Глава 3

Загрузка… отсутствует. И это почти приятно. Наверное. Родители ушли. Дверь за ними щёлкнула. Квартира сразу стала больше и одновременно теснее. Воздух загустел, будто кто-то разлил по нему черный клей. Я слышу каждый его вдох на кухне. Райот. Даже когда он молчит, он занимает слишком много пространства. Я пытаюсь стать частью стен. Двигаюсь боком, как персонаж в стелсе. Пол под ногами предательски скрипит — жёлтым, вязким звуком. Я прячусь за косяком, когда он выходит на кухню. Сигарета в зубах. Дым поднимается медленно, густыми фиолетово серыми кольцами, которые превращаются в лица, а потом в руки, а потом снова в ничто. Он курит. Медленно. Как будто сам процесс — это ритуал, достойный отдельного аниме опенинга. Гитара лежит рядом на столе, чёрная. Иногда он трогает струны — лениво, одним пальцем. Звук выходит низкий. Гитара что-ли тоже голодает? Это как? Я хочу на улицу. Я Ужасно хочу на улицу. До дрожи в коленях. Но не знаю зачем. Там нет ничего хорошего. Там только НПС, шёпот и серое небо, которое сегодня наверняка будет цвета мочи. Но внутри всё равно тянет. Как будто там, снаружи, есть невидимый квест, который мигает и зовёт. Шаги. Он идёт по коридору. Я ныряю в шкаф. Дверцы закрываются с мягким, почти нежным стуком. Внутри пахнет старой одеждой, пылью и чем-то металлическим. Тесно. Темно. Наверное, хорошо. Здесь можно притвориться, что меня нет. Сердце стучит слишком громко. Пинг высокий. Управление запаздывает. Дверца шкафа распахивается резко. — БУУУУУ!!!!!! Его лицо прямо передо мной. — БЛЯЯЯЯЯ—... Он стоит слишком близко. Мир за его спиной слегка искривляется, будто реальность сама подстраивается под его стенд "Ziggy Stardust" или как там его назвали бы. Я замираю как НПС, у которого кончилась анимация диалога. Райот смотрит секунду. Две секунды. Потом выдыхает дым мне в лицо. Я кашляю. Он улыбается. Улыбка страшная и красивая одновременно. — Опять прячешься, сестрёнка? Ты вообще ешь? Я уже третий день вижу, как ты ходишь мимо тарелок, словно они заминированы. Он с раздражением цыкает мне в лицо. — Пошли на кухню. Я сделаю че нибудь. Или хотя бы посмотришь, как я жру. Это тоже шоу. Я не хочу. Но тело уже двигается. Управление с задержкой. Ноги вспоминают, что у них есть функция ходьбы, только через полсекунды после команды. Я вылезаю из шкафа. Кухня. Жёлтый свет лампы слишком густой, почти масляный. Райот двигается по ней, как рок звезда по сцене — даже когда просто открывает холодильник. Каждое движение театрально... Он достал яйца и хлеб!!! И что то ещё. Сигарета всё ещё тлеет в зубах, хотя он её уже откусил наполовину и жуёт фильтр. Я сажусь на край стула. Максимальная дистанция. Минимум контакта. Руки на коленях. Пальцы сжимают ткань юбки, будто это последний стабильный объект в мире. Он ставит сковороду. Масло шипит — звук ярко оранжевый, агрессивный, будто играет Dirty Deeds Done Dirt Cheap. Я смотрю в стол. Дерево тёмное, с зелёными прожилками, как будто внутри него тоже что-то гниёт. — Чиа, — говорит он, не оборачиваясь. — Ты не обязана со мной разговаривать. Просто… поешь. Хоть чуть чуть. Я не люблю, когда рядом со мной кто-то голодает. Это… неправильно. Даже