Глава 4. Настроение гадкое и не только от погоды

Суббота выдалась серой и промозглой — обычная лондонская погода, от которой не спасали даже магические зонты. Лира выбралась из портала на Косой аллее ровно в полдень, плотнее запахивая мантию. Выходной — редкая роскошь после недели в подземельях Гринготтса, и она планировала провести его с толком. Новый набор перьев в «Писчем пере», свежие чернила (тёмно-зелёные, её любимые), возможно, заглянуть в букинистический отдел «Флориш и Блоттс» — там иногда попадались старые трактаты по рунам, которые не найти в министерских архивах. Она шла не торопясь, наслаждаясь возможностью никуда не спешить. Волосы сегодня были распущены — каштановые волны спускались ниже лопаток, и ветер то и дело бросал пряди в лицо. Вместо строгой рабочей мантии — простое тёмно-синее пальто маггловского кроя и лёгкий шарф. Без формы, без значков Министерства, без вечной собранности в лице она выглядела иначе. Мягче. Расслабленней. — Лира! Она обернулась на знакомый голос и увидела Эдриана Митчелла, пробирающегося к ней сквозь субботнюю толпу. Высокий, светловолосый, в неизменных очках в тонкой оправе — они вместе стажировались в Отделе древних рун, когда она только пришла в Министерство. Эдриан был на пару лет старше, специализировался на скандинавских артефактах и обладал редким даром говорить о мёртвых языках так, что даже скучнейшая лекция превращалась в увлекательный рассказ. — Эдриан, — она позволила себе лёгкую улыбку. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Я тоже, — он остановился рядом, переводя дыхание. — Ты пропала. Совсем. Я заходил в отдел на неделе — говорят, тебя отправили в Гринготтс на полгода? И ты даже не попрощалась? — Это было срочное назначение, — Лира пожала плечами. — Собиралась написать. — «Собиралась», — передразнил он добродушно. — Знаю я твои «собиралась». Ты уже нашла там какую-нибудь древнюю тайну, достойную отдельной диссертации? Они медленно пошли по аллее вместе. Лира рассказывала о кельтских амулетах, о странном третьем слое, о гоблинских архивах и о том, как работа в банке отличается от министерской. Эдриан слушал с искренним интересом, иногда вставляя замечания — он всегда был хорошим слушателем и ещё лучшим собеседником. — Слушай, — я как раз собирался выпить кофе. Составишь компанию? Расскажешь про этого вашего Уизли. Я слышал, он легендарная личность. — Легендарно молчаливая, — хмыкнула Лира. — Но кофе — звучит хорошо. Они свернули к небольшой кофейне, зажатой между лавкой зельеваров и магазином мётел. Эдриан придержал для неё дверь — жест вежливый, почти машинальный, но со стороны, кому-то видимо показалось, будто они... близки. --- Билл не планировал выходить в город. Суббота была его днём для отчётов. Он сидел в «Ракушке», просматривал документы по египетской партии, когда понял, что закончились чернила. Все. Даже запасные. Флёр когда-то смеялась над его привычкой писать только определённым сортом — тёмно-синим, почти чёрным, с лёгким серебристым отливом. «Ты как старик, Билл, честное слово». Теперь она была замужем за магглом где-то во Франции, а он всё так же покупал эти чернила. Косая аллея встретила его привычной субботней суетой. Он быстро зашёл в «Писчее перо», взял нужное и уже собирался возвращаться к порталу, когда заметил знакомый силуэт. Лира. Она шла по аллее, и он не сразу её узнал. Без строгого пучка, с распущенными волосами, в простом пальто — она выглядела иначе. Живее. Красивее. Рядом с ней шёл парень. Высокий, светловолосый, в очках. Он что-то говорил, наклоняясь к ней, а она улыбалась — легко, свободно, без той сдержанной вежливости, с какой общалась с ним в банке. Парень коснулся её локтя, указывая на что-то в витрине. Она рассмеялась. Билл отвёл взгляд. Он стоял у входа в лавку, сжимая в руке пакет с чернилами, и чувствовал, как внутри что-то неприятно холодеет. Глупо. Глупо