг снова и снова прокручивал момент с отрубленной головой бедного старика, с ее резким падением оземь и торжеством среди толпы. Ее голову бесило радостное лицо графини, которая кланялась людям за эшафотом в своем мужском обличье. Мэнди чувствовала, как начинала ненавидеть. Ее ужасно раздражало лицо графини, сидящей в салоне повозки напротив. Она о чем-то без умолку болтала с Тарой, и казалось, уже и забыла, что случилось с ней полчаса назад, о том, как она лишила жизни человека прилюдно. Руки принцессы начинали дрожать от злости, когда из губ графини вырывался смешок. Все же Мэнди понимала, что в нынешней ситуации ей стоит молчать. Кто знает, насколько у нее получится задержаться в доме графини и терпеть выходки Честера — она готова была пересилить все, лишь бы не возвращаться домой к королевской семье. Даже присутствовать на сегодняшнем вечере у семейства Морган, пить до потери пульса, так, что на следующий день ноги не встанут. Что угодно, лишь бы не домой. Лишь бы не в ненавистный ей дворец. А что Честер? Сидя в повозке, он все думал о правильности своих действий. В тот вечер, когда он остался с королем наедине, тот любезно попросил его об одном одолжении: — Ты сегодня неплохо поработал, мой маленький мальчик. Не выполнишь маленькую просьбу своего господина? — Честер ничего не отвечал. Он лежал в луже чужого экскремента и молился о том, чтобы перестать дышать сию же секунду. В мыслях у него была кромешная, полная пустота, которую он не стремился ничем заполнить. Король, в свою очередь, продолжал: — Не плачь, мой мальчик, дядюшке королю просто нужно остаться без дочери в этом огромной дворце на будущую неделю. Мы с моей женой, королевой, наконец-то решились снова приняться за узников темницы, особенно за тех, кому сулит смертный приговор. Мы не хотим, чтобы и без того хрупкое сердце принцессы беспокоилось за виновный мусор, чья судьба — смерть. Отвези ее куда-нибудь подальше, лишь бы она не видела всего того, что здесь делается. А сам молчи, под страхом смерти молчи, понял меня? — И что мне будет за этот ложный план побега? Денег дадите? — ничем не смущенный, проговорил измученный Честер. Он находился в таком положении, что его перестал волновать и собственная униженная честь, и то, что он говорит. — Что ты, маленький проказник, я дам тебе нечто большее, чем деньги. Белль еще давно рассказала мне, как ты таскался с одной из заключенных, как же ее там, Тара? Она долгое время работала у нас при дворе танцовщицей, как же хорошо было ее тело! Но ей, судя по всему, совершенно не нравились мои «подарки» и тот статус, что я выдал ей при вступлении во дворец, поэтому в одну из ночей, пока она была в моих покоях, Тара вытащила нож из-под своего нижнего белья и чуть не прирезала меня. Вот же стерва, чуть не убила короля! У нее на бедре до сих пор остался шрам от меня, можешь посмотреть, когда вы решите уединиться. — Не говорите таких вещей, Ваше величество. Я не способен полюбить человека искренне. Я черств, как кусок хлеба. Тара — лишь моя спутница, у нас нет ничего общего, особенно любви. — Тебе виднее, мой мальчик. Но имей в виду, — король развалился на кресле, закурив трубку, — судьба Тары в твоих руках. Если не согласишься с моим условием, то увидишь свою ненаглядную с отрубленной головой на эшафоте. Но если твое сердце примет верное решение, то вместо Тары казнят одного надоедливого старика, которого я терпеть не могу. Таким и был план Честера по краже принцессы из ее собственного дворца. Он был не так опытен в общении с представителями высших сословий, ведь сам мало где был, проведя все свое детство в подмастерье придворных слуг. Он решил, что не станет уберегать принцессу от тех казней, что решила устроить королевская семья, поэтому сразу подумал о Биби де Морган, кто обеспечит Мэнди место в первых рядах, не садясь на трон. «Никто не сможет уберечь тебя от того ужаса, который творят твои родители» — так решил для себя Честер.

