10

      Райна стояла в центре зала, поправляя манжеты своего жакета. Пыль доков ещё не до конца осела на её плечах, но взгляд уже сменил холодную сталь на мягкий, почти обволакивающий блеск. Она посмотрела на Алфи, который всё ещё пересчитывал трофеи, на угрюмого Томми и на Луку, который нервно потирал подбородок.       — Знаете, господа, — начала она, и её голос прозвучал неожиданно легко, — раз уж мы все так продуктивно поработали и «Чёрная жемчужина» отправилась кормить рыб, у меня есть предложение. — Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как трое самых опасных мужчин Лондона и Бирмингема одновременно подняли на неё глаза. Макс и Ксандр, как всегда, замерли по бокам, словно живые статуи, охраняющие трон. — Почему бы нам не устроить банкет? — Райна обвела их очаровательной, но властной улыбкой. — Настоящий, со вкусом, с хорошим вином и без разговоров о пулях и поставках хотя бы на один вечер. Кто хочет отдохнуть от всего этого? Я, к примеру, очень хочу.       Она подошла к столу Алфи и накрыла своей ладонью его записи, заставляя его отвлечься.       — Что вы думаете, господа? Неужели великие Шелби, Соломонс и Чангретта настолько погрязли в своих интригах, что разучились праздновать победу?       Алфи первый нарушил тишину, издав хриплый смешок.       — Банкет? О, вы слышали её, Томас? Наша железная леди хочет танцевать! — он хлопнул в ладоши. — Знаешь что, Райна, если ты обещаешь, что в моём вине не будет яда, а Ксандр не пристрелит моего повара за неправильную прожарку мяса... то я только «за»! Мой дом — ваш дом.       Томми медленно затушил сигарету. Он посмотрел на Райну, пытаясь понять, нет ли в этом предложении очередного подвоха. Но, видя её расслабленную позу, он лишь коротко кивнул.       — Хорошая идея. Нам всем нужно... немного тишины.       Лука Чангретта поправил свой дорогой пиджак и едва заметно поклонился Райне.       — В Нью-Йорке мы никогда не отказываемся от хорошего праздника после удачной охоты. Я буду честью.       Райна обернулась к своим мальчикам.       — Макс, Ксандр, слышали? Снимайте свои хмурые лица. Завтра вечером мы будем пить лучшее вино Лондона. И горе тому, кто посмеет испортить мне этот вечер очередным «происшествием».       Она вышла из подвала первой, зная, что этот банкет станет не просто отдыхом, а ещё одной сценой, где она будет диктовать свои правила. Но сейчас ей действительно хотелось просто вдохнуть запах дорогих духов вместо пороха и почувствовать, что они — все вместе — живы.

