3

      Когда последняя цифра была сверена, и тяжелый гроссбух с глухим стуком закрылся, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающей лампы. Райна медленно откинулась на спинку стула. Тело затекло, плечи ломило, а в висках начинала пульсировать знакомая тяжёлая боль.       Она придвинула к себе тарелку, которую принёс Макс. Еда уже давно остыла, но Райне было всё равно. Она начала есть — медленно, методично, почти механически. В тишине был слышен только тихий стук вилки о фарфор. Она не произнесла ни слова, хотя знала, что за дверью, в коридоре, всё еще дежурят тени двоих мужчин, которые ждали её внимания. Её мысли были далеко отсюда.       «Как же так получилось?.. — думала она, глядя на колышущееся пламя свечи. — Весь наш мир рассыпался, нас забросило в это грязное прошлое, в этот дымный Бирмингем... И ладно бы мы были вместе. Так нет — один у итальянцев, другой у Шелби, я — у Соломонса. Мы разбросаны, как осколки после взрыва».       Райна сделала глоток воды. Головная боль усилилась. Теперь её главной проблемой была не только логистика банд, но и эти двое. Ей буквально приходилось возиться с ними, как с детьми, которые не могут поделить игрушку в песочнице, вот только «игрушкой» была она сама, а песочницей — криминальная столица Англии.       «Оба хороши», — горько усмехнулась она про себя. — «Макс... мой верный, прямой Макс. Слишком честный для этого времени. И Ксандр... бывший полковник, который даже здесь умудряется строить из себя бога войны».       Она вспомнила лицо Ксандра на банкете. Его высокомерие, его уверенность в том, что он может просто прийти и забрать её, потому что «так положено по статусу». «Он раздражает меня до скрипа зубов», — Райна сжала вилку сильнее. — «Этот его полковничий тон, эти манипуляции. Он меня просто бесит. Думает, что если он Ван Хейс, то я всё та же девчонка-новобранец, которой можно диктовать условия. Здесь нет устава, Ксандр. Здесь есть только выживание».       Она закончила ужинать и отодвинула тарелку. Ей хотелось просто закрыть глаза и оказаться где-нибудь на берегу океана, подальше от ревности Макса и ядовитого присутствия Ксандра. Но реальность была иной: за дверью ждала работа, ждал Шелби, ждал Алфи. Райна потерла виски. Ей нужно было поспать, но она знала, что как только она выйдет из комнаты, ей снова придётся надеть маску «стены». Один будет смотреть на неё с немой мольбой и обидой, другой — с хищным прищуром, ожидая трещины в её броне.       — Возиться с вами... — негромко прошептала она в пустоту пустой комнаты. — Если бы вы знали, как вы оба мне сейчас мешаете просто дышать.       Она встала, поправила жилетку и подошла к зеркалу. Лицо было бледным, глаза — холодными. Райна Рейн была готова выйти наружу. Но прежде чем открыть дверь, она на мгновение закрыла глаза, изгоняя из мыслей образ полковника, чей голос всё ещё стоял у неё в ушах, вызывая лишь одну эмоцию — жгучее желание выставить его за порог своей жизни раз и навсегда.       Она открыла дверь. В коридоре всё так же пахло табаком и ожиданием. Игра продолжалась.       Усталость была такой свинцовой, что Райна едва переставляла ноги. Документы в кожаной папке казались неподъёмным грузом — в них были сосредоточены недели интриг, тысячи фунтов стерлингов и сотни жизней, но сейчас для неё это была просто пачка исписанной бумаги.       Она подошла к парадному входу особняка Шелби. Охрана у дверей вытянулась в струнку, узнав помощницу Соломонса, но Райна даже не взглянула на них. Когда к ней поспешил вышколенный слуга, она протянула ему папку.       — Передайте это лично в руки вашему господину, Томасу Шелби, — её голос был тихим, но в нем звучала такая властная уверенность, что слуга невольно поклонился. — Это от Алфи Соломонса. Там всё: маршруты, доли и подписи. Скажите, что дело закрыто.       — Но, мисс... Господин Шелби ожидал, что вы сами... — начал было слуга.       — Лично в руки. И немедленно, — отрезала Райна, разворачиваясь. Ей было плевать на протокол и на то, что Томми, возможно, хотел обсудить детали за бокалом виски. Ей было плево на то, что где-то в коридорах этого дома Макс ищет её глазами, а Ксандр, возможно, уже готовит новую язвительную тираду. Она просто хотела тишины.       Оставив позади душный особняк и вечную копоть Бирмингема, Райна направилась к небольшому парку на окраине. Здесь, среди старых дубов и заброшенных аллей, воздух казался чуточку чище. Она нашла уединенную скамью, скрытую в тени густого кустарника, и бессильно опустилась на неё. Головная боль, которая преследовала её весь день, начала понемногу отступать под воздействием прохладного ветра.       