для меня. Я два заметно киваю. Вдруг Райот включает на телефоне Space Oddity. — О ДАААА!!... КАК ГРОМКО!!! КАКАЯ ТЯЖЁЛАЯ МУЗЫКА!!! БОУИ ГЕНИЙ!!! Я С-СЕЙЧАС К-КО— — "Я сейчас усну..." Вилка в моей руке кажется тяжёлой, как оружие, которое я не умею использовать. Еда на тарелке выглядит нормально. Слишком нормально. Подозрительно... Он садится напротив. Два метра чистого давления. Плащ из жёлтых перьев наброшен на спинку стула, как трофей после особенно дикого концерта. Мир чуть искривляется. Воздух тяжелеет. Я поднимаю вилку. Я тыкаю вилкой в еду. Ем. Жую. — "Текстура нормальная. Вкус… есть. Значит, это всё ещё еда. Уже хорошо." Райот наблюдает. Он опирается локтем о стол, сигарета в зубах, глаза чуть прищурены. — Ну всё, — говорит он. — Я официально спас тебя от голодной смерти. Где мой медаль? — У тебя уже есть, — отвечаю я. Он хмыкает. — Да?.. Где? Я пожимаю плечами. — Внутри. Там, где ты всё складируешь. Оргазмы, концерты, чужие лица… Он медленно наклоняет голову. — …и разочарование, да? — Да, — говорю я. — У тебя там, наверное, уже склад. Как в игре. Инвентарь переполнен, а ты продолжаешь лутать. Он улыбается шире. Чуть опаснее. — О, это ты сейчас меня назвала мусорщиком? — Нет, — я жую. — Ты хуже. Ты тот игрок, который собирает всё подряд, но не использует. Просто держит. Потому что вдруг пригодится. Он тихо смеётся. — Хахаха… Чёрт, это больно точное оскорбление. Мне нравится. Он тянется за солью, сыпет слишком много. — У тебя, кстати, какой билд? — спрашивает он. — Аутизм плюс… что там тебе накидали? Психопатия? Я замираю. Вилка в воздухе. — Диагностированный аутизм, — говорю я ровно. — Психопатия — под вопросом — это как "в разработке", — добавляю я. — Может, добавят в следующем патче. Может, нет. Он кивает. Без смеха. — У меня, значит, творческая психопатия, — говорит он. — Красиво звучит, да? Как будто я не сломан, а просто… артхаус. — Ты и есть артхаус, — говорю я. — Только половина зрителей уходит в начале. Он снова смеётся. Громче. И тут же замолкает. Смотрит на меня. — Родители ведь не говорят, да? Я качаю головой. — Нет. — в моё время им тоже было похуй, — говорит он спокойно. — Ну, не похуй. Хуже. Они делали вид, что всё нормально. Как будто если не назвать монстра, он не выйдет из шкафа. Я смотрю на шкаф в коридоре. — Он всё равно выходит, — говорю я. — Ага, — кивает он. — И жрёт потом за двоих. Он берёт вилку. Жуёт. Слишком быстро. Слишком жадно. — Кстати, — я наклоняю голову. — Как у тебя вообще желудок работает? — В смысле? — Сигареты. Алкоголь. Фильтры. Ты буквально ешь мусор. Он задумывается. — Хороший вопрос, — говорит он. — Я думаю, он умер лет пять назад. Сейчас там просто… концепция желудка. — То есть симуляция? — Да. Как у тебя эмоции. Я смотрю на него. — Это было грубо, — говорю я. Это и есть обида? — Это было честно, — отвечает он. Я опускаю взгляд в тарелку. — Если я правда психопатка… — говорю тихо. — То это скучно. Он не перебивает. Я продолжаю. — Если я ничего не чувствую по настоящему… тогда зачем всё это? Зачем есть, говорить, играть, пытаться… если внутри просто… пусто. Я отвернулась. — Это как играть без награды, — добавляю я. — Без