2

      Банкет в честь перемирия был организован в самом «львином логове» — в поместье Томаса Шелби. Томми верил в символизм: если ты хочешь приручить врагов, накорми их за своим столом. Зал сиял от хрусталя, а в воздухе смешивались ароматы дорогого парфюма, жареного мяса и невидимого, но густого напряжения. Алфи Соломонс сидел в углу, с аппетитом поедая перепелов и перешептываясь со своими людьми. Он то и дело поглядывал на центр зала, где среди гостей выделялась одна пара.       Макс выглядел в строгом костюме непривычно, но внушительно. Его широкие плечи едва не разрывали ткань пиджака, а взгляд, вопреки праздничной атмосфере, постоянно сканировал входы и выходы. Но когда он смотрел на Райну, его лицо смягчалось.       Райна была великолепна. Темно-зелёное шёлковое платье в пол, открытые плечи и холодный блеск в глазах. Она была воплощением роковой женщины: мужчины вокруг сворачивали шеи, не в силах оторвать от неё глаз, а их жёны поджимали губы.       — Расслабься, — негромко произнесла она, когда Макс притянул её к себе для медленного танца. — Мы под защитой Шелби.       — Я не доверяю этой защите, Райна. И я чувствую его запах... — Макс прижал её ближе, его рука на её талии была надёжной и собственнической. — Этот ублюдок Ван Хейс где-то здесь.       Они начали двигаться в такт музыке. Райна положила голову ему на плечо, позволяя себе на мгновение забыть о разведке, кодах и войне банд.       Но идиллия длилась недолго.       Музыка не смолкла, но пространство вокруг них словно заледенело. Из тени колонн, потирая руки в тонких лайковых перчатках, вышел Ксандр. Его идеальный чёрный смокинг и холодная, хищная улыбка заставили ближайших гостей инстинктивно отойти.       — Ого... а вот и наша парочка, — голос Ксандра прозвучал вкрадчиво, с той самой издевательской ноткой, которую Макс ненавидел больше всего. — Идиллия в самом сердце Бирмингема. Даже жаль прерывать этот... сельский вальс.       Макс мгновенно замер. Его тело словно превратилось в натянутую струну. Он не убрал руку с талии Райны, наоборот — притянул её так жёстко, что она почувствовала пряжку его ремня.       — Ксандр, уйди, — Райна выпрямилась, её голос был ровным, но в нем слышался металл. — Ты портишь вечер. Нам не о чём говорить до подписания бумаг.       Ксандр не сдвинулся ни на дюйм. Он подошёл вплотную, так, что между ними оставалось лишь несколько сантиметров. Его ледяные глаза встретились с горящими яростью глазами Макса. Это была битва двух хищников: один — дикий и прямой, другой — расчётливый и беспощадный.       — Перестаньте! — Райна резко вскинула руку, останавливая Макса, который уже готов был нанести удар. — Думайте, где мы находимся! Томми Шелби не прощает драк в своём доме, а люди Алфи только и ждут повода, чтобы начать бойню. Вы хотите, чтобы всё взлетело на воздух из-за вашей спеси?       Она перевела взгляд с одного на другого. Макс тяжело дышал, его челюсть была сведена судорогой ревности. Ксандр же лишь усмехнулся, наслаждаясь хаосом, который он вызвал одним своим присутствием.       Райна глубоко вздохнула. Она знала, что единственный способ разрядить ситуацию — это взять её под свой контроль, даже если это причинит боль Максу.       — Макс... — она мягко, но настойчиво отстранилась от него. — Можешь идти. Выпей джина, проверь охрану. Мне нужно закончить это.       — Райна, нет... — начал было Макс, но она остановила его взглядом, не терпящим возражений:       — Иди, Макс. Это приказ, если хочешь.       Макс смерил Ксандра взглядом, обещающим медленную и мучительную смерть, и, резко развернувшись, зашагал к бару. Каждый его шаг отдавал глухой яростью.       Райна повернулась к Ксандру. Она сделала шаг вперёд и сама взяла его под руку, сжав его локоть пальцами так сильно, что ногти впились в дорогую ткань. Ксандр вздрогнул от неожиданности, но его улыбка стала ещё шире.       — Ты мне надоел, Ксандр. Буквально, — прошипела она, заставляя его вести её в танце. — Твои игры, твои провокации... Ты думаешь, что ты кукловод?       — Я думаю, что ты скучаешь по мне, Райна, — прошептал он ей на ухо, когда они закружились среди гостей. — Ты выбрала его, потому что он простой. Понятный. Но твоя душа жаждет того же яда, которым дышу я. Посмотри на нас — мы идеальны в этом зале. Мы выше этих мясников с лезвиями в кепках.       