***

Имение, в котором жила семья Морган, представляло собой достаточно большой трехэтажный дом с красивыми фасадами , украшенными различными фресками со львами и гербом семьи. Дом, как и все вокруг, был бирюзового цвета с уходящим в лес садиком. Сейчас Мэнди наконец-то смогла нормально рассмотреть дом, в который прибыла с утра, еще не успев проснуться. Гостиная в доме была увешана портретами наследных палачей, от какого-то неясного графа *** до портрета младшенького Роше, Биби же на стене не было. Немного заходя в длинный коридор, можно было увидеть застекленные мечи, принадлежавшие каждому палачу семейства. Биби долго хвасталась перед гостями маленьким ножичком своего прадеда, говоря о том, что именно им он насмерть заколол тысячу приговоренных. Мэнди слушала без особого интереса. Ее внимание куда больше привлек сад, так издали похожий на сад при дворце, где Аманда прямо перед днем своего рождения бегала босиком по мокрой траве. Как и тогда, ей хотелось скорее вырваться наружу, не гулять по душным коридорам имения Морган и не выслушивать рассказы Биби о своем очередном прадеде, который вообще никого, кроме нее самой, не интересовал. Воспользовавшись тем, что Биби ускорила темп, Мэнди как бы нечаянно отстала от компании путников и выбежала в сад. Только среди деревьев и пения птиц она чувствовала себя собой. Нет, она не была одной из тех принцесс, что поют на природе и разговаривают с животными, ощущая себя словно в сказке. Она лишь желала спокойствия, которое ей могла подарить только приятная природная тишина. Она разулась, чтобы снова почувствовать под собой травяной покров, и начала бегать кругами среди густых деревьев, так, чтобы ее не было видно. Именно в такие моменты сердце Мэнди оживало, а все вокруг казалось таким наигранным и ненастоящим, что девушка даже переставала беспокоиться и о приговоренных, и о своей надменной приемной семейке. Ее детский лепет мыслей прервал детский шепот, доносившийся из-за кустов. Мэнди осторожно раздвинула ветки растения и увидела перед собой белокурого ребенка, игравшего с деревянной лошадкой. Мальчик взглянул на принцессу своими пустыми, бездонными глазами, сделав такое выражение лица, будто сильно испугался. Его кожа была усеяна ссадинами, закрывавшими детские веснушки. Одет мальчик был бедно, сразу видно, что был выходцем из крестьянской семьи, считавшей крошки хлеба и голодающей по выходным. Особенно сильно был виден шрам на его животе, казалось, способный открыться в любую секунду. Мэнди ужаснулась такому виду мальчика: — Боже правый, что с тобой стряслось? — сказала она шепотом, чтобы не спугнуть бедного ребенка. Мэнди никогда не видела себя в роли чьей-то матери, но сейчас ей хотелось защитить маленького мальчика, укрыть его где-то далеко от этого имения, от этого враждебного мира. — Мою маму приговорят к казни через месяц, они так сказали, — не отводя взгляда от Мэнди, произнес мальчик, — они сказали, что мне нечего бояться и мне ничего не грозит, но я же знаю, что это не так. Они убьют ее, а потом убьют меня, — мальчик говорил быстро и монотонно, чем немного пугал принцессу. Но Мэнди не чувствовала раздражения, наоборот, была полна решимости, чтобы помочь ребенку. — Как тебя зовут, бедняжка? — стараясь звучать ласково, проговорила Аманда. — Это неважно, мисс, я голос народа. Они убьют маму, потом убьют меня. Убьют, я же знаю. Помогите мне, мисс. Моя мама заточена в темнице прямо под этим имением, палачи сказали, что держат ее там. Они убьют меня, если я буду задавать много вопросов, я знаю, непременно убьют, — мальчик крепко схватил лошадку и с треском отломил ей голову, наглядно показывая принцессе исход своей дальнейшей судьбы. Правый глаз мальчика наполнился слезами, в то время как левый оставался полностью сухим. Его непохожесть на типичных крестьянских детей шокировала Мэнди с каждым разом все больше, словно перед ней сидит не дворовый крестьянский мальчик, а настоящий призрак или монстр, заточенный в теле маленького ребенка. — Ты хочешь, чтобы я освободила твою мать из темницы, ведь так? — уверенно спросила у ребенка Мэнди. Она старалась игнорировать навязчивые мысли о неясном виде мальчика, особенно о его шраме, который начинал кровоточить. — Да, мисс. Ключи хранит у себя сама графиня Биби де Морган, прошу, достаньте их у нее и освободите мою мать. Иначе они убьют меня, убьют нас вместе, непременно убьют, — словно