и неуместно. Она — сотрудница. Временная. Сильно младше его. У неё своя жизнь, свои отношения, и какое ему вообще дело? Парень придержал для неё дверь кофейни. Она вошла, всё ещё улыбаясь. Дверь закрылась. Билл развернулся и пошёл к порталу. Вот и хорошо, — подумал он, стараясь, чтобы мысль прозвучала убедительно. Вот и отлично. Значит, не о чем думать. Она занята. У неё кто-то есть. Прекрасно. В груди при этом было холодно и пусто, как в заброшенной гробнице. --- В понедельник Лира заметила перемену не сразу. Она пришла, как обычно, к восьми, разложила записи по египетской партии и углубилась в работу. В девять заглянул Томас — принёс ей чай и свежий выпуск «Ежедневного пророка», которым с ней поделилась Мира из архива. Лира поблагодарила, рассеянно пролистала газету и вернулась к рунам. Билл появился около десяти. Прошёл мимо её открытой двери, бросил короткое «Доброе утро, мисс Роуэн» и скрылся в своём кабинете. Ничего необычного — он всегда так здоровался. Но что-то изменилось. Раньше, даже когда он был холоден и снисходителен, в его взгляде мелькало что-то... оценивающее. Интерес, пусть и профессиональный. Он смотрел на неё как на задачу, которую нужно решить, как на специалиста, которого предстоит проверить. Теперь он просто... не смотрел. Когда она зашла к нему в кабинет с вопросом по одному из египетских артефактов, он ответил чётко и по делу, не поднимая головы от документов. Когда они случайно встретились в коридоре по пути в архив, он кивнул и прошёл мимо, даже не замедлив шаг. Лира списала это на занятость. Или на обычную уизлиевскую нелюдимость. Или на что угодно. Но к среде странное чувство оформилось в мысль: Он меня избегает. Не грубо. Не демонстративно. Просто... перестал замечать. Как будто она стала невидимой. Как будто он наконец решил для себя, что она — просто функция, инструмент, временная сотрудница, на которую не стоит тратить даже профессионального внимания сверх необходимого минимума. И это задевало. Не потому, что ей нужно было его внимание, — говорила она себе, сидя вечером над расшифровкой очередной рунной цепочки. А потому, что она заслуживала профессионального уважения. Она хорошо делала свою работу. Она нашла то, что другие пропустили. А он... «Он ведёт себя так, будто меня здесь нет.» Лира отложила перо и потёрла виски. — Это неважно, — сказала она вслух в пустоту своей каморки. — Ты здесь ради опыта. Через полгода ты уйдёшь. Какая разница, смотрит он на тебя или нет? Какая разница. Она повторила это про себя ещё несколько раз. А потом взяла перо и вернулась к работе. --- Билл сидел в своём кабинете, глядя на отчёт по кельтским амулетам, который Лира оставила ему утром. Аккуратный почерк, чёткие формулировки, ссылки на источники. Изумрудные чернила…Безупречная работа. Он уже неделю пытался не думать о ней. Получалось плохо. Каждый раз, когда она входила в комнату, он заставлял себя не поднимать головы. Каждый раз, когда её голос звучал в коридоре, он напоминал себе: У неё кто-то есть. Тот парень. Высокий, светловолосый. Они смеялись вместе. Она улыбалась ему. Это было правильное решение. Единственно верное. Держать дистанцию. Не давать себе повода. Она молода, красива, талантлива, и у неё вся жизнь впереди. А у него — шрамы на лице, работа в подземельях и привычка к одиночеству, которая с каждым годом становилась только крепче. Он не имел права даже смотреть в её сторону. И всё же. Когда в четверг днём Томас, проходя мимо его кабинета, остановился и радостно сообщил: «Мистер Уизли, а вы знали, что мисс Роуэн раньше работала с Эдрианом Митчеллом? Они вместе стажировались! Он такой классный, я читал его статью по скандинавским рунам, очень толковый специалист», — Билл почувствовал, как внутри что-то разжалось. Он не стал анализировать это чувство. Вместо этого он кивнул Томасу, сказал «Да, хороший специалист» и вернулся к работе. Но