Райна откинула голову на спинку скамьи и закрыла глаза. «Наконец-то, — пронеслось в мыслях. — Никаких отчётов. Никаких полковников. Никаких допросов». Она слышала отдаленный шум города, гудки паровозов и крики газетчиков, но здесь, в парке, время словно замедлилось. Она думала о том, что Ксандр наверняка в ярости от того, что она ушла, не дав ему шанса на «прощальное» слово. Его эго коменданта должно было кровоточить.       А Макс... Макс поймёт. Или не поймёт, но сейчас у неё не было сил даже на то, чтобы чувствовать вину. Её рука непроизвольно коснулась кармана, где лежал складной нож. Привычка разведчика — никогда не расслабляться до конца. Но здесь, в этом тихом уголке, она позволила себе просто быть. Не роковой женщиной, не стеной, не разменной монетой в войне банд. Просто Райной, которая безумно устала от того, что двое мужчин из её прошлого превращают её настоящее в бесконечный полигон для испытаний.       — Пусть сами разбираются, — прошептала она, засыпая под шелест листвы. — Хотя бы на пару часов... забудьте моё имя. В этот момент она была по-настоящему свободна. А за её спиной, в тумане Бирмингема, Томми Шелби вскрывал конверт, Макс сжимал зубы от беспокойства, а Ксандр Ван Хейс сжигал в пепельнице остатки вчерашнего приглашения, не зная, что девушка в брючном костюме больше не хочет играть по их правилам.       Райна вернулась в особняк Шелби спустя час. Прогулка в парке не стёрла усталость, но вернула ей ту самую ледяную ясность, которая делала её опасной. Она вошла в кабинет Томаса без стука, застав там и хозяина дома, и Ксандра Ван Хейса.       Ксандр стоял у окна, с бокалом хереса, выглядя так, будто он владел этим зданием. Томми сидел за столом, перед ним стояла открытая бархатная коробочка с дорогим колье — очередной «жест признательности» за сделку. Райна даже не взглянула на украшение. Она прошла в центр комнаты, и её каблуки простучали по паркету как приговор.       — Ван Хейс, — она бросила короткий взгляд на полковника, — ты мне поможешь. Собери все бумаги по отгрузкам из Кэмдена, которые мы не досмотрели. Сейчас.       Ксандр иронично приподнял бровь, но промолчал, заинтригованный её тоном. Затем Райна повернулась к Шелби. Её взгляд был прямым и жестким, лишенным всякого кокетства.       — Мистер Шелби, — начала она, кивнув на подарок, — я пришла сказать, чтобы вы больше не присылали мне подарки. Мне они не нужны. Ни бриллианты, ни жемчуг, ни ваше особое внимание.       Томми медленно поднял голову, прищурившись сквозь дым сигареты. Он привык, что женщины в этом городе делятся на тех, кто его боится, и тех, кто хочет его денег. Райна не входила ни в одну категорию.       — Вы вообще-то должны заботиться о своей жизни и о своей жене, — продолжала она, и в её голосе прорезалась сталь. — А не об этом. Тем более, мистер Шелби, скажу прямо: вы мне не нравитесь. Не как человек, не как мужчина. Я уважаю ваш ум, но не более.       Ксандр у окна не сдержал короткого, сухого смешка. Видеть, как «короля Бирмингема» ставят на место, доставляло ему извращённое удовольствие.       — Я надеюсь на вашу добродетельность и на ваш разум, — Райна сделала шаг к столу, оперевшись на него руками. — Давайте станем союзниками, партнерами по бизнесу, друзьями — если в вашем мире существует такое понятие. Но не так, как хотите вы. Роль любовницы? Нет. Вы прекрасно знаете, почему я этого не хочу.       Она на мгновение замолчала, и в комнате стало слышно, как тикают настенные часы.       — Подумайте вообще, что скажет Макс, если узнает об этом? — Её голос стал тише, но опаснее. — Макс — не тот человек, который будет играть в политику, если дело коснется меня. Вы должны думать, Томми. Думать о последствиях. Если вы хотите, чтобы наше сотрудничество продолжалось, закройте эту коробочку и больше никогда не открывайте её при мне.       Томми Шелби молчал долго. Он смотрел на Райну, оценивая её смелость. В мире «Острых Козырьков» за такие слова могли убить, но в ней была та роковая сила, которая заставляла его подчиниться её правилам.       — Вы очень прямолинейны, мисс Рейн, — наконец произнёс Томми, медленно закрывая крышку футляра с тихим щелчком. — Редкое качество в наше время. Хорошо. Союзники.       Райна кивнула, принимая этот ответ как должное. Она не обернулась, чтобы увидеть реакцию Ксандра, но знала, что он смотрит на неё с той же смесью раздражения и восхищения.       — Ксандр, я жду документы внизу через пять минут, — бросила она через плечо, выходя из кабинета. — У нас ещё много работы, а я не намерена тратить ночь на пустые разговоры.       Она вышла, оставив двух самых могущественных мужчин в этой комнате в тишине, которую нарушал только запах её дорогих духов и холодный привкус её отказа. Райна Рейн в очередной раз доказала, что она сама выбирает, кому принадлежать, и это место уже было занято Максом — чего бы это ни стоило остальным.