заметив выходящую из шрама кровь, мальчик запахнул рубашку потуже, дабы скрыть от принцессы такой неподобающий вид. Мэнди не успела спросить о природе кровотечения у бедного ребенка, как вдруг у нее за спиной возникла невысокая женская фигура. Без сомнений, это была Биби, грозно возвышающаяся над Мэнди и мальчиком. На ее лице читалось немое раздражение, направленное на ребенка. Мальчик, почувствовав это, бросился бежать вон из сада обратно в подвалы имения, где обычно находилось подмастерье. Раздражение Биби сменилось настороженностью, а былая веселость словно улетучилась. — Мы искали вас, принцесса. Мисс Тара чуть с ума без вас не сошла, а Честер перерыл все имение в поисках ваших следов, — Биби на секунду задумалась перед тем, как продолжить, — и многое вам наговорил Гас? «Значит, его зовут Гас?» — подумала про себя Мэнди, — «Какое милое имя, подходит такому светлому ребенку...» — размышления принцессы прервал строгий голос Биби, повторившей свой вопрос. — Что вы, мисс Морган, ничего особенного, — отмахнулась Мэнди, — он показал мне свою любимую игрушку и рассказал о том, как живется в вашем имении. Правда я не успела спросить у него про шрам, он ужасно кровоточил... — Мэнди не успела договорить. К Биби подбежали горничные и уведомили о том, что все уже готово к пиршеству. Графиня кивнула им вслед и призвала принцессу следовать за собой. — Мама этого мальчика заточена в нашей темнице за убийство одного из королевских советников. Дамочка, видимо, совсем сошла с ума и набросилась на беднягу с ножом, пока тот был на отдыхе с семьей. Гаса мы трогать не будем, пускай растет себе как простая крестьянская слуга, но его мать уже приговорена к казни самой королевой, мы не можем ослушаться, — четко обозначила Биби, уводя Мэнди за собой. Как бы ни были правдивы слова Биби в адрес матери Гаса о том, что та действительно виновна и должна быть казнена, у Мэнди закололо сердце. Биби ничего не сказала про кровоточащий шрам, оставленный бедному ребенку на животе, словно стараясь избежать этого вопроса. Она лишь улыбалась и старалась перевести тему, намекая на то, что ей не хочется рассказывать Мэнди всю правду о маленьком мальчике. Именно поэтому принцесса и загорелась идеей о спасении мамы мальчика, несмотря на явный запрет со стороны графини Морган.

***

Вечер был пущен. В гостиной собралось много народу, среди которых практически все были представителями «золотой молодежи», развлекающейся на подобного рода мероприятиях. Имение семейства Морган было украшено так, что изменилось до неузнаваемости: повсюду сверкали свечи, создавая атмосферу приглушенного света в доме. Дамы и юноши всячески забавлялись, разливали вино, танцевали, разговаривали друг с другом и даже целовались в темном углу, где им казалось, что их никто не видел. Мэнди чувствовала себя немного не в своей тарелке, ведь практически не бывала на таких пиршествах и не знала, как правильно себя вести. Она набрала себе немного еды с праздничного стола и встала в сторону, наблюдая за собирающейся толпой. Ее внимание привлекли люди, вставшие вокруг сверкающего силуэта. Лица дамы не было видно, зато ее наряд при свете свечей блестел так, что слепил глаза. Мэнди почувствовала, как слишком загляделась. — Вы, кажется, заметили нашу Тару? — голос заставил Мэнди вздрогнуть. Как и ожидалось, он принадлежал Честеру, — Она уже вдоволь развлекается с юными представителями элиты, вон недавно нагадала одной княгине, что та поляжет от рук королевской особы, если постарается ей навредить. — К чему такое празднество? — недоуменно спросила Мэнди, поворачиваясь к Честеру вплотную. Ее сильно смущал резкий переход Тары на сторону «противника», которая, судя по всему, уже была не совсем трезвой. — Не переживайте, Ваше высочество, Тара делает это совершенно с разумной целью. Ей более нельзя появляться при дворе, иначе ее казнят, поэтому мы ищем ей новый дом, в котором она снова сможет работать танцовщицей и гадать крестьянам по ладони. Кажется, граф де Морган, — Честер указал на него пальцем, — уже во всю заинтересован в ней, может даже и повысит в статусе гораздо выше танцовщицы. Мэнди лишь молча кивнула, стараясь перестать глазеть на Тару. Ее занимала куда более важная цель: Мэнди подумала, что верным способом достать ключи у Биби будет ее принудительное опьянение, которое заставит ее говорить и отдать нужный предмет. Мэнди уже имела опыт в походах