впервые за несколько дней позволил себе, проходя мимо её каморки, замедлить шаг и бросить быстрый взгляд. «Может тот юноша и был некий Эдриан Митчел?» В прочем, это ничего не меняло. Она сидела, склонившись над пергаментом, и даже не заметила его. Волосы были собраны в пучок, но одна прядь, как всегда, выбилась и упала на щёку. Она машинально заправила её за ухо — быстрым, раздражённым движением. Билл отвёл взгляд и пошёл дальше. Но где-то глубоко внутри, под слоем профессиональной брони и намеренного безразличия, уже зрело понимание: эта девушка не выходила у него из головы не потому, что он беспокоился о её квалификации. И чем дольше он пытался это отрицать, тем сильнее она там укоренялась. --- Специалиста по кровавой магии звали Марта Вейн. Она появилась в Гринготтсе в пятницу утром — невысокая, сухощавая женщина лет шестидесяти, с седым ёжиком волос и взглядом, который, казалось, видел насквозь не только человека, но и его ближайших предков до седьмого колена. Мантия на ней была старомодного покроя, тёмно-бордовая, с высоким воротником, и пахло от неё сушёными травами и чем-то металлическим — как от старых монет. Лира знала это имя. Марта Вейн консультировала Отдел тайн по вопросам запрещённых ритуалов, читала закрытые лекции в Хогвартсе для старших курсов и, по слухам, лично участвовала в разборе артефактов, найденных в поместье Малфоев после войны. Получить её на консультацию было почти невозможно — её время ценилось на вес гоблинского золота. Билл встретил её у входа в хранилище и проводил в их рабочее крыло. Лира уже ждала там, разложив амулеты и все свои записи. — Мисс Роуэн, — представил он её, когда Марта вошла. — Специалист по кельтским рунам из Министерства. Это она расшифровала третий слой. Марта окинула Лиру цепким взглядом, задержавшись на мгновение дольше, чем того требовала простая вежливость. Затем кивнула — сухо, но без пренебрежения. — Показывайте. Следующие два часа Лира провела, объясняя свои выводы. Марта слушала молча, изредка задавая уточняющие вопросы — точные, как удары скальпеля. Билл стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и почти не вмешивался. — Вы правы, — сказала наконец Марта, откладывая лупу. — Это кровавая магия. Причём древняя, добританийская. Такой тип ритуалов использовали друиды для создания «связанных слуг». Не рабов в привычном понимании — скорее, добровольных последователей, которые проходили через ритуал, чтобы доказать преданность вождю или божеству. Амулет — ключ. Надевший его и проливший кровь становился... не совсем человеком. Сохранял разум, но терял волю. — Насколько это опасно сейчас? — спросил Билл. — В умелых руках — смертельно опасно, — Марта откинулась на спинку стула. — Но для активации нужен не только амулет. Нужно знать ключевое слово и точную последовательность ритуала. Без этого — просто древний кусок серебра. Она поднялась, оправляя мантию. — Я составлю заключение для банка. Рекомендую классифицировать амулеты как «условно опасные» и хранить в изолированном хранилище. Без доступа для рядовых сотрудников. — Благодарю, миссис Вейн, — Билл шагнул к двери, чтобы проводить её. Марта задержалась на пороге и обернулась к Лире. — Мисс Роуэн. Ваша расшифровка Огама выполнена на высоком уровне. Я редко вижу такую тщательность у молодых специалистов. Лира сдержанно кивнула. — Благодарю, миссис Вейн. Это моя работа. Марта хмыкнула — впервые за всё время на её лице промелькнуло что-то похожее на одобрение — и вышла. Билл проводил её до портала, вернулся через десять минут и остановился в дверях её каморки. — Хорошая работа, мисс Роуэн, — сказал он. — Теперь оформляйте финальное заключение для архива. Когда закончите — зайдите ко мне, обсудим дальнейшие задачи. И ушёл. Лира проводила его взглядом и позволила себе короткий, почти беззвучный выдох. Она сделала это. Расшифровала Огам, разобрала трёхслойную