Часть 12

Тепло чужого тела слишком уютно, чтобы я с ним быстро и добровольно расставался. Да и ворчание моё в сути своей напускное, просто колючки выпендрёжные, поэтому в попытках разбудить её я в итоге притих. Поддался своим истинным намерениям и заткнулся. Смотрел просто долго, как она спит. Кошмар, какая она, даже когда спит, дурная... Носом шмыгает, ещё волосы, которые ей лезут в рот, сплёвывает. Тушь размазана, на енота похожа. С одной стороны мило, а с другой — как можно спать так агрессивно?! Хотя, может, ей снится кошмар? Плохо ей, что ли? Мутит, наверное. Перепила же вчера, идиотка. Я дал потоку мыслей хлынуть в мигрень, но не шелохнулся, только лежал и смотрел на каёмочку губ. Я страдал, но мне слишком хорошо было рядом с ней, чтобы меня победила головная боль. Но меня победило беспокойство за неё. Я привстал на локте, вглядываясь в спящее лицо. Не вижу, чтобы она как-то нездорово выглядела. Испарины на лбу нет, ну губы чуть сухие, но после сна у кого во рту не пересыхает? Я смотрел на эту пьяницу, и вот надо же было, чтобы она проснулась в этот момент! Именно тогда, когда я, как маньячина, вперился в неё взглядом. Мы встретились глазами. Она заморгала, потом зашипела. Очнуться не успела, а сразу же нахмурилась и начала меня отталкивать. Ладонями в меня упёрлась и ногтями по футболке царапнулась. — Ты что творишь? — закаркала она вороной распсиховавшейся. — Это я-то?! Мне хотелось возмутиться в ответ, но я попросту заржал и отвалился на место. Лохматая, помятая, зато такая грозная, готовая мне башку откусить. Ничего, я отыграюсь ещё, у меня есть шанс пристыдить её тем, что было вчера. Пусть только в себя придёт. Она уставилась на меня, потом на свою руку, потом снова на меня. Ну, давай, киса, попробуй сказать что-то, когда сама ко мне прижалась. Я лежал послушно, покорно вжатый в спинку дивана. — Ой... — Ага, «ой» тебе. Излапала меня всего. Её щёки перехватил глубокий красный, беспросветного похмельного стыда и раздражения. — Почему ты вообще тут? — заворчала она. — Свали с дивана. Жарко... — Чего-о?! Это ты ко мне прилипла! И это МОЙ диван! Я попытался всё же не смущать её, но диван узкий совсем, и мы буквально сплелись друг с другом — её нога в драном чулке на моём бедре, грудью аккуратной прижалась к моей груди. Бретельки платья скатились по плечам, а я, как бы тяжело ни было, старался не пялиться на мягкость этих округлостей. Тяжело не смотреть на то, что у меня под носом... — Свали. — Сама свали. Она не спорила даже, просто пнула меня ногой по голени, чтобы отвоевать себе пространство. — Совсем дурная?! — Я сказала, подвинься. Фу, как же тошнит... И ты тут ещё дышишь на меня. Свали отсюда, Тодороки. Я изогнул так же по-сучьи бровь, совсем как она. Интересная такая. Отползать-то мне некуда, сама она не собиралась двигаться. А потом я запоздало понял, что сейчас случится что-то неизбежное. Мой мужской организм уже давно проводил чек-ап своих функций, поэтому я вполне невинно ткнулся стояком ей в бедро. Она не поняла сначала — джинса была слишком плотной, чтобы прочувствовать, но очертания всего были слишком очевидны, чтобы их отрицать.