в темницу, так что такое задание не составит ей труда. Биби как раз находилась недалеко от нее, так что принцесса скорее направилась к графине, дабы осуществить задуманное. — Графиня! — выкрикнула Мэнди. Ее намерения были абсолютно серьезны. — Вы звали меня, Ваше высочество? — громко выкрикнула Биби. Такой жест с ее стороны был фатальной ошибкой графини, ведь толпа резко переключилась с Тары прямо на принцессу. Разные юноши и дамы облепили ее со всех сторон, задавая множество вопросов одновременно. Они спрашивали ее о том, почему она без привычного макияжа, как здесь оказалась и с кем прибыла. Биби сразу же принялась разгонять толпу, звала на помощь отца, но и это ей не помогало. Голосом спасения совершенно неожиданно оказалась одна княгиня, давно стоящая в стороне и смотрящая на переполох рядом с принцессой. Она похлопала в ладоши и подалась вперед, громко крикнув: — Принцесса, я, Эмз де Шарманте, вызываю вас на дуэль! Если сможете выпить и пройтись по краю подоконника, не упав на улицу, то я приглашу вас в свое княжество. Конечно же, я тоже буду соревноваться, налейте-ка мне сразу! Мэнди пришла в ярость, осознавая то, какой глупой ей предстоит быть перед такой толпой народа. Ей и без поединка хотелось перекинуть новоиспеченную княгиню через подоконник без всякого поединка. Но вдруг Аманда заметила, как Биби ставит ставки с другими участниками вечера, а когда проигрывает, тогда выпивает алкоголь. В ее голове наконец-то появился луч надежды, которым она решила воспользоваться, лишь бы скорее достать мать бедного мальчика. Принцесса начала с двух бокалов, забираясь на подоконник. Напротив нее, у противоположного окна, Эмз выпивала уже пятый, качаясь и потряхиваясь. Она лукаво улыбалась принцессе и махала ей рукой, призывая продолжать пить. Мэнди не отказывалась, наоборот, она глотала бокал за бокалом, пока ее не начало сильно трясти. Ноги сильно подкашивались, она резко начала бояться того, что действительно рухнет сию же секунду. Ее последним бокалом стал десятый, после чего Мэнди напрочь отказалась пить. Она уже была уверена, что проиграла в таком нечестном бою, ведь раньше практически не выпивала, но тут увидела, как Эмз слезает с подоконника. Ноги еле держали ее оппонентку, так что та решила сдаться принцессе, ведь сама чуть не упала с окна. — Отличный жаркий поединок, не считаете, Ваше высочество? — вялым голосом сказала Эмз, подходя к принцессе. От нее прямо пахло алкоголем, что Мэнди, сморщившись, хотела скорее закончить с ней разговор. Отмахнувшись от Эмз под предлогом того, что ей нехорошо, принцесса проследовала в сторону Биби, которая мирно спала на столе от количества выпитого алкоголя. Мэнди медленно подкралась к графине, уже было потянулась к карману ее платья, чтобы достать оттуда ключи от темницы, как вдруг свалилась на землю. Ее подхватил стоящий рядом шут, случайно выронив ключи на пол. Их падение заметила Эмз и скорее подняла их с пола, опередив Честера. На ее лице появилась самодовольная улыбка, в то время как шут загорелся от злости. — Отдайте то, что вам не принадлежит, Шарманте, — отрезал Честер, покрепче подняв упавшую принцессу на руках. Мэнди была уже без сознания. — Но ведь ключ и не ваш тоже, как вас там, Честер? — сознание Эмз плыло, но она все еще оставалась в памяти и могла соображать, придумывая шуту колкие ответы, — Отдайте мне принцессу и ключи ваши, так уж и быть. Уж поверьте, она мне сильно приглянулась. — Слушайте, мисс, вы меня совершенно не интересуете, особенно ваши наклонности каннибала. Я наслышан, как вы загоняли к себе в покои бедных дам и юношей, а позже ужинали ими же, — Честер говорил с явным отвращением, желая как можно скорее закончить диалог, –давайте договоримся так. Мы с принцессой отправимся к вам в усадьбу завтра же, там вы сможете поговорить с ней в полной мере, но сейчас вы отдаете мне ключи и ни слова не говорите Биби о случившемся. Алкоголь приливал к голове Эмз, от чего та буркнула что-то в роде «Какая-то неравная сделка получается...» но все же согласилась на предложение придворного шута. Честер скорее выхватил ключи у шатающейся дамы и вместе с принцессой на руках поспешил в свободные покои. Он положил девушку на диван и накрыл своим плащом, пощупав лоб. У принцессы начиналась горячка. Покачав головой, Честер подозвал Тару, чтобы та посидела с бедной Амандой и отправился в сторону темницы, крутя ключи меж пальцев.