защиту, привлекла лучшего специалиста по кровавой магии в стране и получила её одобрение. Вся работа заняла десять дней вместо двух недель. Она имела полное право собой гордиться. --- В обеденный перерыв Лира спустилась в банковскую столовую — мрачноватое помещение с низкими потолками, где пахло железом и чем-то пряным из гоблинской кухни. Она редко ела здесь, предпочитая брать что-то с собой в каморку, но сегодня хотелось сменить обстановку. За одним из столов уже сидели Томас и Мира. Томас что-то увлечённо рассказывал, размахивая вилкой, а Мира слушала с выражением лица человека, который размышляет, не применить ли заклинание немоты. — Лира! — Томас заметил её и радостно замахал рукой. — Иди к нам! Я как раз рассказывал, как вчера чуть не уронил урну с прахом какого-то древнего гоблина. Мистер Уизли сказал, что если бы я её разбил, меня бы заставили лично извиняться перед его потомками. А их, представляешь, человек двадцать, и все работают в банке! Лира села рядом, поставив поднос с чаем и сэндвичем. — И как, извинился бы? — Пришлось бы, — вздохнул Томас. — Но я не уронил! Почти. В общем, всё обошлось. — У тебя талант попадать в истории, — заметила Мира, отпивая из кружки. — Кстати, Лира, я слышала, ты произвела впечатление на Марту Вейн. Это дорогого стоит. Она обычно смотрит на всех как на тараканов, которых нужно раздавить. — Она была... сдержанно одобрительна, — Лира пожала плечами. — Это высшая похвала из возможных, — хмыкнула Мира. — А Уизли? Оценил? — Сказал «хорошая работа». — Два слова? — уточнил Томас. — Всего два? После того, что ты сделала? — Он не слишком щедр на слова, — Лира откусила сэндвич. — Да уж, — Томас покрутил головой. — Я иногда думаю, что он вообще разучился разговаривать с людьми. С гоблинами у него получается лучше. Может, он сам наполовину гоблин? — Не говори ерунды, — одёрнула его Мира. — Просто он... — она замялась, подбирая слова. — После войны многие изменились. А у него ещё…ну с Флёр Делакур не сложилось. Лира чуть не поперхнулась чаем. Она не знала. Вернее, слышала что-то краем уха ещё в Министерстве — сплетни о том, что старший Уизли был связан с вейлой, — но не придавала значения. Личная жизнь наставника её не касалась. — Не сложилось? — переспросил Томас с любопытством щенка, которому показали кость. — А что случилось? — Не твоё дело, — отрезала Мира. — Я просто к тому, что у каждого свои причины быть... таким. Она бросила быстрый взгляд на Лиру, и в этом взгляде промелькнуло что-то похожее на предостережение. Или на намёк. Лира не успела расшифровать — Мира уже поднялась, забирая поднос. — Ладно, мне пора в архив. Томас, не сломай ничего до конца дня. — Я постараюсь! — крикнул он ей вслед и повернулся к Лире. — Слушай, а ты правда работала с Эдрианом Митчеллом? Я читал его статью по скандинавским защитным вязям — очень круто. Вы друзья? — Коллеги, — ответила Лира. — Вместе стажировались, когда я только пришла в Министерство. Хороший специалист. — А вы... — Томас замялся, явно не зная, как сформулировать вопрос. — Ну, вы просто коллеги или?.. Лира подняла бровь. — Томас, ты пытаешься выяснить, состою ли я в отношениях с Эдрианом Митчеллом? Он покраснел до корней своих рыжих волос. — Нет! То есть... я просто... Мира сказала, что видела вас вместе в Косой аллее в субботу, и вы так хорошо смотрелись, и я подумал... — Мира слишком наблюдательна, — Лира допила чай и поднялась. — Нет, Томас. Мы с Эдрианом просто коллеги. И друзья. Не более. — А, — выдохнул он с явным облегчением, причины которого Лира предпочла не анализировать. — Ну, это... хорошо. То есть, я рад, что у тебя есть друзья. В Министерстве. Это важно. Лира покачала головой и направилась к выходу из столовой, оставив Томаса дожевывать свой обед в одиночестве. Она не заметила, что за соседним столиком, спиной к ним, сидел Билл Уизли. И что он слышал каждое слово. --- Билл не специально подслушивал. Он просто сидел в углу столовой, просматривая какие-то документы, когда они вошли. Томас, как обычно, говорил громче, чем следовало. Мира вставляла свои едкие комментарии. Лира отвечала спокойно и коротко. Он не собирался слушать. Но когда Томас задал тот самый вопрос, Билл замер. «Вы просто коллеги или?