Глава 8. Нежное безумие.

Ключи громко звенели в руках шута по мере того, как он приближался к темнице. Путь к ней лежал неблизкий: Честер проходил через множество подземных коридоров и лестничных перелетов, слабо освещенных настенными свечами. Леденящий темничный холод ни с чем нельзя было перепутать, он подзывал ближе с каждым шагом, указывал путь до нужной камеры путнику. Ступени сами собой путались под ногами, а воздух вокруг, казалось, сгущался все сильнее, окружая шута аурой неминуемой смерти, крики которой навсегда остались в стенах этого имения. Оно было навсегда проклято его же жертвами, сложившими свои головы из-за неповиновения короне. К Честеру постепенно приходило осознание, почему именно этого места боялись как огня, даже больше, чем попадания на эшафот. Чем глубже шут спускался, тем сильнее нижние этажи имения отличались от своего невинного верхнего домика. На них уже не было прежних украшений, портретов графов и прочих семейных реликвий. Была лишь одна семейная ценность — смерть, передающаяся от одного палача к другому. Не дойдя пары метров до входа в темницу, уши Честера уже уловили стонущие голоса, доносившиеся из камер темницы. К его удивлению, на пороге он встретил младшенького Роше с большим вороном на плече, который с угрюмым выражением лица стоял у входной двери. Мальчик не был одет в графскую одежду, скорее наоборот, совершенно по-простому. Увидев Честера со связкой ключей от темницы, Роше тут же насторожился и загородил собой проход. — Что случилось с моей сестрой? Шут, это вы забрали у нее ключи? Я не могу позволить вам пройти! — отрезал Роше, словно заранее заучил эти слова. Его воинственная стойка выглядела скорее комично, чем действительно могла помешать Честеру пройти. — Как вас там сестренка называла, Ворон, верно? — спрашивая сам у себя, ухмыльнулся Честер, — Послушайте, Роше, каким бы страшным вороном вы бы ни были, я здесь по поручению принцессы и просто обязан пройти в темницу. Ваши самонадеянные попытки не смогут меня остановить, уж поверьте. — Сразитесь со мной, шут, и коли одержите победу, я пропущу вас внутрь. Но если проиграете, то не только не сможете попасть внутрь, так еще и станете собственностью семьи Морган. Знаете, что сейчас происходит с вашей дорогой подругой Тарой? — Роше принял уверенную позу, готовясь напасть на Честера, — Она проходит обряд посвящения в наше семейство там, наверху, слышите ее крики? Они безусловно принадлежат ей. — Что вы с ней сделали?! — Честер начинал приходить в ярость, услышав о Таре. Он выхватил нож, спрятанный под панталонами, направив его прямо на Роше. Мальчик, в свою очередь, вытащил из ножен свой меч и без раздумий замахнулся им на шута. Честер отскочил, еле увернувшись от удара маленького палача. Против клинка Морган у Честера Монтенау было мало шансов, но тем не менее, шут быстро заметил невысокое мастерство своего оппонента и приставил нож прямо к его горлу. Роше ни капли не удивился такому развитию событий и ловким движением руки отразил нападение Честера, наступая на него каждым махом меча. Сзади шута оставалось только холодная темная стена, к которой Роше прижимал его все ближе и ближе. Монтенау ничего не оставалось сделать, как сжульничать и резко бросить свой нож маленькому палачу в ноги. Лезвие ножа вонзилось в голень Роше, от чего тот завопил от боли и упал наземь. Подходя к плачущему ребенку, Честер осторожно забрал у того меч и приставил его к животу Ворона, от чего тот сильно испугался. Роше взвыл, переворачиваясь на другой бок. Он стал панически отползать от шута, держась рукой за окровавленную голень. — Отвечай, мелкий подлец! — сурово выпалил Честер, — Что вы сделали с Тарой?! Почему принцесса так желает освободить кого-то из темницы?! Ты же наверняка знаешь, отвечай! Вместо ответа младший Морган осторожно поднялся и отвел шута к одной из камер. Роше поднял бедного мужчину с пола и снял с него рубаху, оголяя огромный шрам в форме креста на животе. Мужчина завыл и скрючился, лишь бы ворон не прикасался к его болезненному месту. — Отец называет это подарком короля для всех обреченных, будто человек