Часть 3

Начался второй день, как я попал в мир исекая по имени Альгейз. Проснулся я от того, что кто-то очень настойчиво и безжалостно долбился в дверь.  — Просыпайся, герой! — раздался знакомый голос.  Я открыл глаза. Две луны исчезли, уступив место мутному серому свету, который сочился сквозь замызганное окно.  Соломенный тюфяк подо мной жалобно скрипнул — даже он, кажется, не хотел, чтобы я вставал.  «Вы живы?» — спросила Милим. Ее зеленое окно всплыло перед глазами с легким запозданием, будто она тоже не выспалась.  — Вроде, — хрипло ответил я, садясь на кровати. Шея затекла, спина болела, а в голове гудело так, будто кто-то играл на барабанах прямо внутри моего черепа.  Стук в дверь становился все настойчивее, громче, и, кажется, злее. Я даже начал различать в нём оттенки — от легкого недовольства до праведного гнева, который бывает только у существ, которых разбудили слишком рано, несмотря на то, что они сами стучат. — Черт возьми, если не откроешь, я вышибу эту дверь. Я серьезно! Голос был низким, раскатистым, с хрипотцой человека, который не привык, чтобы его заставляли ждать или который просто не выспался. Или и то, и другое. Я поспешно побежал открывать несчастную дверь, путаясь в сапогах и проклиная всё на свете — от тюфяка, который норовил подставить подножку, до системы, которая, как назло, не подсказывала, как правильно открываются двери в этом мире. Дёрнул ручку. Дёрнул ещё раз. Только на третий раз сообразил, что дверь открывается не на себя, а от себя, в сторону каменной стены, которая явно не ждала такого поворота событий. Скрипнув петлями, дверь поддалась. За ней стоял мой вчерашний знакомец. Торгвальд Кремень восседал на пороге моей комнаты с видом человека, который только что обошёл всю столицу пешком, выпил кружку местного эля, подрался с гоблином-арендодателем и всё равно успел раньше меня. Его борода сегодня была причёсана — то есть в ней не торчало сухих травинок, хотя крошки от печенья никуда не делись. Вместо вчерашней трубки в руках у него была толстая палка — не посох, нет, именно палка. Сучковатая, тяжёлая, явно сбитая с какого-то бедного дерева, которое не успело убежать. — Доброе утро, герой, — сказал старик, оглядывая меня с ног до головы. — Штаны на месте. Уже прогресс. — Доброе утро, — ответил я, протирая глаза. — Вы всегда так громко стучите в чужие двери? — Только когда хочу, чтобы их открыли, — пожал плечами Торгвальд. — Я ждал тебя полчаса. У меня ноги больные, артрит, ревматизм и ещё несколько болезней, названия которых я забыл, но они точно есть. И все они не любят стоять на пороге. — Простите, — выдавил я, чувствуя, что виноват, хотя толком не понимал в чём. — Прощаю, — отмахнулся старик. — Сегодня. Но в следующий раз буду стучать громче. «Система рекомендует запомнить этот момент», — вклинилась Милим, и её окно зажглось где-то на периферии зрения — тускло, сонно, но довольно ехидно. «Торгвальд Кремень — один из тех, кто помнит старый мир. Он может быть полезен. Или нет. Система ещё не решила». — Сегодня у нас много дел, — сказал Торгвальд, переступая порог. Сапоги его гулко застучали по половицам, и мне показалось, что весь хостел вздохнул с облегчением — старик был тяжелее, чем казался. — Это какие? — не понял я, все еще находясь в полусне. Голова гудела, глаза слипались, а Милим мерцала где-то на периферии, явно получая удовольствие от моего состояния. Кажется, у неё было хобби — наблюдать, как я страдаю по утрам. — Как какие? — спросил старик, бросив на меня удивленный взгляд. Он даже остановился на пороге и развернулся всем корпусом — торжественно, как учитель перед важной лекцией. — А кто вчера заявил, что станет Лордом Демонов? Кто обещал вернуть Альгейзу его былую славу? Кто