***

      На следующий вечер один из особняков Алфи Соломонса в Хэмпстеде преобразился. Огромный зал, залитый светом хрустальных люстр, утопал в роскоши: столы ломились от икры и выдержанного коньяка, а оркестр играл тягучий, обволакивающий джаз.       В центре этого великолепия, за главным столом, собрались те, кто привык делить мир, а не ужин. Томми Шелби в безупречном смокинге, застёгнутом на все пуговицы, Лука Чангретта, выглядящий как итальянский принц, и сам Алфи, который в кои-то веки сменил грязный фартук на сюртук.       Райна сидела между Максом и Ксандром. На ней было вечернее платье цвета ночного неба, подчеркивающее её холодную, опасную красоту. Она подняла бокал, привлекая внимание присутствующих.       — Господа, — её голос прозвучал четко, перекрывая звон посуды. — Я хочу прояснить одну вещь. Мы здесь не для того, чтобы стать частью ваших бесконечных интриг. Нам это всё попросту не интересно.       Она обвела их прямым, пронзительным взглядом.       — Я надеюсь, вы не станете предпринимать ничего глупого. Ведь при малейшей ошибке вы можете просто уйти в мусор, в историю. А так... так вы будете жить в роскоши и без проблем. Я не угрожаю, — она сделала лёгкий глоток вина, — я лишь констатирую факты. Ваш город, ваши улицы и ваши троны мне не сдались. Как и Ксандру, как и Максу. Нам нужно лишь выполнение наших задач. Так ведь, Ван Хейс? Макс?       Ксандр едва заметно кивнул, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия. Макс же просто положил руку на стол, и этот жест был красноречивее любых слов — он был готов защитить этот нейтралитет любой ценой.       Музыка сменилась на более медленную, глубокую мелодию. Ксандр плавно поднялся и протянул Райне руку.       — Позволите, Райна? — его голос был тихим, но в нём слышался вызов. Райна посмотрела на него, затем мельком на Макса. Тот встретил её взгляд спокойно. Она уже говорила ему сегодня: «Ксандр может позвать меня на танец. Это часть нашей игры здесь. Не ревнуй меня, Макс. Моё сердце знает, кто свой». Макс помнил эти слова и лишь слегка кивнул, давая понять, что он всё контролирует.       — Хорошо, полковник, — Райна вложила свою ладонь в его руку. — Но смотри, не выводи меня. И помни... за нами смотрят. Все в этом зале. Ты это понял?       — Предельно, — ответил Ксандр, выводя её на середину зала.       Танец начался с подчёркнутой дистанции. Ксандр вёл властно и расчётливо, как профессиональный стратег. Его рука на её талии была жёсткой, он направлял каждое её движение, словно вёл тактическую операцию. Он кружил её по залу, заставляя окружающих видеть в них идеальную, недосягаемую пару.       Но через минуту Райна перехватила инициативу. Она чуть плотнее прижалась к нему, её движения стали более «текучими», гипнотическими. Теперь она вела его, заставляя полковника подстраиваться под её ритм. Это был не просто танец — это была беззвучная борьба за лидерство.       — Ты слишком напряжен, Ксандр, — прошептала она ему на ухо, когда они проплывали мимо застывшего с бокалом Томми Шелби. — Расслабься, или они увидят, что мы ждем удара.       — Я не напряжен, я на взводе, — так же тихо ответил он, уверенно перехватывая её руку для поворота. — Ты дразнишь их, Райна. Томми не сводит с тебя глаз.       — Пусть смотрит, — Райна грациозно прогнулась в его руках, демонстрируя идеальную линию шеи. — Пусть видит, что мы — единое целое, в которое ему никогда не войти.       Их танец был сочетанием армейской выправки Ксандра и кошачьей грации Райны. Они двигались так слаженно, что казалось, между ними течёт электрический ток. Макс стоял у колонны, скрестив руки на груди. Он не сводил с них глаз, но в его взгляде не было ревности — только холодное осознание. Он видел, как Ксандр оберегает её в танце, и как Райна контролирует каждое движение полковника.       Он знал: это выступление для зрителей, это их броня. Томми Шелби и Лука Чангретта молча наблюдали за ними. Они понимали: эти трое — не просто наемники. Это люди из другого теста, с другими принципами. И пока они танцуют этот опасный танец, Бирмингем и Лондон могут лишь стоять в стороне и надеяться, что «Пришествие №3» не решит сжечь этот старый мир дотла.       Музыка стала ещё медленнее, превращаясь в густой, обволакивающий нуар. Ксандр, улучив момент в такте, резко, но плавно развернул Райну спиной к себе. Он не просто приобнял её — он собственнически прижал её к своей груди, заключая в кольцо своих рук. Его дыхание коснулось её виска, а ладони уверенно легли поверх её рук, сокрещенных на груди.       В этом положении они выглядели как единая, неприступная крепость. Ксандр склонился к самому её уху, и его голос, обычно сухой и командный, прозвучал низко и непривычно тепло:       — Ты была чертовски хороша во время операции, Райна. Ни одной лишней эмоции. Чистая работа.       Райна почувствовала спиной жесткую ткань его парадного кителя и ровное, уверенное биение сердца полковника. Она не отстранилась, принимая этот жест как часть их общего щита, но её взгляд оставался прикованным к Томми и Луке, которые застыли по разным сторонам зала, словно хищники, лишенные добычи.       — Смотри лучше, Ван Хейс, чтобы за мной не бегали ни Лука, ни Томми, — тихо, но отчетливо произнесла она, едва заметно откинув голову на его плечо, чтобы их разговор казался окружающим интимным шёпотом. — Потому что ты уже всё высказал своему боссу Чангретте, а я поставила точку в истории с Шелби.       Она чуть плотнее прижалась к нему, чувствуя, как взгляды мужчин в зале буквально прожигают им спины.       — Но я надеюсь, ты понимаешь, что ты делаешь, — добавила она с лёгким вызовом. — Этот танец — не просто отдых. Ты сейчас обозначаешь границы. И если ты не удержишь эту линию, нам придётся пробиваться к выходу с боем. Ты готов к последствиям такой близости на виду у всех?       Ксандр лишь сильнее сжал её руки, подтверждая свою решимость.       — Я всегда знаю, что делаю, Райна. И границы здесь провожу я. Пусть смотрят. Пусть знают, что ты — центр нашего треугольника. Что подойти к тебе можно только через мой труп или нож Макса.       Макс, наблюдавший за этой сценой от края танцпола, едва заметно кивнул самому себе. Он видел, как Ксандр «пометил территорию», и знал, что Райна контролирует каждое слово полковника. Это было их безмолвное послание всему Лондону: мы — свои друг для друга, а все остальные — лишь временные союзники в этой пыльной истории.       Они продолжали двигаться в такт, два профессионала, играющие свои роли так идеально, что грань между тактикой и настоящим чувством начала стираться даже для них самих. Когда последние аккорды джаза затихли, Ксандр не сразу разомкнул руки. Он ещё на мгновение задержал Райну в этом тесном, почти конвойном объятии, давая всем присутствующим в зале — и особенно Томми, который не сводил с них глаз — запомнить эту картину. Затем он плавно развернул её к себе лицом. Его ладонь на секунду задержалась на её талии, прежде чем он официально и сухо поклонился, возвращая себе маску безупречного полковника. Но глаза его, обычно холодные, как сталь, сейчас горели странным, лихорадочным блеском.       Он склонился к её лицу так близко, что его слова предназначались только ей одной, минуя все чуткие уши в этом зале.       — Ты просила меня не выводить тебя, Райна, — произнёс он низким, вибрирующим голосом. — Но запомни: в этой игре нет «безопасных дистанций». Мы либо сгорим в этом времени все вместе, либо выберемся из него, оставив за собой пепелище от их империй.       Он сделал паузу, и на его губах промелькнула та самая опасная, едва заметная усмешка, которую она так хорошо знала.       — Танец окончен. Но я всё ещё держу руку на кобуре. Иди к Максу, пока Шелби не решил, что тишина — это признак нашей слабости. На сегодня шоу для них завершено.       Он отступил на шаг, цокнув каблуками, и, не оборачиваясь на боссов, направился к бару, оставив Райну стоять в свете люстр — непобеждённую, загадочную и абсолютно недосягаемую для всех, кроме своих двоих.