Глава 6. Шрамы прошлого

Билл не помнил, как дошёл до кабинета. Ноги несли его сами — через коридоры, мимо гоблинов и сотрудников, которые что-то говорили ему вслед. Он не слышал. В ушах всё ещё стоял гул схлопнувшегося заклятия, а перед глазами — она. Лира. Стоящая над пульсирующей шкатулкой, с палочкой в руке, одна посреди пустого холла. Дверь кабинета захлопнулась за ним с глухим стуком. Он опёрся ладонями о стол, опустил голову и закрыл глаза. Дышал. Медленно. Глубоко. Как учили когда-то в Египте, после первой встречи с живым проклятием в гробнице. Вдох — пауза — выдох. Вдох — пауза — выдох. Не помогало. Внутри всё кипело. Ярость — густая, горячая, первобытная — расползалась по венам, требуя выхода. Он сжал край стола так, что побелели костяшки. Она полезла туда. Одна. Без подготовки, без прикрытия, без единого шанса на спасение, если бы шкатулка сработала иначе. Поставила детский «Протего» против артефакта с живой рунной вязью и решила, что этого достаточно. Глупая, безрассудная девчонка. Он выпрямился и ударил ладонью по столу. Боль отрезвила, но ненадолго. Ярость никуда не делась — она просто сменила направление. Теперь он злился на остальных. На гоблинов, которые не обеспечили безопасность главного холла. На охрану, которая стояла и смотрела, как артефакт набирает силу. На Томаса, на Миру, на всех сотрудников банка, которые были там и не сделали ничего. Ничего. Кроме неё. Молодая девушка, которая работает здесь меньше трёх недель, оказалась единственной, у кого хватило духа шагнуть вперёд и поставить хотя бы барьер. А он? Где был он? На совещании. В нижних хранилищах. Слишком далеко, слишком занят, слишком уверен, что в главном холле ничего не может случиться. Билл медленно опустился на стул и закрыл лицо руками. Вот оно. Настоящая причина. Он злился не на неё. Не на гоблинов. Не на охрану. Он злился на себя. Потому что опоздал. Потому что, когда вошёл в холл и увидел её там — одну, в круге света от пульсирующей шкатулки, — у него внутри что-то оборвалось. Не профессиональное беспокойство. Что-то другое. Что-то, о чём он не хотел думать. Он мог не успеть. Мог войти на секунду позже. Мог не услышать её предупреждения о зеркальной петле. Мог ошибиться с контрзаклятием. И тогда... Билл отнял руки от лица и уставился в стену. Она была его ответственностью. Сотрудница, которую прислали на стажировку. Талантливый специалист, которого ему доверили обучать. А он с первого дня относился к ней как к обузе, сбрасывал рутину, держал на расстоянии. И сегодня это расстояние едва не стоило ей жизни. --- Он не помнил, сколько просидел так. Может, десять минут. Может, час. В дверь постучали. Он не ответил. Стук повторился, настойчивее. — Уизли, — раздался голос Миры из-за двери. — Я знаю, что ты там. Открой. Билл медленно поднялся и щелчком пальцев снял запирающие чары. Мира вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди. — Ты в порядке? — спросила она без предисловий. — В полном. — Врёшь. Он ничего не ответил. Мира прошла к столу, взяла стул и села напротив. Они знали друг друга семь лет — с тех пор, как она пришла в архив, а он вернулся из Египта после первых признаков того, что война неизбежна. Она была одной из немногих, кто видел его до. И после. — Хочешь поговорить? — спросила она. — Нет. — Тогда я поговорю. — Она откинулась на спинку стула. — Ты повёл себя как последний мерзавец. Сначала наорал на неё при всех, хотя она была единственной, кто сделал хоть что-то. Потом закрыл собой — это, кстати, было очень эффектно, я оценила, — а потом просто ушёл. Она сидит в архиве, Томас её чаем отпаивает. Хорошая девочка. Толковая. И явно не понимает, за что ты на неё взъелся. Билл сжал челюсти. — Я не просил её лезть. — А никто не просил. Она сама. Потому что вокруг стояли двадцать взрослых волшебников и гоблинов, и ни у кого не хватило смелости или ума поставить элементарный барьер. Кроме неё. И знаешь что? Если бы не она, ты бы, возможно, не успел. Артефакт набирал силу. Ещё минута — и он бы сработал. А так она выиграла время. Билл молчал. Мира подалась вперёд, опираясь локтями о колени. — Я понимаю, Билл. Правда, понимаю. После войны ты изменился. Это нормально. Многие изменились. Но ты не просто изменился — ты перестал подпускать к себе людей. Совсем. Работа, отчёты, минимум общения. С гоблинами ты разговариваешь больше, чем с людьми. Он поднял на неё взгляд. Серые глаза были тёмными, почти чёрными в полумраке кабинета. — Ты к чему ведёшь? — К тому, что эта девушка — твоя подопечная. Твоя ответственность. А ты с первого дня ведёшь себя так, будто она тебе мешает. Она хороший специалист, Билл. И она старается. А ты её даже не замечаешь. Повисла тишина. Билл отвёл взгляд первым. Посмотрел в окно, где за мутным стеклом горели магические фонари внутреннего двора. Он провёл ладонью по лицу, задерживаясь на шрамах. Грубые рубцы под пальцами — напоминание о том, кем он стал. О том, что прежнего Билла Уизли больше нет. Непрошеные воспоминания сами нахлынули. — Флёр…она говорила, что я изменился, — его голос