собирался перевернуть бюрократию с ног на голову? — Я? — выдавил я, чувствуя, как Милим ехидно засветилась зелёным где-то под левым ухом. «Система подтверждает, — вклинилась она, и её окно радостно мигнуло, — именно этот попаданец. Сайта Лаэль Сорэн. Три единицы магии. Нулевые шансы на успех. И необъятная самонадеянность. Система впечатлена». — Ты, — кивнул Торгвальд, и в его чёрных глазах-бусинках заплясали смешливые огоньки. — Так что, герой, добро пожаловать в день второй. Сегодня мы начинаем твой путь к трону. — Какой трон? — спросил я, подозревая подвох. — Трон Лорда Демонов, — невозмутимо ответил старик, поправляя бороду. — Пока что он занят. То есть не занят. То есть свободен, но на него очередь. Ты, вообще, записался? — Я даже не знал, что надо записываться. — Вот! — Торгвальд поднял указательный палец к потолку, и мне показалось, что даже кристаллы замерцали внимательнее. — Первое, что мы сделаем — запишем тебя в очередь на титул. Потом — медосмотр. Потом — зелёное удостоверение. Потом — подадим заявку на регистрацию тебя как Лорда Демонов. Потом — заявление на открытие Тёмной Фракции. Потом — разрешение на использование магии в злых целях. Потом — форму № 7-З «Зло с человеческим лицом». Потом — справку об отсутствии судимости. Потом — ещё два десятка форм. Потом, если мы всё это заполним и никто не умрёт от скуки, — твоё дело рассмотрит комиссия. — Комиссия? — Четыре эльфа, два гнома, один дракон (на удалёнке) и женщина-гоблин, которая принимает окончательное решение. — И сколько это займёт времени? — По стандарту — от трёх до пяти месяцев, — Торгвальд вздохнул и почесал затылок. — Но я знаю пару лазеек. Пункт 12.4, например. Я замер. Пункт 12.4. Что-то в этом звучании было… знакомое. — Какой пункт? — спросил я, чувствуя, как Милим напряглась — её окно перестало мерцать и застыло неподвижно. — О, это ты ещё узнаешь, — таинственно улыбнулся старик. — Но не сегодня. Сегодня у нас медосмотр и очереди. Много очередей. Так что пошли, герой. Время — бумаги, а бумаги ждать не любят. Он развернулся и зашагал по коридору, гулко стуча сапогами. Я остался стоять на пороге, чувствуя, как утро окончательно вступает в свои права. «Система рекомендует следовать за проводником, — сухо заметила Милим. — Потеряться в Верейне легко. Выйти из него — почти невозможно. Система проверяла. Два раза». — И как ты вышла? «Система не выходила. Система нашла ошибку в навигации и перезагрузилась. С тех пор не ходит в незнакомые места без карты». — У тебя есть карта? «Была. Система её потеряла. В бюрократической неопределённости». Я вздохнул и пошёл за Торгвальдом, чувствуя, как сапоги, чудесным образом появившиеся на мне вчера, привычно скрипят, а спина настойчиво напоминает о вчерашнем падении. Второй день в Альгейзе начинался с того, что мне предстояло исполнить обещание, которое я дал Торгвальду и этому миру.  Стать Лордом Демонов. Или умереть в очереди за справкой. Что наступит раньше — пока не знал никто.  — Кстати, я заметил, у тебя появилась система? — спросил Торгвальд, когда мы вышли из хостела. Он наклонился ко мне и прищурил свои черные глаза-бусинки, отчего стал похож на старого филина, который решает, стоит ли съедать добычу сейчас или подождать до ужина. — Вижу, как ты на пустое место пялишься. У всех попаданцев так.  Я замер.  — Да, — сказал я осторожно, чувствуя, как Милим напряглась где-то на периферии сознания. Её окно не зажглось — она наблюдала. — Вчера ночью.  — И что она тебе дала? — Торгвальд выпрямился и опёрся на свою сучковатую палку, всем видом изображая безразличие. Но в его глазах плясали те самые огоньки — любопытства, смешанного с чем-то ещё. Может быть, надеждой. А может быть, просто желанием услышать что-нибудь абсурдное. Я помолчал секунду, собираясь с духом. Признаваться в своём позоре вслух было как-то… неловко. Даже перед стариком, который вчера признался, что убил Лорда Демонов дубинкой, пока тот пил ромашковый чай. — Микро-магию, — выдавил я. — Три единицы из ста. Торгвальд замер. Буквально превратился в статую — с палкой, с бородой, с прищуренными глазами. Даже ветер, который до этого трепал его седые волосы, вдруг потерял интерес и утих. — Три единицы? — переспросил он голосом, в котором смешались удивление, восхищение и что-то подозрительно похожее на плохо скрываемую радость. — Три, — подтвердил я, чувствуя, как горят щёки. — Три единицы магического резерва из ста? — Из ста. — И ты можешь… — Зажечь свечу один раз. После чего мне нужен отдых. — Я решил добить старика окончательно. — Ещё я могу нагреть кружку с чаем на два градуса и создать искру размером с песчинку. Торгвальд молчал. Секунду. Другую. Третью. А потом он рассмеялся. Не так, как вчера — громко, раскатисто, на всю площадь. Нет. Сегодня он смеялся тихо, почти беззвучно, трясясь всем телом и вытирая выступившие слёзы рукавом. Смеялся так, что его палка застучала по брусчатке, а борода ходила ходуном, теряя драгоценные крошки печенья. — Три единицы, — прохрипел он сквозь смех. — Три! А я-то думал… я думал, хуже уже некуда! Оказывается, есть куда! — Вы рады? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает то самое знакомое раздражение, которое я испытывал каждый раз, когда начальник в колл-центре требовал от меня «радостного тона». — Я весел, парень, — ответил Торгвальд, наконец справившись с приступом смеха. — Это разные вещи. Я весел, потому что ты с этим набором собрался стать Лордом Демонов. Это… это даже не абсурд. Это искусство. Высший пилотаж самоубийственной глупости. «Система разделяет эту оценку, — внезапно подала голос Милим, и её окно зажглось перед глазами с лёгким ехидным мерцанием. — Попаданец Сайта Лаэль Сорэн обладает уникальным сочетанием низких характеристик и необоснованной самонадеянности. Система не видела такого за… за долгое время». — И давно она у тебя? — спросил Торгвальд, косясь на моё правое плечо, где, видимо, видел то, что я видел только внутренним взглядом. — С сегодняшнего дня, — ответил я. — И имя у неё есть. — Имя? — старик поднял бровь. — Системы обычно имён не имеют. Они просто… системы. — Эта имеет. Милим, — сказал я, чувствуя, как Милим довольно замерцала. Торгвальд замер. Его глаза расширились. Он медленно выпрямился, опираясь на палку, и уставился на меня с таким выражением, будто я только что сообщил ему, что вчерашний тролль на самом деле — заколдованный принц. — Милим? — переспросил он шёпотом. — Ты назвал свою систему в честь Милим Нава? Демонического лорда? — Вы знаете этого персонажа? — спросил я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство. Откуда старику из магического мира знать аниме? — Знаю ли я Милим Нава? — переспросил он, и в его голосе вдруг пропала вся насмешка. — Парень, несколько лет назад один попаданец — такой же, как ты, только ещё более безумный — притащил с собой целую стопку книг с картинками. «Манга», — назвал он их. Сказал, что в его мире это такие истории. И там была одна... про слизь, кажется. И про девочку с рожками, которая ест мёд и уничтожает армии. — Вы читали мангу? — я не верил своим ушам. — Не читал, — отмахнулся Торгвальд. — Тот попаданец показывал мне картинки. Очень эмоционально. Рассказывал про какого-то Римуру, про демонических лордов, про систему, которая разговаривает. Я тогда подумал: «Вот же чушь». А теперь, значит, сижу и слушаю, как новый попаданец называет свою систему Милим. — И что стало с тем попаданцем? — Умер, — коротко ответил Торгвальд. — В очереди за