умер для бога и переродился в семье палачей, навеки став ее рабом. Каждому, кто попадает в имение Морган в качестве собственности, делают такой шрам, дабы они не сбежали. Недавно я видел, как одну женщину вместе с сыном заслали сюда за непослушание королю, так вот их тоже одарили таким же шрамом, мальчик до сих пор мечется у нас по саду и не может с ним смириться. Я точно могу сказать, что процедура эта не из приятных. Честер оцепенел от ужаса. Его пугал не тот отвратительный шрам, расположенный на животе у заключенного, а то, что Тара отныне принадлежала дому Морган, не имея шанса на спасение. Он хотел было броситься ей на помощь и скорее покинуть темницу, как вдруг вспомнил, что принцесса собиралась открыть одну из камер. Шут начал метаться от одного решения к другому, не зная, что ему дальше делать. Паника охватила его, он не знал, как правильно поступить и у кого спросить совета, он панически крутил связку ключей в руках и смотрел то на нее, то на Роше, встревоженно стоявшего рядом. Вбежав в темницу, Честер быстро проследовал по длинному коридору, который не имел конца и края. Вокруг находилось множество камер с заключенными от мала до велика. Среди них были как невинно осужденные, так и преступники, маньяки и предатели короны. Проходя мимо особо опасных преступников, он заметил гниющего на полу мужчину, под боком у которого расположилась скулящая собака, жалобно провожающая своего хозяина на тот свет. С другой стороны был заключенный, бьющийся головой об стены и рвущий на себе одежду. Увидев Честера, он сразу же подбежал к железной решетке и стал колотить ее, умоляя выпустить. Шут не стал заострять особое внимание на сумасшедшем и направился в самую глубь темницы. Там ситуация становилась еще хуже: вокруг гниющие трупы заключенных, зловонный запах и ужасающая атмосфера полной безнадежности. Несколько раз заключенные подбегали к железным прутьям и при виде постороннего начинали биться о них, умоляя выпустить. Здесь же хранились и те преступники, что не погибли после пыток. У кого-то из них была оторвана рука, у кого-то нога, а кто-то и вовсе напоминал тряпичную куклу, неспособную продолжать жизнедеятельность. От ужаса увиденного к горлу Честера подкатывал тошнотворный ком, мешавший дышать. Выращенный в тяжелых условиях в подмастерье, среди королевских слуг, он никогда бы и не мог подумать, что существуют люди с куда более трагичной судьбой. Он старался сохранять прежний холод, но казалось, что его оболочка при виде заключенных начинала трескаться. В нем снова просыпалась былая ненависть к королевской семье, к дому Морган, ко всей элите, которая всю жизнь заставляла шута исполнять их волю и плясать под их дудку. Вот он словно снова маленький рыжий мальчик, стиравший рядом с прачками грязное королевское белье, втихаря мечтавший хоть раз поспать на нем. Белль снова сечет его на глазах у товарищей за невыполнение дневной нормы обязанностей, а те лишь хихикают над ним исподтишка. Тогда они и не знали, что смеются над будущим убийцей. Вдруг Честер наткнулся на маленького белокурого мальчика, лежащего рядом с одной из камер. Он лежал и плакал, молясь неизвестному божеству. Как только в его поле зрения попался Честер со связкой ключей, мальчик тут же поднялся, утер слезы и обратился к шуту: — Кем бы вы ни были, прошу, освободите мою мать. Она заключена в этой темнице за измену короне и будет казнена через месяц. Сначала они убьют ее, а потом меня, я знаю, убьют. Прошу, помоги... — мальчик не успел договорить, как замочная скважина щелкнула и дверь распахнулась. Непонимающая женщина, сильно исхудавшая за время нахождения в темнице, высунула наружу свою голову и вопросительным взглядом посмотрела на Честера. Он не был безразличным к отношениям матери с ребенком, поэтому на его лице, раскрашенном в шутовской образ и холодным, как лед, тихо потекла слеза. — Вам нужно мое тело? — еле слышно спросила женщина, — Я могу… — Молчите, мисс, — рявкнул Честер, — мы сейчас не в том положении, чтобы шутить. Прошу, следуйте за мной и ни в коем случае не отставайте, нам нужно немедленно покинуть это имение.