дофамина. Без финала. Просто действия ради действий. Это тупо. Райот не улыбается. Не шутит. Он смотрит. Потом медленно говорит: — Ты чувствуешь. — Нет. — Чувствуешь, — повторяет он. — Просто не так, как остальные. — Это не считается. — Считается, — он наклоняется вперёд. — Ты сейчас злишься. — Нет. — Обижаешься. Я молчу. — Значит, чувствуешь, — он пожимает плечами. — Поздравляю. Ты не сломана. Просто… странная. — Это хуже, — говорю я. — Это интереснее, — отвечает он. Я ем ещё кусок. — Ты странный, — говорю я. — Я голодный, — поправляет он. Тишина растягивается. Как разговор, который не знает, зачем он начался, но не хочет заканчиваться. — Ты знаешь, — говорит он вдруг, — когда я был в твоём возрасте… — Ты всё ещё в моём возрасте ментально, — перебиваю я. — А может, твоё развитие остановилось в седьмом классе. — Не порти драму, — он машет рукой. — Так вот. Меня тоже заперли. Я поднимаю взгляд. — Дома? — Ага. Типа "сиди, не позорься, не лезь к людям, ты странный". И знаешь, что было? — Что? Он улыбается. Но мягко. — Голод. По улице. По шуму. По людям. Даже по этим тупым НПС. Я моргаю. — Серьёзно? — Да. Как будто там… что то мое. Как будто гитара, которую я случайно забыл. — А потом? — спрашиваю я. Он откидывается назад. Смотрит в потолок. — Прошло, — говорит он. — Просто исчезло. — И теперь? Он улыбается уже той самой улыбкой. — Теперь мне интересно. — Что? Он смотрит прямо на меня. — Исчезнет ли это у тебя. Я молчу. — Пойдём на улицу, — говорит он. — Сейчас? — Да. — Зачем? Он пожимает плечами. — Проверим. Я смотрю на тарелку. Потом на него. — Ладно, — говорю я. И встаю. Он добавляет: — Эй, Ещё кое что. Меня вообще сейчас дома не должно быть. Родители выгнали вчера... Но я сделал запасные ключи! … Дверь закрывается за нами. Щёлк. — "Зона покинута." Коридор подъезда пахнет пылью и сыростью. Лампочка мигает. Он рядом. Слишком рядом. Рука ложится мне на плечо. Тяжёлая. Тёплая. Я не убираю её. Не потому что хочу. Потому что не знаю, как это сделать правильно. Мы выходим на улицу. Свет режет глаза. Мир снова меняет фильтр — серо голубой, с грязными жёлтыми пятнами. Люди — чёрно желтые пятна. Машины — шум. Ветер — как шёпот, который не разобрать. Он идёт рядом. Всегда на полшага ближе, чем нужно. Рука всё ещё на плече. Иногда сжимает. Как будто проверяет, что я не исчезла. — Знаешь, — говорит он, глядя куда-то вперёд, — улица — это как плохой концерт. Все играют, никто не слушает. Но иногда… — он наклоняет голову, — кто-то берёт правильную ноту. И ты такой: о, вот оно!!! Я молчу. — "Нота = угроза?" Он продолжает: — Или как шведский стол. Только еда — люди. И ты не уверен, хочешь ли ты есть… или просто смотреть, как они гниют. — Это мерзко, — говорю я. — Это честно, — отвечает он. Мы идём. Шаги не синхронны. Мой пинг высокий. Его — идеальный. Он говорит ещё что-то. — …иногда я думаю, что мы просто плохо написанные персонажи. Слишком много диалогов, мало сюжета…или наоборот, сюжет есть, но мы его не видим…или мы вообще чей то сон, и проснуться — это и есть финал… Слова проходят мимо ушей. Я их слышу. Но не обрабатываю. Как кошка. — "Зачем я вспомнила о кошке? А в прочем..." … Внутри начинается