справкой. Сердце не выдержало. Или душа. Или и то, и другое. — Жестокая смерть. — Обычная, — поправил старик, в его голосе не было ни капли той утренней бодрости, которая звучала ещё минуту назад. Только тихая, выветренная годами усталость человека, который слишком часто провожал попаданцев в последний путь. Или, что хуже, — в последнюю очередь. — Для этих мест — обычная. Он помолчал секунду, глядя куда-то поверх моей головы — туда, где в сером утреннем небе медленно таяли последние звёзды. Я не знал, о ком он думал. О том безумце с мангой? О себе? Или о ком-то третьем, кого я никогда не встречу, потому что его уже нет? А потом старик тряхнул головой, как старый пёс, отряхивающийся после дождя, и его лицо снова приняло привычное ворчливое выражение. — Ну ладно, идем! — он так резко шлепнул меня по плечу, что я подпрыгнул на месте, а Милим тревожно мигнула на периферии зрения, видимо, проверяя, не сломалась ли у меня какая-нибудь важная кость. — Опоздаем еще.  Город Верейн понемногу просыпался — из окон выглядывали сонные лица, где-то лаяла собака (или не собака), а на углу гном в засаленном фартуке открывал лавку с магическими кристаллами. Он взглянул на нас, вздохнул и покачал головой — то ли осуждая нашу раннюю прогулку, то ли предчувствуя, что день будет тяжёлым. Кристаллы в его витрине мерцали тусклым, экономным светом — синие, зелёные, один жёлтый, похожий на засохший лимон. Рядом с ними лежала табличка: «Кристаллы оптом и в розницу. Скидки для героев (при предъявлении справки формы № 7-Г)». Я уже ненавидел эту форму, хотя понятия не имел, что это такое. — Не думай об этом, — посоветовал Торгвальд, перехватив мой взгляд. — В Альгейзе слишком много форм, чтобы ненавидеть их все. Иначе сойдёшь с ума быстрее, чем дождёшься одобрения заявки. — А на что можно надеяться? — спросил я, ускоряя шаг, чтобы не отставать. — На то, что когда-нибудь тебе не понадобится ни одна из них, — ответил старик. И добавил, не оборачиваясь: — Но это не про тебя. Ты же будешь Лордом Демонов, а у них свои формы. Ещё более страшные. «Система подтверждает, — вклинилась Милим, и её окно довольно замигало на ходу. — Форма № 666/Д «Декларация о намерениях злого гения». Форма № 13/Ч «Чёрная метка (с описью имущества)». Форма № 0/А «Аннигиляция мира — заявление на отпуск». Система может продолжать». — Не надо, — попросил я. «Система продолжит в уме. Для себя». Второй день в Альгейзе только начинался. И он уже обещал быть долгим. Мы шли по узкой улочке, вымощенной тёмным, почти чёрным камнем, который блестел после ночной влаги, как спина старого кита. Из труб на крышах поднимался дым — не магический, обычный, печной. Кто-то готовил завтрак, кто-то грел воду, а кто-то, возможно, сжигал неудачно заполненные бланки. В этом городе последнее казалось самым вероятным. — А далеко ещё? — спросил я, перешагивая через лужу, которая нагло заняла половину мостовой. В Питере я такие лужи ненавидел. Здесь они вызывали у меня смутную благодарность — хотя бы напоминали о доме. — Недалеко, — буркнул Торгвальд, не сбавляя шага. — Вон то серое здание за площадью. Видишь? Я прищурился. В конце улицы, за маленькой площадью с каким-то засохшим фонтаном (табличка гласила: «Временно отключён в связи с экономией воды»), высилось трёхэтажное здание из серого камня. Оно не было красивым. Оно было… внушительным, как судебный пристав, как налоговое уведомление, как взгляд начальника, когда ты снова опоздал на смену. На фасаде висела огромная вывеска, испещрённая мелким текстом. Я успел прочитать только первые строки: «Главное управление по делам перемещённых лиц. Часы работы: 8:00–17:00. Обед: 13:00–14:00. В пятницу — сокращённый день. В праздники — выходной. В предпраздничные дни — работаем, но не работаем». Последнее меня особенно порадовало. Логика Альгейза была мне понятна. И от этого становилось страшно. — И много там народу? — спросил я, чувствуя, как внутри завязывается привычный узел тревоги. В колл-центре очередь из клиентов, ожидающих ответа, всегда вызывала у меня одно желание — залезть под стол и не вылезать до пенсии. — Сегодня? — Торгвальд задумался. — Должно быть немного. Обычно попаданцы приходят во второй половине дня. Утром они или плачут, или спят, или пытаются найти дорогу обратно в свою лужу. Ты первый. — Первый? — я даже остановился от неожиданности. — То есть я… единственный? — Пока единственный, — поправил старик. — Но к обеду, возможно, подтянутся ещё двое-трое. Вчера были сообщения о выпадении в люк и в какую-то мусорку, так что готовься. Очередь будет.  — Это радует, — сказал я без всякой радости. «Система фиксирует: уровень сарказма у попаданца повышается пропорционально приближению к серому зданию, — заметила Милим. — Это нормальная защитная реакция. Система рекомендует дышать глубже и не биться головой о стены. Стены в Альгейзе зачарованы на отскок». — Спасибо, Милим, — вздохнул я. «Не за что. Система всего лишь заботится о сохранности своего носителя. Если носитель повредит голову, система не сможет получать качественные данные. А система любит качественные данные». — О чем вы там разговариваете? — спросил Торгвальд, бросив на меня косой взгляд. В его глазах плясали смешливые огоньки — старик явно получал удовольствие от того, что я выгляжу как человек, который разговаривает сам с собой — Да так, — отмахнулся я. — Советует, чтобы я не бился головой об стены.  — Разумный совет, — кивнул Торгвальд. — Стены здесь и правда крепкие. Я проверял, лет двести назад, когда очередной попаданец пытался объяснить мне, что его система обещала гарем, а получил он только три бланка и направление в хостел. Он тогда тоже хотел биться головой. — И что, ударился? — Ага. Стена не пострадала. А вот у него на лбу шишка неделю не проходила. И форму он заполнял криво, потому что голова болела. Ему потом пришёл отказ по титулу из-за неразборчивого почерка. Так что советы твоей системы пропускай через себя, но не буквально. — Учту на будущее, — сказал я и усмехнулся.  Тем временем, мы все приближались к Центру адаптации. Через пять минут ходьбы, преодолев ещё одну узкую улочку с вывеской «Ремонт магической обуви — быстро, дёшево, но с непредсказуемым результатом», мы наконец остановились перед серым зданием. Вблизи оно выглядело еще более угнетающе, чем издалека.  Каменные стены, узкие окна с мутными стёклами, массивная дверь с табличкой «Вход только для перемещённых лиц и их сопровождающих». Над входом, под самой крышей, застыли каменные гаргульи — не злые, нет, просто уставшие. Как будто они тоже работали здесь без отпуска последние несколько сотен лет и теперь мечтали только об одном — чтобы их перевели в другой отдел. — Ну вот мы и на месте, — сказал Торгвальд, останавливаясь у входа и опираясь на палку. — Храм справок. Алтарь очередей. Приют потерянных душ и неправильно заполненных бланков. — Вы так говорите, будто сами его ненавидите. — А кто сказал, что я его не ненавижу? — старик пожал плечами. — Я здесь работаю тысячу лет. У меня есть право ненавидеть своё рабочее место, как у тебя было право ненавидеть свой колл-центр. Я хотел возразить, но передумал. Он был прав. — Ладно, — сказал я, собираясь с духом. — Пошли. — Постой. — Торгвальд опустил палку, преграждая мне путь. — Прежде чем мы зайдём, запомни три правила Центра адаптации. — Какие? — Первое: никогда не бери ручку у чиновника. У них ручки зачарованы. Одна опечатка — и ты должен гильдии магов до конца жизни. — А если я напишу без ошибок? — Всегда найдётся ошибка, которую можно дорисовать, — усмехнулся старик. — Второе правило: не пей воду из кулера. Говорят, в прошлом году один попаданец выпил стакан и три дня говорил только стихами на древнем эльфийском языке.  — И что с ним стало? — Умер от стыда, — серьёзно ответил Торгвальд. — Но это не точно. Возможно, его убили коллеги. Стихи были очень плохие. Мне начинало казаться, что умереть в этом мире можно от всего угодно. От неправильно заполненного бланка, от чужой ручки, от глотка воды из кулера, от плохого стихосложения на чужом языке. Смерть здесь поджидала за каждым углом, пряталась в каждой форме и дремала в каждой очереди. — Третье правило, — продолжал Торгвальд, не замечая моих мрачных мыслей. — Если кто-то предложит тебе «особый ускоренный вариант прохождения очереди» — беги. Это гоблины-мошенники. Возьмут золото, оформят ускорение, а потом ты узнаешь, что записался в очередь на кастрацию. Формально.  — А если я человек? — Для гоблинов все клиенты одинаковы, — вздохнул старик. — Запомнил? — Запомнил. — Тогда пошли. — Он толкнул дверь. — И да пребудут с тобой боги. Или их юридические представители. Кто первый попадётся. «Система зафиксировала три полезных совета, — объявила Милим, и её окно довольно мигнуло зелёным. — Система рекомендует соблюдать их с особой тщательностью. Особенно пункт о ручках. Система не хочет, чтобы её носитель влез в вечный долг из-за кривой буквы "ё"». — У неё что, опять комментарии? — спросил Торгвальд, заметив, как я замер на секунду. — Комментирует, — признался я. — Говорит, что не хочет, чтобы я влез в долги из-за «ё». — Умная система, — хмыкнул старик. — Жаль, что бесполезная. «Система оскорблена, — заявила Милим, и её буквы стали чуть крупнее. — Система полезна. Система помогает заполнять формы. Система рекомендует носителю не слушать оскорбления от местных... от местных... система подбирает корректный термин...» — Она ищет слово, чтобы вас обозвать, — перевёл я. — Передай ей, что я старше неё в тысячу раз. «Система не принимает аргументы о возрасте. Система — это...» — Хватит, — махнул рукой я, — а то начнете тут выяснять, кто из вас древнее. Идем уже.  Мы переступили порог. И мир снаружи — серый, зелёный, с двумя лунами — остался позади. Внутри Центра адаптации царил свой собственный мир. Мир жёлтого света от магических кристаллов на потолке, длинных коридоров с табличками «Коридор А», «Коридор Б», «Коридор В — тупик, разворачивайтесь», мира запаха старой бумаги, чернил и чужого отчаяния. Где-то вдалеке монотонно стучал механизм — то ли часы, то ли большой штамп, которым чиновники ставили печати на бесконечные бланки. Где-то рядом кто-то плакал — тихо, безнадёжно, как человек, который понял, что его справка потерялась навсегда. — Куда сначала? — спросил я, оглядываясь по сторонам. — Для начала нужно подать заявление о намерении стать Лордом Демонов, — ответил Торгвальд. — Это в окно 13 — Особые заявления. Идём. Он зашагал по коридору, и я пошёл за ним, чувствуя, как Милим пульсирует — она явно была взбудоражена. Или просто перезагружалась. В этом мире непонятно было уже ничего. Впереди, в конце длинного коридора, маячила табличка с большим номером «13». А под ней — очередь. Длинная очередь из таких же, как я, — потерянных, растерянных и, судя по лицам, очень уставших. В очереди стояли эльф с повязкой на глазу, два гнома, которые о чём-то яростно спорили, и девушка. Обычная девушка в растянутом свитере и джинсах, а также с синяком под глазом.  «Похоже, очередь на титул пользуется спросом», — заметила Милим. — Или это очередь на справки, — поправил я. — В этом мире не отличишь. — Что ты там бормочешь? — спросил Торгвальд. — Думаю вслух, — ответил я и шагнул в конец очереди.