***

Тара зашла в покои главы семейства, Булла де Морган. Они представляли собой большую свободную комнату с множеством подушек, разбросанных на большой кровати и на полу. Кроме них в помещении практически не было мебели, лишь позолоченный комод в самом углу, в котором Булл хранил свои личные вещи. Тара расположилась на одной из подушек, ожидая дальнейших действий графа. Еще около получаса назад он пригласил к Тару к себе в покои «по личным причинам», и, ничего не объяснив, оставил ее еще на какое-то время в комнате одну. Войдя внутрь, он так же молча прошел вперед и сделал несколько кругов рядом с гостьей, заведя руки за спину. — Знаете ли, Тара… — начал было он, — в семействе Морган есть один необычный обряд посвящения в наши круга, и я хотел бы сначала поинтересоваться, готовы ли вы его пройти… Все наши подданные носят на себе этот "крест". — Что за обряд? — кокетливо поинтересовалась Тара, обвивая Булла со всех сторон, — Вы обещали мне, что отведете меня к моему младшему братику Сэнди, который, как оказывается, находится у вас в подмастерье. Вы же сдержите слово, правильно? — Тару начинало тошнить от ласковых речей, которые вылетали из ее рта. Она запомнила, как один раз Булл заикнулся о том, что знает о местонахождении пропавшего младшего брата Тары — Сэнди, поэтому решила начать пытать графа с самого порога его покоев. Она всячески ласкалась к нему и хихикала от каждого его неуверенного слова, пока что-то трескалось у нее глубоко в душе. Ей хотелось вонзить лезвие глубоко в шею Булла, дабы тот захлебнулся в собственной крови и более ни единого слова бы не вырвалось из его грязного рта. Но он все продолжал говорить ни о чем, чем сильнее злил Тару. — Тара, чтобы вы не чувствовали боли, вас нужно усыпить, — произнес он твердо, глядя прямо в глаза новоиспеченной танцовщице. Она знала о том, что в семье Морган есть специальный обряд посвящения, отличающийся своей болезненностью и жестокостью, поэтому старалась тянуть время как можно дольше. — Подождите же, граф, позвольте мне еще раз станцевать для вас, — настаивала Тара в надежде избежать скоропостижного наказания. — Тара, ваша судьба состоит в том, чтобы стать одной из нас, я не намерен спорить с вами. Прямо сейчас я позову сюда Роше и он проведет вам ритуал становления одним целым с семьей Морган. Уверяю вас, положительный результат не заставит себя ждать, вы словно почувствуете себя в новом теле, — Булл, казалось, расплывался в собственных мечтах и совсем не слышал Тару, представляя будущий шрам на ее животе, то, как она будет танцевать для него и только для него. Он стал медленно подходить к танцовщице и тянуться к ней руками, чтобы снять лишнюю одежду. — Даже мне, гадалке, не суждено знать, что случится со мной через минуту, но я точно знаю, что вы, мистер граф, погибнете, — Тара локтем разбила зеркало на комоде и взяла один из крупных осколков в руку. Он тут же впился в нее, из-за чего по руке танцовщицы струей потекла кровь. Она медленно подошла к графу и резким движением вонзила ему в шею осколок, от чего тот успел только немного покряхтеть. Осознание к Таре пришло не сразу. Когда-то давно она стала причиной смерти маленькой девочки, о чем не говорила никому, но тут она снова начала сеять смерть. Снова тьма начинала поглощать ее разум, и как бы сильно она не хотела избавиться от своего клейма колдуньи, сопутствующего ей всю жизнь, все ее попытки были тщетны. Стук в дверь. В покои ворвались Честер с маленьким мальчиком и его матерью. Тара впала в ступор. Она с кровавым осколком в руке стояла над трупом графа, капли крови с которого глухим стуком падали на пол. Честер непонимающе смотрел на Тару, закрыв лицо рукой мальчику. В его голове смешалось слишком много ужаса, начиная от гниющих заключенных до его единственной подруги, которая прямо сейчас убила человека. Он хотел что-то сказать, что-то выкрикнуть Таре, спросить у нее о том, что вообще происходит, но он не нашел в себе сил даже открыть рот. Тара медленно начала подходить к окну. — Мой дорогой Честер, — начала Тара, подходя все ближе к окну, — Аманда никогда не была родной дочерью короля Макквелин, они украли бедную девочку из простого народа, не оставив ей выбора. — Я всегда это знал, Тара, — холодно ответил Честер. Ноги Тары были уже на подоконнике. Она не слышала слов шута. — Ох, моя бедная Аманда Макквелин, сколько же тебе зла еще придется повидать, — Тара осколком стекла начала рисовать кровавый крест на своем животе, подаваясь все ближе в сторону открытого окна, — но уверяю тебя, моя малышка, Тара исправит свои ошибки и на этот раз принесет себя в жертву вместо невинной девочки. О боги, как же я ошиблась тогда, как же я провинилась… Она выбросилась в окно прямо в реку, протекающую под склоном, на котором стояло имение Морган. Честер молча покинул помещение и повел за собой мальчика с его матерью. На этот раз в его глазах уже не было слез, они были абсолютно пустыми, как два хрусталика, словно он сам только что умер. Он чувствовал, как бежит, как его ноги отрываются от земли в попытке скорее покинуть имение, но вот никакой жизни в его движениях не было. Честеру казалось, что все словно остановилось на мгновение. Он уже забыл и о Таре, и о мальчике с матерью, даже о принцессе, ведь в его мыслях осталось абсолютное ничего. Кромешная пустота, которую ничем нельзя было заполнить.