…» И ответ Лиры — чёткий, спокойный, без колебаний. «Нет, Томас. Мы с Эдрианом просто коллеги. И друзья. Не более.» Он медленно выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Затем одёрнул себя. Это ничего не меняло. Она свободна — и что с того? Он всё ещё её наставник. Она всё ещё младше на пять лет. У неё вся карьера впереди, а он — человек, который предпочитает общество проклятых артефактов обществу живых людей. Ничего не изменилось. Он повторил это про себя несколько раз, но лёгкость в груди — неуместная, раздражающая, совершенно непрофессиональная — никуда не делась. --- В понедельник Лира пришла в Гринготтс с готовым финальным отчётом. Двадцать страниц аккуратного текста, схемы, ссылки на источники, заключение Марты Вейн и собственные рекомендации по хранению амулетов. Она положила папку на стол Билла ровно в девять утра. — Финальное заключение по кельтским амулетам, мистер Уизли. Билл взял папку, пролистал — быстро, но внимательно. Лира стояла напротив, выпрямив спину, и ждала. Она знала, что работа выполнена безупречно. Знала, что уложилась в десять дней вместо двух недель. Знала, что даже Марта Вейн, легендарная своим скепсисом, осталась довольна. Билл закрыл папку и поднял на неё глаза. — Хорошо, мисс Роуэн. Я передам в архив. Всё. Лира ждала. Возможно, он скажет, что теперь она готова к чему-то более серьёзному. Возможно, допустит к египетской партии по-настоящему. Возможно, хотя бы признает, что она справилась быстрее и лучше, чем он ожидал. Вместо этого Билл потянулся к стопке пергаментов на краю стола и протянул ей несколько листов. — Дальше займётесь вот этим. Опись бытовых артефактов из хранилища двенадцать-четыре. Там в основном амулеты домашнего обихода, защита от моли, от скисания молока, тому подобное. Нужно проверить классификацию и обновить записи. Лира взяла листы. Взглянула на них. Подняла глаза на Билла. Внутри что-то медленно, но неотвратимо закипало. — Прошу прощения, мистер Уизли, — её голос прозвучал ровно, но в нём появилась стальная нотка, которой раньше не было. — Я правильно понимаю: вы даёте мне опись бытовых артефактов? — Да, — ответил он, уже возвращаясь к своим документам. — Работа несложная, справитесь быстро. — Работа, — повторила Лира, и слово прозвучало как пощёчина, — которую обычно поручают практикантам первого года обучения. Билл поднял голову. В его глазах промелькнуло удивление — мимолётное, тут же сменившееся привычной непроницаемостью. — Мисс Роуэн... — Я расшифровала трёхслойную кровавую магию на артефактах шестого века, — перебила она. Голос оставался спокойным, но внутри всё дрожало от сдерживаемого возмущения. — Я сделала это за десять дней вместо двух недель. Я получила одобрение Марты Вейн, которая, насколько мне известно, за последние пять лет не похвалила ни одного молодого специалиста. А вы даёте мне... амулеты от моли. Она сделала шаг вперёд и положила листы с описью обратно на его стол. — Мистер Уизли. Я пришла в Гринготтс не для того, чтобы выполнять работу, с которой справится любой выпускник Хогвартса с «Удовлетворительно» по чарам. Я пришла за опытом. За настоящей работой. Если вы считаете, что я не готова к ней — скажите прямо. Но не нужно прикрываться вежливыми формулировками и сбрасывать на меня то, что вам самому лень делать. В комнате повисла тишина. Билл медленно отложил перо. Поднялся со стула — не резко, но в этом движении была скрытая угроза, как у зверя, который пока не нападает, но даёт понять, что может. — Вы закончили, мисс Роуэн? — Вполне. — Тогда послушайте