Часть 2

Поздний вечер. Город за окнами давно погас, но во мне ещё кипит день. Я наливаю в стакан с толстым дном свой любимый напиток янтарного цвета. Любуюсь, как он тяжело ложится в стекло. Кладу большой кусок льда — наношу чары, терпеть не могу, когда лёд тает и убивает вкус. Делаю глоток. Терпкая жидкость обжигает горло, проходится по нервам, заставляет выдохнуть сквозь зубы. Ещё глоток — уже теплее. Расстёгиваю верхние пуговицы рубашки. Галстук снял давно, сразу после встречи. Сегодня можно быть собой хотя бы полчаса. Сажусь на диван у панорамного окна. Достаю телефон. Эта магловская коробочка идеально лежит в руке — удобно, словно под меня липили. Провожу по экрану: 9 пропущенных, 13 сообщений. Все от «сестрёнка». Надо перезвонить. Не открывая сообщения, набираю её номер. — Паркс? Что-то случилось? — сжимаю переносицу, потому что голова уже начинает ныть от одного только тона её голоса. Эта идеальная женщина меня доведёт до грани. — У меня была деловая встреча. Мне тебя забрать? Хорошо. Скоро буду. Сбрасываю. Она опять напилась с кем-то в клубе. Но кому, если не мне, она будет звонить и писать? Я единственный, кто у неё есть. Пэнси Паркинсон. Гениальная женщина и ведьма XXI века. Создала для ведьм и маглов косметику с магическими компонентами — и никто не знает, что там внутри. Они просто работают. А девушка в свои 20 лет входит в топ Forbes. Я горжусь ею. И ненавижу её за эти ночные звонки. Достаю из ящика отрезвляющее зелье. Два глотка — и туман из головы уходит. Я никогда не езжу за рулём под алкоголем. Принципы дороже денег. Спускаюсь вниз, в гараж. Открываю дверь своего Mercedes — «Гелентваген», чёрный матовый, как ночь за окном. Завожу. Еду забирать свою пьяную подругу из клуба в центре Лондона. Подъезжаю к Annabel’s. Один из элитных закрытых клубов Лондона. Место, где даже воздух пахнет деньгами и тайнами. Меня встречает валет-парковщик — мужчина лет тридцати, идеально одет, ухожен. Других здесь не держат. — Мистер Малфой, рады видеть вас, — он протягивает руку, забирает ключи. Его улыбка очаровательна для такой работы, и это даже подкупает. — Добрый вечер. Я не надолго, не отгоняйте далеко. Протягиваю ему купюру и вхожу в клуб. Внутри — будто шагнул в другую вселенную. Богатый, почти безумный эклектичный декор: бархатные диваны с бахромой соседствуют с леопардовыми пуфиками, стены украшают фрески с тропическими мотивами. Дизайн настолько насыщенный — чистый максимализм, — что у меня слегка кружится голова от обилия красок, золота и фактур. Но странно: при этом здесь уютно. Как любит Паркинсон. Я прохожу дальше. Стараюсь не обращать ни на кого внимания — иначе застряну тут до утра. А я не в том настроении. Прохожу к барной стойке. Издалека вижу её — ровно уложенное каре с прямым пробором, чёрное, блестящее. Она смеётся. Двигается в такт лёгкой танцевальной музыке. Кажется, играет Mask Off. Рядом с ней девушка — я вижу только идеально отставленную ножку на высоком каблуке, но не успеваю разглядеть лицо. — Брааатик! — Пэнси поворачивается ко мне с яркой, чуть безумной улыбкой. Она… икает? — Салазар, Паркс, ты сколько выпила? — ловлю её за локоть, чтобы не упала. — Шуршуть, — выдыхает она и обхватывает меня, пристраиваясь на груди, как маленькая. — Малфой, — девушка поворачивается ко мне. У неё кудрявые длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Знакомое лицо. Слишком знакомое. — Грейнджер? — мой голос звучит холоднее, чем я хотел, но лицо, кажется, выдает удивление. — Вот сумочка Пэнси. Спасибо, что забрал её, — она мило улыбается, обходит нас и скрывается из виду. Я смотрю ей вслед дольше, чем следовало бы. У неё красивые, но грустные глаза. Это видно сразу. Даже в полумраке клуба. Подхватываю подругу и иду к машине. Усаживаю на пассажирское сиденье, пристёгиваю. Пэнси что-то бормочет, покачиваясь. — Драко, — вдруг говорит она почти серьёзно. — Она такая хорошенькая. Такая умная. Красивая. О ком? О ком эта пьянь говорит? Узнаю завтра. Я с 16 лет знаю о предпочтениях подруги. И никогда не осуждал её за это — в отличие от её родителей. Они просто бросили её на произвол судьбы после войны. Завожу двигатель. В зеркале заднего вида мигает вывеска Annabel’s. Я выруливаю на пустую вечернюю улицу, и где-то внутри очень тихо звучит: «Грейнджер».