***

Мэнди проснулась после долгого сна и неспешно встала с кровати. Ее мысли путались, а голова гудела. Она мало что помнила со вчерашнего дня, только лишь то, что достаточно много выпила в попытке одолеть княгиню Эмз де Шарманте в поединке. Мэнди осторожно встала и взглянула в окно: на дворе был уже ясный день, на небе не оказалось ни одного облачка. Но какое-то смутное ощущение пробрало ее до костей, словно что-то успело произойти за то время, что она спала. Она продолжала смотреть в окно как зачарованная, пока в комнату с воплями не ворвалась Биби. — Убийца! Аманда Макквелин, вы убили моего отца! — кричала Биби, всхлипывая, — Это ваша вина, что он погиб! Все произошло именно после того, как вы прибыли в имение! Не стоило вас вообще сюда приглашать, даже семья де Шарманте бы не пошла на такое, хоть они и каннибалы! Вы будете казнены по страшному приговору завтра же! — Биби подала сигнал страже, чтобы та скорее схватила Мэнди и не дала ей права сбежать. Мэнди быстро попятилась в сторону окна и быстро выпрыгнула прямо в него на улицу, забыв, что находится на высоте от земли. Но ей повезло: принцесса своим платьем зацепилась за деревья и не покалечила себя, пока падала. Ее попытки отодрать платье от веток были тщетными, поэтому она уже начинала смиряться с мыслью о том, что скоро ее осудят за то, что она не совершала. — Долго собираетесь так висеть, Ваше высочество? — раздался насмешливый голос шута откуда-то снизу. Одной рукой он держал своего коня, усадив назад мальчика и его маму, другой же осторожно гладил Берри, уверяя его, что хозяйка рядом и беспокоиться не о чем. — Это ты, Честер? — спросила Мэнди, сразу начав шевелиться и снова предпринимать попытки побега с веток дерева. Но и на этот раз она не смогла сделать и пары движений, как запуталась еще сильнее. Заметив это, шут не стал лишний раз спрашивать, нужна ли барышне помочь. Он сразу полез на дерево и стал распутывать платье принцессы от веток. Дабы та не упала, Честер осторожно рукой подхватил Мэнди и спустил ее с дерева. — Что вообще происходит, Честер? — ужаснулась Мэнди, оказавшись на земле, — Почему меня спросонья сразу же обвиняют в каком-то убийстве графа, которое я не совершала?! Услышав про убийство, Честер снова прокрутил у себя в голове ужасающую сцену с Тарой и заметно помрачнел, хотя и старался не подавать виду. Последнее, что должно было сейчас случиться, так это возникновение лишних вопросов у принцессы, поэтому шут буркнул что-то в роде « Я сам ничего не видел, видимо, кто-то из заключенных выбрался...» и взобрался на свою лошадь. Только разместившись на спине у Берри, Мэнди заметила на лошади Честера Гаса с его матерью. — Так ты спас их, Честер! Неужели именно ты подобрал ключи и освободил их? Только вот я совсем не припомню, как обронила их… — Не обольщайтесь, принцесса, я просто сделал свое дело, как ваш верный слуга, не более. Для меня честь быть вам полезным, — притворно сказал Честер, на самом деле не ощущающий ровно никакой гордости за совершенное. Все его мысли были заняты размышлениями о прыжке Тары, а не о том, что он способен на благое дело. — Опять вы что-то скрываете от меня, Честер, — выпалила Мэнди, когда путники скорее отправились в дорогу, — почему вы снова молчите? — Еще не время, Ваше высочество, скоро вы сами обо всем узнаете, — своим глубоким взглядом шут посмотрел на принцессу, давая ей понять, что сейчас что-то у него спрашивать действительно бесполезно. — Но Биби сообщила мне, что Булл мертв, а значит, убийца находился с нами в одном имении, — рассуждала Мэнди, — неужели вы даже не хотите поразмыслить, кто это вообще мог быть? — А разве есть разница, Ваше высочество? — раздражительно спросил шут, — Даже если бы убийцей оказался я, разве вы бы смогли с этим хоть что-нибудь сделать? Одно я могу вам сказать, что Тара больше не с нами, она решила остаться в имении Морган. Я не смог ее уговорить поехать с нами. — Это не ваша вина, Честер, — тихо сказала Мэнди, — Тара давно хотела найти себе новое пристанище вместо королевского двора, где ее могли и хотели казнить, поэтому зачем же нам оспаривать ее решение? Она уже достаточно взрослая, чтобы принимать их самостоятельно. — Вы пытаетесь успокоить меня, принцесса? — ухмыльнулся Честер, — Боюсь, моя