дрожь. Сначала лёгкая. Как вибрация телефона. Потом сильнее. — "Тревога!" Рука на плече становится тяжелее. Звук города — громче. Люди — ближе. Слишком близко. Слишком много. — "Перегрузка сенсоров." Я пытаюсь идти ровно. Не получается. Шаги сбиваются. Дыхание тоже. — "Ошибка управления." Он замечает. Конечно замечает. — Эй, — говорит он тихо. — Ты сейчас рассыпешься на миллионов треугольников. — Нет, — говорю я. Голос ломается как плохой аудиофайл. — Я… нормально. — Врёшь! Мы идём дальше. Но теперь всё быстрее. Не потому что он ускорился. Потому что мир ускорился. Или я. — "Нужно выйти. Нужно куда то.." Куда — не отображается. Но есть направление. Смутное. Как маркер квеста, который багнулся, но всё ещё тянет. Я дёргаюсь. Резко. Выскальзываю из-под его руки. И бегу. Не от него. Куда-то. — "Цель: неизвестна. Движение: максимально быстро." Шаги громкие. Дыхание режет горло. Мир размазывается. Сзади — его шаги. Не быстрые. Спокойные. Он не бежит. Он… идёт. Я ускоряюсь. Поворот. Ещё один. И… Площадка. Детская. Песок — грязно-жёлтый. Качели скрипят без ветра. Горка — облезлая. И там на песке... лежит мальчик. Моего возраста. Фиолетовая одежда. Слишком яркая для этого мира. Я подбегаю. Колени почти подгибаются. Я падаю рядом. Хватаю его за плечи. Трясу. — Эй.... Он двигается. Медленно. Поднимает голову. Глаза мутные. — "Живой" Я беру его лицо в руки. Кожа тёплая. Реальная. — Ты… ты в порядке? Голос дрожит. — "Почему я спрашиваю?" Он открывает рот. Пытается что-то сказать. Звук не выходит. … Шаги сзади. Он. Райот. Догнал. Конечно. Он садится на корточки рядом. Спокойно. Как будто мы просто обсуждаем погоду. Смотрит на мальчика. Долго. Оценивающе. — Ммммм, — тянет он. — Фиолетовый. Смелый выбор! Стильный... Я не понимаю. — "Что?" Мальчик снова пытается говорить. — Я… я… И вдруг — Райот хватает его за волосы. Резко. Жёстко. Голова дёргается назад. Я вздрагиваю. — Эй! — вырывается у меня. Мальчик дёргается. Пытается вырваться. Слабые движения. Паника. Настоящая. — П-пусти… Райот наклоняется ближе. Улыбка — та самая. — Это не твой обед, пацан. Я не понимаю. — "Обед?.." И — БАХ. Он бьёт его лицом об песок. Звук тупой. Глухой. Слишком реальный. … Мир останавливается. На секунду. … Потом — Шум. Люди. Сразу. Как будто заспавнились. Из ниоткуда. — Эй! — Ты что делаешь?! — О боже… — Снимай! Кто-то достаёт телефон. Камера направлена. — "Запись началась." Кто-то тянется вперёд. Не подходит. Стоит. Смотрит. — Я вызываю полицию! Голос дрожит. Но звонок уже идёт. … Я всё ещё держу воздух, который ранее был лицом мальчика. Пальцы сжаты. Слишком сильно. Мальчик кашляет. Песок. Кровь? Я не уверена. — "Слишком много данных." … Райот отпускает его. Спокойно. Как будто ничего не произошло. Садится чуть в сторону. Смотрит. На всех. С улыбкой. … Я смотрю. На него. На мальчика. На людей. На телефоны. На руки. Свои. … — "Что происходит?" Нет ответа. — "Это правильно?" Нет ответа. — "Это плохо?" Нет ответа. … Звуки искажаются. Как будто кто то уменьшил громкость мира, но не до конца. … Мальчик что-то говорит. Кто то кричит. Кто то ругается. Кто то снимает. … А я — просто держу воздух. И смотрю. И не понимаю. Вообще.