звучал глухо, как из-под толщи воды. — После нападения Фенрира. После битвы за Хогвартс. После... всего. Я стал другим. Замкнутым. Она пыталась достучаться — год, почти год. А я не мог. Не мог отпустить то, что случилось. Не мог перестать просыпаться по ночам. Я застрял там. В той ночи. В той войне. Он замолчал. — Она была готова идти дальше, — продолжил он. — Строить семью, жить, радоваться. А я... я не мог. Каждый раз, когда она говорила о будущем, я думал о том, что всё это может исчезнуть в любой момент. Что я не смогу это защитить. И я не мог дать ей то, чего она заслуживала. Себя — прежнего. Того, кто умел смеяться и не вздрагивал от громких звуков. Он поднял голову и встретил взгляд Миры. — Она ушла без скандала. Просто однажды собрала вещи и сказала: «Билл, я люблю тебя, но я не могу ждать вечно, пока ты вернёшься. Ты не возвращаешься». И уехала во Францию. Сейчас она замужем. У неё сын. Она счастлива. И это правильно. Она заслуживала счастья. Не со мной. Мира медленно кивнула. — И ты решил, что проще быть одному. — Да. — Потому что так никого не подведёшь. — Да. — И не потеряешь. Билл сжал зубы и отвернулся. — Я не говорю, что это неправильно, — тихо сказала Мира. — Каждый справляется как может. Но, Билл... — она поднялась и направилась к двери. — Лира сегодня рисковала жизнью, пока все остальные стояли и смотрели. Она не глупая. Она смелая. И она заслуживает, чтобы её наставник относился к ней с уважением. Не как к обузе. Не как к напоминанию о том, что ты кого-то когда-то не уберёг. А как к специалисту, который может стать отличным разрушителем чар, если ему дать шанс. Дверь закрылась. Билл остался один. Он долго сидел в тишине, глядя на погасшие руны шкатулки, которую гоблины уже унесли в изолятор. Мысли крутились по кругу — Флёр, война, Фред, лицо Лиры в свете пульсирующего артефакта. «Билл!» Она назвала его по имени. Впервые. Не «мистер Уизли», а «Билл». И он остановился. Услышал. И остался жив. Билл медленно поднялся, одёрнул мантию и вышел из кабинета. --- Он нашёл её в архивном крыле. Лира сидела за столом Миры, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Волосы выбились из пучка, на щеке — тонкая царапина, которую она, кажется, даже не заметила. Рядом суетился Томас, предлагая то печенье, то ещё чаю, то одеяло. Мира стояла у стеллажей, делая вид, что ищет что-то. Когда Билл вошёл, Томас осёкся на полуслове. Мира бросила на него быстрый взгляд и едва заметно кивнула. Лира подняла голову. Их взгляды встретились. — Мисс Роуэн, — сказал он. Голос прозвучал хрипло, и он прокашлялся. — Можно вас на минуту? Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Затем медленно поставила кружку и поднялась. — Да, мистер Уизли. Они вышли в коридор. Дверь за ними закрылась, отрезая звуки архива. Билл посмотрел на неё. Царапина на щеке. Упрямо вздёрнутый подбородок. Зелёные глаза, в которых всё ещё плескался адреналин пополам с обидой. Он открыл рот, чтобы сказать что-то — что угодно, — но слова не шли. Все заготовленные фразы казались фальшивыми. «Вы хорошо справились» — покровительственно. «Я волновался» — слишком. «Простите» — слишком мало. Лира ждала. Молча. Не отводя взгляда. И тогда он сказал то, что было правдой. Не всей, но хотя бы частью. — Спасибо. За то, что заметили зеркальную петлю. Если бы не вы, я бы... — он осёкся. — Спасибо. Лира моргнула. Явно ожидала другого. — Это моя работа, — ответила она ровно. — Я не могла стоять и смотреть. — Знаю. Повисла пауза. Долгая. Наполненная всем, что осталось невысказанным. — Вы сегодня назвали меня по имени, — вдруг сказал он. Лира чуть покраснела, но не отвела взгляда. — Это сработало. — Я заметил, — уголок его губ дрогнул — почти улыбка. — Можете... продолжать. Если хотите. Она приподняла бровь. — Билл? Её голос, произносящий его имя, прозвучал странно. Непривычно. — Да, — сказал он. — Так лучше. Лира кивнула, всё ещё глядя на него с лёгким недоверием. — Тогда, Билл, — она сделала крошечную паузу перед именем, — возможно, в следующий раз, когда я скажу, что артефакт опасен, вы будете слушать с первого раза. Он почти улыбнулся. Почти. — Возможно. Если вы пообещаете не лезть под активное проклятие в одиночку. — Я поставила барьер. — «Протего» против живой вязи — это не барьер, это вежливая просьба. — Это лучше, чем ничего. — Это лучше, чем ничего, — признал он. — Но в следующий раз — дождитесь меня. Лира посмотрела на него долгим взглядом. Что-то в его тоне, в том, как он это сказал — «дождитесь меня», — заставило её на мгновение замереть. Она не показала этого. Просто кивнула. — Хорошо. В следующий раз — дождусь. Билл выдохнул. Сам не заметил, что задерживал дыхание. — И ещё, — добавил он, уже отворачиваясь, чтобы уйти. — Та опись бытовых артефактов. Вы сделали её за два дня. — Это была простая работа. — Знаю. Но вы сделали её лучше, чем кто-либо до вас. Я это заметил. Он ушёл, не дожидаясь ответа. Лира осталась стоять в коридоре, глядя ему вслед. На душе было странно — смесь облегчения и чего-то ещё, чему она пока не могла подобрать названия.