рана слишком глубокая, чтобы вы могли ее зашить. Ваши нежные аристократичные руки не смогут справиться с такой задачей. Остальной участок пути герои ехали молча. Мэнди и Честер утопали в своих мыслях, забыв о том, что едут вместе. Принцесса была полна мыслей о героизме, о том, как отыщет настоящего убийцу и накажет его в полной мере, как расспросит Честера о его мыслях, узнает правду о нем и о всем королевстве, что уже давно тяготит ее своей загадочностью. В свою очередь, шут думал о том, насколько долго принцесса еще будет оставаться в неведении и стоит ли вообще сообщать ей о тех ужасах, которые произошли в доме Морган. Но была и та информация, которую Честер никогда бы не смог поведать ей. Он знал о существовании ведьмы, однажды встретившейся ему во дворце. Она очень редко посещала королевский двор, только во время особо важных событий. Он не помнил ее имени, помнил только ее зеленые жабры и надменный взгляд, которым она каждый раз смотрела на дворцовых слуг и на него самого. В тот день он прислуживал одному господину, посетившему королевский двор. Герцог, отличающийся своей жестокостью по отношению к подданным, заставил маленького Честера лизать свою обувь. Униженному и оскорбленному, ему ничего не оставалось, как слушаться приказов господина. Почувствовав свою власть, герцог начал издеваться над маленьким мальчиком, иногда шлепая его, иногда ругая просто за то, что тот некачественно лижет обувь. Все дошло до того, что господин взял маленького мальчика на руки и стал снимать с него одежду, говоря при этом всякие мерзкие вещи, которых Честер сейчас уже не помнил и помнить не хотел. Но при шуте, как и сейчас, был его любимый нож, подаренный мальчику уже давно ушедшим отцом, поэтому дабы не дать себя в обиду, Честер жестоко зарезал господина. Маленькому мальчику было тяжело переварить произошедшее, из-за чего он упал и зарыдал прямо рядом с мертвым телом господина. Именно в этот момент в комнату зашла она, та самая ведьма. Она с насмешкой взглянула на мальчика и совершенное им преступление, словно знала, что так и будет. — Да, малец, он тоже меня бесил. Он часто заглядывал ко мне за заклинаниями молодости, как жаль, что мне приходилось его каждый раз обманывать, ведь я не волшебница, а колдунья, мне подвластна только темная магия. Бедный, бедный джентльмен, если его можно так назвать, жил пустыми мечтами и утопился в собственной похоти. Он похож на всю остальную элиту этого дворца, как и на треклятую королевскую семью, — ведьма сплюнула в сторону, — уверена, прямо сейчас они придумывают очередную жестокость. Ведьма взяла маленького Честера на руки. — Слушай, — начала было она, — Ты никогда не мечтал разобраться с королевской семьей? Они держат вас как скот, как живое орудие труда, способное выполнять любые приказы, тебе не надоело такое отношение? Я знаю одно страшное проклятье, которое практически невозможно снять. Но для этого проклятия нам нужна принцесса, она будет в роли жертвы нашего плана. Сами король и королева сначала не пострадают, последствия коснутся их позже, в разы позже. Они начнут постепенно сходить с ума, после чего сгниют у себя же на троне. Как тебе идея? Честер непонимающе смотрел на колдунью, ужаснувшись ее слов. Он ничего не отвечал, только смотрел куда-то сквозь нее своими глубокими серыми глазами. — Возвращайся же к себе домой, маленький мальчик. Только запомни, что после этой принцессы обязательно появится новая, а если и та умрет, то снова новая принцесса. Королевская семья не захочет вызывать подозрения и сразу найдет предыдущей замену. Даже будучи не отравленной семьей Макквелин, она представляет мне огромную опасность. Не переживай, я замну твое сегодняшнее преступление, но взамен ты должен дать мне обещание. Пообещай мне, что убьешь принцессу, какой бы она ни была. Обещай мне! — Обещаю, мисс. Сидя на коне, Честер снова взглянул на принцессу, едущую параллельно ему на своем коне. Ее золотистые волосы, заплетённые в два хвоста, развевались на ветру. Нежными руками она крепко держала Берри, который иногда нечаянно путался в ее длинном платье со множеством рюшей и бантиков. — И разве я смогу ее убить? — подумал про себя Честер, повернувшись в сторону огромного поместья семьи Шарманте. Они наконец прибыли на место.