Райна ровно вела его, её лицо оставалось маской безупречного спокойствия, хотя внутри всё клокотало. Она видела, как Томми Шелби наблюдает за ними из ложи, прищурив глаза. Видела, как Макс у бара залпом осушил стакан джина, не сводя с них глаз.       — Ты призрачная тень, Ксандр, — ответила она, глядя ему прямо в зрачки. — И если ты думаешь, что этот танец что-то меняет — ты ошибаешься. Я танцую с тобой только для того, чтобы ты не заставлял Макса убить тебя прямо сейчас. Потому что ты мне нужен живым для дела. А потом... потом я сама решу, в какую канаву Лондона тебя выбросить. Ксандр рассмеялся — тихо и искренне.       — Вот она. Моя Райна. Роковая, беспощадная и чертовски красивая в своей лжи. Танцуй, дорогая. Вечер только начинается.       Алфи Соломонс в углу довольно хмыкнул, толкнув своего помощника локтем:       — Смотри, Олли. Вот это я понимаю — дипломатия. Она держит его за руку, как любовница, а в глазах — яд, которого хватит, чтобы отравить всю Темзу. Чертовски опасная девчонка. Банкет продолжался, но все понимали: этот танец — не мир. Это лишь затишье перед тем, как Острые Козырьки и Пришествие Номер Три столкнутся в финальной схватке, где любовь и предательство станут одним целым.       Когда зазвучали первые резкие аккорды танго, воздух в зале поместья Шелби словно сгустился, превращаясь в наэлектризованный туман. Это была музыка вызова, музыка страсти и смерти, идеально подходящая для этого места.       Ксандр Ван Хейс уверенно перехватил руку Райны. Его движения были отточенными, сухими и властными — сказывалась выправка полковника и коменданта. Он вёл её так, словно они всё ещё были в штабе, и каждое движение было приказом.       Райна отвечала ему с той же силой. Она не позволяла ему доминировать полностью, её тело было гибким, но напряжённым, как взведённый курок. Каждый шаг, каждый поворот в этом танго превращался в безмолвный диалог, полный яда и старой химии.       — Ты помнишь, Райна? — прошептал Ксандр, когда они сошлись в резком движении, и его лицо оказалось в миллиметре от её лица. — Мы танцевали под похожую музыку, когда решали судьбы целых городов. Тебе не кажется, что этот Бирмингем слишком тесен для твоего таланта?       Райна резко откинула голову назад в классическом па танго, её взгляд встретился с взглядом Макса у барной стойки. Макс стоял, вцепившись в край столешницы так, что дерево жалобно стонало. Его ревность была почти осязаемой, она жгла Райну через весь зал. Ей было больно видеть его таким, но она знала: если она сейчас не удержит Ксандра, Макс превратит этот банкет в кровавую бойню, и Шелби не оставят их в живых. Обоих.       — Заткнись, Ксандр, — выдохнула она, когда они вновь сблизились в плотном объятии танца. — Твои слова — это просто шум. Ты пытаешься вернуть то, чего никогда не существовало.       — О, это существовало, — Ксандр резко развернул её, прижимая к своей груди, — ты была моей лучшей ученицей. Моим отражением. И даже сейчас, когда ты злишься, ты танцуешь со мной так, как никогда не сможешь с ним. Потому что он не знает твоей тьмы. А я — знаю.       Райна почувствовала, как по спине пробежал холод. Он был прав — в этом и заключалась трагедия. Макс любил её светлую сторону, её верность и силу. Ксандр же обожал её за способность разрушать и лгать.       У бара Томас Шелби медленно покручивал в руках стакан с виски, наблюдая за ними через облако табачного дыма.       — Артур, — негромко позвал он брата, — если полковник позволит себе лишнее, убедись, что наши люди наготове. Мне не нужна сцена на глазах у итальянцев, но мне не нужны и трупы моих гостей... пока.       Алфи Соломонс, прихлёбывая ром, довольно заржал:       — Посмотри на это танго, Томми! Это же не танец, это чёртова казнь! Она ведёт его на эшафот, а он идёт туда с улыбкой, потому что она чертовски хороша в этом зелёном платье. Ставлю пять фунтов, что парень у бара сейчас сорвётся.       Макс действительно был на пределе. Видеть, как Ксандр касается открытой спины Райны, как их ноги переплетаются в сложных фигурах танго, было для него невыносимой пыткой. Он чувствовал себя лишним в этой сложной игре интеллектов и старых грехов.       Танго достигло своего пика. Ксандр резко наклонил Райну, удерживая её за талию над самым полом. В этот момент время остановилось.       — Признай это, — прошипел он, глядя в её расширенные зрачки. — Ты принадлежишь этому миру теней. Ты принадлежишь мне.       Райна, находясь в этом уязвимом, но властном положении, вдруг усмехнулась — роковой, ледяной улыбкой.       — Ты забыл одну деталь, полковник.       Она резко выпрямилась, используя инерцию танца, и, когда музыка оборвалась на финальной, тяжелой ноте, она не отстранилась. Она наклонилась к самому его уху и прошептала так, чтобы слышал только он:       — В танго ведёт тот, кто готов убить партнёра в конце. Сделка завтра. И если ты не явишься с документами... я сама приду за твоей головой.       Она резко оттолкнула его, поправляя платье. Ксандр остался стоять посреди зала, тяжело дыша, с той же застывшей усмешкой на лице. Он получил то, что хотел — он снова почувствовал её огонь.       Райна развернулась и, не глядя на гостей, пошла прямо к Максу. Она взяла его за руку, чувствуя, как его пальцы чуть подрагивают.       — Пойдем отсюда, Макс. Нам здесь больше нечего делать.       — Ты танцевала с ним так, будто... — Макс осёкся, не в силах закончить фразу.       — Я танцевала с призраком, чтобы он не тронул живых, — отрезала Райна, увлекая его к выходу. — Помни об этом.       Ксандр провожал их взглядом, потирая ладонь, которой касался её кожи. Он знал, что завтрашний день изменит всё. В мире Острых Козырьков не бывает мира, бывают только передышки между выстрелами.       Ночной воздух Бирмингема был тяжелым, пропитанным гарью и сыростью, но после душного зала поместья Шелби он казался Райне спасением. Они отошли в тень раскидистого дуба у входа, подальше от любопытных глаз охраны и света фонарей.       Макс молчал, но его молчание было громче любого крика. Он стоял, ссутулив плечи, и смотрел на свои руки, будто не узнавал их.       — Макс, — Райна подошла вплотную, заставляя его посмотреть на себя, — посмотри на меня. Я люблю тебя, ты же знаешь. Только тебя.       Макс горько усмехнулся, качнув головой:       — Я видел, как он на тебя смотрел, Райна. И видел, как ты...       — То, что он такой — это всё из-за его проклятого характера! — перебила она, и в её голосе прорезалось отчаяние. — Ксандр всегда был одержим контролем. Для него этот танец — не страсть, это способ «пометить территорию». Ты хоть понимаешь, в какой ситуации мы оказались?       Она взяла его за лацканы пиджака, притягивая к себе.       — Мы с тобой здесь буквально враги, Макс. По разные стороны баррикад. Разведка, Шелби, Соломонс... Если кто-то поймёт, насколько ты — моя слабость, нас уничтожат поодиночке. Как я вообще могу открыто с тобой общаться в этом змеином логове?       Она крепко обняла его, уткнувшись лицом в его грудь и вдыхая запах его кожи, который успокаивал её лучше любых слов. Макс наконец выдохнул и обнял её в ответ, зарываясь пальцами в её безупречную прическу.       — Мне нужно отдохнуть, — прошептала она, отстраняясь. Вид Ксандра и это ядовитое танго выпили из неё все силы. — Принеси воды... хотя нет, не надо, Макс. Я лучше пойду домой. Прямо сейчас.       Макс дернулся, чтобы пойти за ней, но она остановила его ладонью.       — За мной не иди. Нам нельзя светиться вместе после того, что устроил Ван Хейс. Я скажу Алфи об этом, хорошо? Он поймет.       Она посмотрела на него долгим, предостерегающим взглядом.       — Будь аккуратнее, Макс. Прошу тебя. Не лезь на рожон, пока меня нет рядом.       Райна развернулась и быстрыми шагами направилась обратно в дом. Она нашла Алфи в буфетной, где тот спорил с кем-то из бухгалтеров Шелби из-за ящика рома.       — Босс, — Райна коснулась его плеча. Соломонс обернулся, его глаза под густыми бровями блеснули интересом.       — О, наша прима-балерина! — Алфи осклабился. — Что, полковник совсем довёл тебя своими манерами?       — Я ухожу домой, — отрезала Райна, игнорируя его тон. — Я устала, Алфи. Моя работа на сегодня закончена — Ксандр на крючке, бумаги будут завтра. Я иду отдыхать.       Райна кивнула и, не оборачиваясь, вышла через черный ход, исчезая в лондонском тумане. Она знала, что за ней наблюдают: из окна второго этажа Ксандр провожал её взглядом, потягивая виски, а у ворот Макс всё ещё стоял в тени, охраняя её уход своим присутствием.       Этот вечер закончился, но партия только вступала в свою самую кровавую фазу.