меня, — его голос стал ниже, жёстче. — Вы хороший специалист. Да, вы справились с амулетами быстро и качественно. Я это вижу. Но опыт — это не только умение разбирать сложные руны. Опыт — это в том числе способность делать рутинную работу не закатывая глаз. Способность понимать, что в Гринготтсе нет «ерундовых» задач. Амулет от моли, который вы так презрительно упомянули, может оказаться замаскированным проклятием. И если вы этого не заметите, потому что сочтёте задачу ниже своего достоинства, пострадают люди. Он опёрся руками о стол, нависая над ней. — Я не сбрасываю на вас то, что мне лень делать. Я даю вам то, что считаю нужным на данном этапе. И если вас это оскорбляет — возможно, вам стоит задуматься, зачем вы вообще сюда пришли. За опытом? Или за тем, чтобы вам постоянно говорили, какая вы исключительная? Лира почувствовала, как кровь прилила к щекам. Но она не отвела взгляда. — Я пришла сюда учиться, — сказала она, и её голос прозвучал на удивление твёрдо. — Но учиться можно только у того, кто уважает ученика. А вы, мистер Уизли, с первого дня относитесь ко мне как к обузе. Как к «стажёру», которого вам навязали и которого нужно чем-то занять. Вы ни разу не дали мне понять, что видите во мне равного специалиста. Даже когда я доказала, что справляюсь не хуже вас. — Равного? — Билл выпрямился, и в его глазах промелькнуло что-то острое. — Вы хотите, чтобы я относился к вам как к равной? Вы работаете в этой сфере год. Я — пятнадцать лет. Вы разобрали один кельтский артефакт. Я обезвредил больше проклятий, чем вы видели в своей жизни. О каком равенстве речь? Лира сжала зубы. Внутри всё кипело, но она заставила себя дышать ровно. — О равенстве уважения, — произнесла она чётко. — Не опыта. Уважения. Вы можете быть опытнее меня в сто раз, мистер Уизли, но это не даёт вам права смотреть на меня сверху вниз. Я не практикантка. Я не стажёр. Я специалист Министерства магии, и я заслуживаю, чтобы ко мне относились соответственно. Она взяла со стола листы с описью. — Я выполню эту работу. Потому что я профессионал. Но не думайте, что я не вижу, что вы делаете. И вышла, аккуратно закрыв за собой дверь — без хлопка, без демонстрации. Просто закрыла. В коридоре она прислонилась к холодной каменной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали — она сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. Она сказала то, что думала. Впервые за всё время. И, Мерлин её побери, ей было всё равно, что он теперь о ней подумает. --- Билл остался стоять у стола. Он слышал, как стихли её шаги в коридоре. Слышал, как где-то далеко проехала тележка с золотом. Слышал собственное дыхание — тяжёлое, как после схватки. Она была права. Не во всём. В чём-то — нет. Опыт нельзя сбрасывать со счетов, и субординация в Гринготтсе существовала не для того, чтобы тешить чьё-то самолюбие. Но в главном она была права. Он действительно смотрел на неё сверху вниз. С первого дня. Сначала — потому что она опоздала, и он решил, что перед ним очередная министерская девочка, не привыкшая к настоящей работе. Потом — потому что она оказалась умнее, чем он ожидал, и это его... испугало. Испугало. Он, Билл Уизли, прошедший египетские гробницы и войну, испугался двадцатидвухлетней девушки, которая просто хорошо делала свою работу. Потому что если признать, что она хороша — по-настоящему хороша, — придётся признать и то, что она ему нравится. А это недопустимо. Он опустился на стул и потёр лицо ладонями. Шрамы под пальцами были грубыми и привычными. «Я не практикантка. Я не стажёр. Я специалист Министерства магии, и я заслуживаю, чтобы ко мне относились соответственно». Она сказала это, глядя ему прямо в глаза. С прямой спиной. С дрожащими от гнева руками, которые она пыталась спрятать. И была чертовски красива в этот момент. Билл выругался сквозь зубы — тихо, почти беззвучно. Всё стало только сложнее.