Глава 11. Тяжелая неделя

Неделя выдалась долгой. Они работали каждый день. Утренние тренировки по щитам — Билл гонял Лиру без жалости, но она и не просила поблажек. К среде «Скутум» держался уже минуту без дрожи, к пятнице она могла удерживать его, отвечая на сложные вопросы и даже двигаясь. Билл хвалил скупо, но в его глазах всё чаще мелькало что-то похожее на гордость. После тренировок — архив с Мирой и Томасом. Потом — изолятор, где они вдвоём изучали шкатулку. Новый слой рун поддавался медленно. Лира проводила часы за расшифровкой, сверяясь со справочниками, которые Мира добывала из закрытых секций архива. Символы были древними — смесь египетской иероглифики, кельтского Огама и чего-то третьего, что она не могла опознать. Билл пробовал проверочные комбинации, но шкатулка больше не реагировала. Замерла. Ждала. — Она ждёт чего-то конкретного, — сказал он в четверг вечером, когда они в очередной раз покидали изолятор ни с чем. — Какого-то ключа. Слова, действия, может, даже присутствия нужного человека. — Тебя? — спросила Лира. — Возможно. Но я, кажется, делаю что-то не так. Она хотела возразить, сказать, что он справится, что они вместе справятся. Но что-то в его лице заставило её промолчать. Усталость. Не та, что проходит после сна, а другая — глубокая, застарелая, та что копится годами. В пятницу Билла вызвали к руководству. Вернулся он мрачным. Ничего не сказал, только сжал челюсти и ушёл в свой кабинет. Лира узнала подробности от Миры: гоблины недовольны. Расследование топчется на месте, результатов нет, а инцидент в главном холле уже оброс слухами. Клиенты нервничают. — Они давят на него, — сказала Мира, покачивая головой. — Хотят результат. Вчера, желательно. Лира ничего не ответила, но вечером, проходя мимо его кабинета, остановилась. Дверь была приоткрыта. Билл сидел за столом, уставившись в документы, и вид у него был такой, будто он не спал несколько суток. Она тихо постучала и вошла. — Билл. Он поднял голову. — Ты ещё здесь? Поздно уже. — Ты тоже. Она прошла и села напротив. — Мира рассказала. Про руководство. Он хмыкнул — без веселья. — Ничего нового. Гоблины всегда хотят результат вчера. — Мы найдём, — Её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Шкатулка открылась один раз. Откроется снова. Просто нужно время. Билл посмотрел на неё долгим взглядом. Что-то в его лице смягчилось. — Ты очень упрямая, знаешь? — Знаю. Это мой главный недостаток. И главное достоинство. Он почти улыбнулся. — Иди домой, Лира. Завтра продолжим. Она кивнула и поднялась. У двери обернулась. — Билл. Мы справимся. Он ничего не ответил, но когда она вышла, в его глазах уже не было той безнадёжной усталости, что минуту назад. --- В понедельник утром Билла снова вызвали на совещание. — Вернусь через час, — бросил он Лире, проходя мимо её каморки. — Посмотри пока сводку от Миры, она вчера что-то раскопала по «Хранителям». И ушёл. Лира взяла сводку и углубилась в чтение. Мира действительно нашла кое-что интересное — упоминание похожего артефакта в частной коллекции французского аристократа в XVIII веке. Шкатулка с живой вязью, которая открылась только перед смертью владельца. В описании символов мелькнуло знакомое сочетание — Отал-Райдо-Дагаз. Путь возвращения к истоку. И ещё кое-что. В сноске мелким почерком: «Открывается только тому, кто готов оставить прошлое. Ключ — не в знании, а в действии. Не в словах, а в присутствии». Лира перечитала несколько раз. Не в знании, а в действии. Не в словах, а в присутствии. Не расшифровать, а... быть там? С определённым намерением? Она поднялась и прошла в кабинет Билла. На столе лежали его записи по шкатулке — аккуратные, подробные. И пропуск в изолятор. Он забыл его. Лира взяла пропуск и замерла. Билл на совещании. Неизвестно, когда вернётся. А у неё в руках возможный ключ. Просто проверить одну теорию. Ничего опасного, она не будет применять заклинания, просто попробует... присутствовать. С правильным намерением. Она колебалась минуту. Потом вспомнила лицо Билла после разговора с руководством. Усталое. Загнанное. «Я просто посмотрю. Ничего не буду трогать.» Лира сжала пропуск и направилась к лестнице в подземные уровни. --- В изоляторе было тихо и холодно. Шкатулка стояла на постаменте — тёмная, молчаливая, с замершими рунами. Лира подошла ближе, но осталась на расстоянии вытянутой руки. Просто смотрела. И думала. Присутствие. Намерение. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться не на рунах, не на формулах, а на том, что чувствовала последние дни. Желание помочь. Желание разобраться. Желание, чтобы у Билла получилось, чтобы это расследование сдвинулось с мёртвой точки, чтобы он перестал ходить с этим загнанным выражением лица. Ничего не происходило. Лира открыла глаза. Шкатулка не двигалась. Руны не светились. — Ну давай же, — прошептала она. — Что тебе нужно? Она сделала шаг ближе. Ещё один. Протянула руку, не касаясь, просто держа ладонь над поверхностью. И сосредоточилась снова. Не на себе. На нём. На Билле. На том, что эта шкатулка связана с его прошлым, с Египтом, с чем-то, что он не закончил много лет назад. На том, что ему нужен этот ответ. Шкатулка дрогнула. Чуть заметно. Как будто внутри что-то проснулось. Лира замерла, боясь дышать. Руны на поверхности медленно, нехотя пришли в движение. Они ползли, меняли положение, складывались в новый узор, не такой, как в прошлый раз. Более сложный. Многослойный. Крышка начала приоткрываться. Из щели вырвался свет — яркий, золотистый, тёплый. Лира заворожённо смотрела, как он ширится, заполняет комнату. А потом свет стал жаром. Она поняла это за долю секунды до того, как ударила волна. Жар и сила разошлись от шкатулки, как взрыв. Воздух сгустился, стал плотным, обжигающим. Лира вскинула палочку, выкрикнула заклинание — «Скутум Адамантис!» — и щит вспыхнул вокруг неё. Ровный, плотный, точно такой, каким она научилась его держать за эту неделю. Волна ударила в щит. Лира почувствовала, как её отбрасывает назад — на шаг, на два. Она упёрлась ногами в пол, вцепилась в палочку обеими руками и держала. Держала щит, хотя он трещал по краям. Держала, хотя руки дрожали от напряжения. Сколько это длилось? Секунду? Вечность? Волна схлынула. Свет погас. В изоляторе снова стало тихо. Лира опустила щит и только сейчас почувствовала, как колотится сердце, как дрожат колени, как воздух со свистом входит в лёгкие, кажется она не дышала всё это время. Она посмотрела на свои руки. Целые. На палочку — целая. На шкатулку... Шкатулка лежала открытой. Внутри, на тёмном бархате, покоился небольшой свиток. И в этот же миг дверь изолятора с грохотом распахнулась. — ЛИРА! Он ворвался в комнату — бледный, с бешеными глазами, тяжело дышащий. Мантия съехала с плеча. В руке — палочка, готовая к бою. Он обшарил взглядом помещение — шкатулка, постамент, она. Живая. Билл пересёк комнату в три шага и остановился прямо перед ней. Его трясло. Она видела это — мелкую дрожь в пальцах, сжимающих палочку, в желваках на скулах. — Ты, — выдохнул он, и голос сорвался. — Ты взяла мой пропуск. Спустилась сюда одна. Без предупреждения. К активному артефакту. — Я только хотела проверить теорию, — начала Лира, но голос прозвучал слабо, неуверенно. До неё только сейчас начинало доходить. — Я не думала, что... — Не думала?! — он почти крикнул. — Ты могла погибнуть! Если бы щит не сработал! Если бы я не успел тебя научить! Если бы... Он осёкся. Отвернулся, сделал шаг в сторону, провёл ладонью по лицу. Плечи его поднимались и опускались, он пытался дышать ровнее. Лира стояла молча. Внутри разрастался холод. Она посмотрела на шкатулку — открытую, смирную теперь, но мгновение назад способную убить. Посмотрела на свои руки, всё ещё дрожащие. Представила, что было бы, если бы щит не выдержал. Её затошнило. — Я не подумала, — повторила она тихо, и на этот раз в голосе звучал не вызов, а запоздалый ужас. — Я правда не подумала. Я просто хотела помочь. Найти ответ. Чтобы тебе не пришлось... Она замолчала. Слова застряли в горле. Билл повернулся к ней. Посмотрел долгим, тяжёлым взглядом. Гнев в его глазах всё ещё был, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Что-то, похожее на боль. — Чтобы мне не пришлось что? — спросил он хрипло. — Справляться одному, — прошептала она. — Ты всё время один. С этой шкатулкой. С этим расследованием. С гоблинами. Я хотела... Она не договорила. Потому что он вдруг шагнул к ней и обнял. Не нежно. Не осторожно. Сильно, крепко, до хруста, как будто боялся, что она исчезнет, если отпустить. Одна его рука легла на её затылок, прижимая голову к плечу. Вторая обхватила спину, вжимая в себя. Она почувствовала, как бешено колотится его сердце, прямо напротив её собственного. — Никогда, — выдохнул он ей в волосы. Голос дрожал. — Никогда больше так не делай. Слышишь меня? Никогда. Лира замерла на мгновение. Потом медленно, неуверенно подняла руки и обняла его в ответ за спину, там где под мантией чувствовалось тепло его тела. — Слышу, — прошептала она. — Прости. Он не ответил. Просто стоял, прижимая её к себе, и дышал. Долго. Может, минуту. Может, больше. А потом так же резко отпустил и отступил на шаг. Отвернулся к шкатулке. — Она открылась, — сказал он уже спокойнее, хотя голос всё ещё звучал глухо. — Ты её открыла. Лира смотрела на его напряжённую спину, на то, как он пытается взять себя в руки, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. — Да, — ответила она. — Там свиток. Билл кивнул, не оборачиваясь. — Хорошо. Посмотрим. Вместе. Она подошла и встала рядом — близко, но не касаясь. Плечо к плечу. И он не отодвинулся.