***

      День сделки наступил с рассветом, который едва пробивался сквозь густой, маслянистый смог над Темзой. В этот раз местом встречи был выбран нейтральный склад на границе территорий — холодное, гулкое помещение, где каждый звук шага отдавался эхом.       Райна появилась ровно в назначенное время. Сегодня от вчерашней «роковой дамы» в шелках не осталось и следа. Она была одета в строгий брючный костюм из тяжёлой тёмной шерсти. Волосы гладко убраны, взгляд — сухой и профессиональный. Она выглядела как живое воплощение дисциплины разведки. В кобуре под пиджаком угадывались очертания оружия, но её главным оружием сегодня было ледяное спокойствие.       Она работала, не отвлекаясь ни на секунду. Между ней, Максом и Ксандром больше не было места для взглядов или полутонов. Она была как бетонная стена: непроницаемая, холодная и функциональная.       За длинным столом сидели все: Томас Шелби, Артур, Алфи Соломонс и, разумеется, Ксандр Ван Хейс, представляющий интересы Чангретты. Лука прислал своего лучшего стратега, понимая, что сегодня решаются не просто границы, а будущее всего импорта.       Макс стоял у входа, выполняя роль охраны. Он пытался поймать взгляд Райны, найти в ней ту женщину, которая вчера прижималась к нему в тени сада, но не находил ничего. Она даже не смотрела в его сторону, полностью погружённая в проверку контрактов.       — Пункт четыре, — голос Райны прозвучал чётко и безэмоционально. — Доля Чангретты в поставках через Кэмден-Таун не может превышать пятнадцати процентов. Любое нарушение карается конфискацией всей партии без права апелляции. Согласны, мистер Ван Хейс?       Ксандр сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку стула. Он пытался играть в свою игру — задерживал на ней взгляд, иронично приподнимал бровь, искал лазейку в её броне.       — Пятнадцать процентов — это почти оскорбление, Райна, — вкрадчиво произнес он. — Ты ведь знаешь, что мой босс привык к большему.       — Здесь нет Райны, — отрезала она, даже не подняв на него глаз. — Здесь есть представитель Соломонса. Либо вы принимаете условия, либо мы сворачиваем переговоры и переходим к силовому решению. Выбирайте.       Алфи Соломонс одобрительно крякнул, толкая локтем Томми Шелби.       — Посмотри на неё, Томми! Вот это я понимаю — выправка. Будто из стали отлита. Ни одной лишней мысли в голове, только цифры и пули.       Ксандр на мгновение замолчал. Его злило это внезапное отчуждение. Вчерашнее танго дало ему надежду на то, что он нашел её «брешь», но сегодня она была для него недосягаема. Она работала как машина.       — Идем дальше, — продолжила Райна, перелистывая страницу. — Логистика. Ваши люди не заходят в Small Heath. Никогда. Если мы увидим человека Чангретты в черте Бирмингема — это война. Без предупреждения.       Макс почувствовал гордость, смешанную с горечью. Она защищала его территорию, его дом, но делала это так официально, будто они никогда не были близки.       — Вы чертовски суровы сегодня, мисс Рейн, — подал голос Томми Шелби, зажигая сигарету. — Но мне нравится этот подход. Ксандр?       Ван Хейс медленно вытащил золотую ручку. Он смотрел на Райну в упор, пытаясь вызвать хотя бы тень вчерашнего гнева или притяжения. Но она оставалась стеной. Она просто подвинула ему документ и указала место для подписи.       — Подписывайте, — холодно сказала она.       Ксандр черканул свое имя.       — Сделка заключена. Но помни, Райна... стены иногда рушатся.       — Стены рушатся только тогда, когда в фундаменте есть трещина, — ответила она, забирая бумаги и вставая. — В моем фундаменте трещин нет.       Райна захлопнула папку, кивнула Алфи и Томми, и, не удостоив Ксандра даже мимолетным взглядом, направилась к выходу. Проходя мимо Макса, она лишь на долю секунды замедлила шаг, едва заметно коснувшись плечом его руки — единственный знак того, что внутри этой стены всё еще живет человек, который его любит.       — Сбор через час у «Гарнизона», — бросила она на ходу, исчезая в проеме двери. Сделка была завершена. Она выполнила свою работу идеально, не дав личным чувствам ни единого шанса сорвать миссию. Но все понимали: когда эта стена наконец даст трещину, последствия будут катастрофическими для всех троих. После подписания бумаг Райна не позволила себе ни секунды слабости. Пока остальные разливали виски, празднуя сомнительный мир, она уже была в импровизированном штабе — небольшой комнате за пабом «Гарнизон», которую Томми выделил для обработки данных. Она сняла пиджак, оставшись в строгой жилетке и белой рубашке с закатанными рукавами. Перед ней лежали гроссбухи Соломонса, карты отгрузок Шелби и шифровки, переданные Ксандром. Райна работала как отлаженный механизм.       Макс вошёл в комнату через полчаса. Он принес ей тарелку с едой и стакан воды, надеясь, что теперь, когда официальная часть позади, она выйдет из образа «стальной леди».       — Райна, поешь. Ты с утра ничего не ела, — тихо сказал он, ставя поднос на край заваленного бумагами стола.       Она даже не подняла головы. Её пальцы быстро бегали по строчкам, вычеркивая нестыковки в логистике.       — Поставь и уходи, Макс. Мне нужно составить график патрулирования доков с учетом новых условий Чангретты. Если мы ошибёмся в первый же день, всё взлетит на воздух.       — Мы уже всё подписали, — Макс подошел ближе, пытаясь положить руку ей на плечо. — Ты сделала свою работу. Отдохни.       Райна резко выпрямилась, и её холодный, сосредоточенный взгляд наконец встретился с его глазами. В этом взгляде не было нежности — только сухой расчёт.       — Работа закончена, когда груз доставлен, а деньги в кассе. Сейчас — самый опасный момент. Уходи, Макс. Ты меня отвлекаешь.       Она снова опустила голову к бумагам, вычёркивая его из своего пространства так же легко, как неверную цифру в отчёте.       Макс постоял минуту, чувствуя, как между ними растет глухая, непробиваемая стена. Он знал эту Райну — это была Райна-разведчик, Райна-солдат. И сейчас для неё не существовало любви.       В дверях появился Ксандр. Он прислонился к косяку, наблюдая за этой сценой с затаенным торжеством.       — Я же говорил тебе, Макс. Она создана для этого. Посмотри на неё — ей не нужны твои заботы. Ей нужна цель. Райна даже не вздрогнула от его голоса. Она продолжала писать, обмакивая перо в чернильницу с методичностью метронома.       — Ван Хейс, если у тебя нет правок к шестому параграфу о транзите, скройся с глаз. Ты мешаешь обзору.       Ксандр усмехнулся. Его не задело её хамство — напротив, он упивался её профессионализмом. Для него это была высшая форма эротизма.       — Я просто пришел сказать, что Лука одобрил маршруты. Но я вижу, ты уже вписала их в общую сетку. Поразительная скорость.       — Выйдите оба, — не меняя интонации, произнесла Райна. — Сейчас.       Она была абсолютно непроницаема. Ни ревность Макса, ни ядовитое восхищение Ксандра не пробивали её броню. В этот момент она не принадлежала ни одному из них. Она принадлежала делу. Томас Шелби, проходивший мимо по коридору, на мгновение заглянул в открытую дверь. Он увидел склоненную над картами девушку и двух мужчин, которые застыли перед ней, словно провинившиеся школьники. Томми затянулся сигаретой и едва заметно кивнул сам себе. Такую Райну он уважал больше всего — женщину, для которой порядок был важнее страсти.       Райна продолжала работать до глубокой ночи. Лампа коптила, чернила пачкали пальцы, но она не останавливалась. Она проверяла каждую подпись, каждый штамп. В этом мире, где предательство было нормой, её единственной защитой была её безупречность. Она была стеной, которую не смог пошатнуть танец с призраком и которую не смог разжалобить любящий человек.       В ту ночь в «Гарнизоне» поняли все: Райна Рейн — это не приз. Это сила, с которой придется считаться каждому, кто решит встать на её пути.