Часть 9

Новый день в Альгейзе начался с криков тролля и старухи-ключницы. Кажется, тролль опять заблокировал вход к нужнику. Его басовитое «А я не стою, я просто думаю» перекрывало даже утренний гомон за стеной, и я почти физически чувствовал, как старуха замахивается чем-то тяжёлым. Кое-как разлепив глаза, я принял сидячее положение. Шея затекла, спина болела, но голова была, на удивление, ясной. Трещины на потолке казались знакомыми, почти родными. Надо бы выбросить этот соломенный тюфяк, а то моя спина станет совсем деревянной. «Система не советует вам этого делать, — вклинилась Милим, загораясь зеленым прямо перед моим носом. — Если не хотите навлечь на себя гнев хозяйки хостела».  — Как будто я бы смог, — вяло усмехнулся я, почесывая затылок. — Кстати, а где ты вчера вообще была? Я тебя почти не слышал.  «Система просто хотела взять перерыв от обязанностей. Это называется „технический отдых“», — ответила она с лёгкой ноткой превосходства. — Вот так просто? — удивился я. — А я-то думал, куда ты запропастилась. А меня вчера пригласили в Теневые Стражи. «Система в курсе событий произошедших вчера»  — Да ладно? — съязвил я. — Я просто захотел поделиться. Не могла бы ты, хотя бы, сказать что-то хорошее? «Система считает, что хорошее — это когда носитель жив, здоров и не задолжал гильдии магов. Это уже повод для оптимизма». — Ты невыносима, — вздохнул я, чувствуя, что спорить бесполезно. «Система знает. Система старается». Я хотел ещё поругаться с Милим — просто чтобы выпустить пар после вчерашнего, — но в этот момент дверь скрипнула, и в комнату зашёл Торгвальд. Он был уже одет, опирался на палку и выглядел так, будто не спал всю ночь — или спал, но недостаточно. В его бороде, как обычно, торчало несколько сухих травинок, а на плече висела старая сумка, из которой торчали какие-то бумаги. — Чего с утра пораньше ругаешься? — спросил он, окинув меня сонным, но цепким взглядом. — Да так, — махнул рукой я. — А ты-то что тут делаешь? — Зашел проведать, — старик крякнул и сел рядом со мной на кровать. Тюфяк жалобно скрипнул под его весом, но выдержал — видимо, привык к таким нагрузкам. — Вдруг тебя совесть замучила. — Меня? — я посмотрел на него. — С какой стати? — С той, что вчера ты отказался от Теневых Стражей, а сегодня, наверное, думаешь — а вдруг зря?   Я промолчал. Старик был прав.  Внутри, где-то между микро-магией и усталостью, действительно шевелилось то самое «а вдруг». Не страх, а скорее, сомнение. Айрин с её холодными глазами, Брунгильд-бухгалтер, Шепот с ножом, Рой с его хвостом, который не помещался под стол, — все они делали что-то настоящее. А я? Я стоял в очередях. «Система фиксирует: носитель проявляет признаки рефлексии, — сказала Милим, — Система рекомендует не переживать о несбыточном. У системы есть данные, что рефлексия снижает эффективность на 47%». — Откуда такие цифры? «Система их только что придумала, но звучит убедительно». — Ладно, вставай, — Торгвальд хлопнул меня по плечу. — А то я ужасно голодный. Я вздохнул, откинул одеяло и с трудом поднялся. Соломенный тюфяк жалобно скрипнул в последний раз, прощаясь с моей спиной до вечера. Оделся, зашнуровал сапоги — чужие, тяжёлые, но уже привычные, почти родные, — и вышел из комнаты. Кактус на подоконнике смотрел мне вслед с немым укором. Даже он, кажется, знал, что сегодня будет долгий день. За завтраком в общей комнате хостела тролль доедал кашу — огромными ложками, с чавканьем и довольным рычанием. Старуха-ключница поливала крапиву во дворе, и её ворчливые комментарии долетали до нас сквозь открытое окно: «Стой, куда прёшь, я сказала — стой!». А Торгвальд сидел напротив и смотрел на меня так, будто ждал чего-то. — Чего уставился? — спросил я, ковыряя ложкой в своей миске. Каша была густой, золотистой, с кусочками засахаренных фруктов — и всё равно не лезла в горло. — Думаю, — ответил старик, отхлебнув эль из своей вечной кружки. — С чего начать твоё обучение. — Какое еще обучение? — я недоуменно посмотрел на него.  — Для собеседования, забыл? — Торгвальд посмотрел на меня, будто я был самым тупым существом на свете.  Я отрицательно покачал головой и перевел взгляд с него обратно на миску. Каша стала еще менее аппетитной.  — Порой мне кажется, что твой мозг старее, чем у меня, — усмехнулся старик, поставив кружку на стол.  — Так до него же еще целый месяц, — буркнул я.  — Месяц — это не вечность, — Торгвальд покачал головой и щелкнул пальцами. Звук получился сухим, резким, как выстрел. — Оно пролетит, и сам не поверишь, как уже будешь сидеть перед комиссией.  — И что, мне уже пора паниковать? — спросил я, отодвигая миску с кашей, которая окончательно потеряла для меня всякую привлекательность.  — Паниковать не надо, — ответил старик, поднимаясь. — Надо готовиться. Пойдем.  — Куда? — В Центр Адаптации. Там есть пустые залы, никто не помешает.  — А завтрак?  — Ты же не ешь, — он кивнул на мою нетронутую кашу, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на укоризну.— А я уже сыт.  — Элем? — спросил я с плохо скрываемой насмешкой. — Элем, — согласился он. — В нем все витамины. И, говорят, от него умнеют. Правда, не проверял.  Он зашагал к выходу, опираясь на палку. Я вздохнул и поплелся за ним. Тролль, сидевший рядом, похоже, услышал наш разговор и пожелал удачи. Как будто она могла помочь. Как будто удача в Альгейзе вообще имела смысл.  И вот, мы опять в Центре Адаптации. А я надеялся хоть месяц сюда не возвращаться.  Торгвальд провел меня в пустующий зал на втором этаже, где вместо столов и стульев были только голые стены и одно окно, выходящее на глухой переулок.  — Садись, — старик кивнул на пол.  — На пол?  — А куда ты хочешь сесть? — он обвёл рукой пустой зал, и в этом жесте было что-то почти торжественное. — Кресла для героев отменили. Экономия. Я молча сел на пыльный пол. Он был холодным, твёрдым и, кажется, не мытым со времён очередной реформы. Торгвальд устроился напротив, опираясь на палку, и его колени хрустнули — громко, как сухие ветки. — Итак, первое, — начал он, складывая руки на набалдашнике палки. — О магии. Комиссия знает о твоих трёх единицах. Они попытаются… как бы это сказать… выставить тебя дураком. — У них получится? — Если ты позволишь, — усмехнулся старик. — Но ты этого не сделаешь.  Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил: — Они спросят: «Что ты можешь сделать со своей магией?». Ты не говори: «Зажечь свечу». А скажи: «Я могу зажечь свет там, где магические детекторы не работают. Я остаюсь незамеченным. Я — тень в мире магии». — Но это ложь, — сказал я.  — Это дипломатия, парень. Учись. «Система поддерживает сопровождающего лица, — вклинилась Милим, освещая пыльный пол призрачным светом. — Носитель должен понимать, что правда — это не всегда то, что нужно говорить. Иногда нужно говорить то, что нужно услышать».  — Ты заодно с ним? — спросил я, косясь на мерцающие буквы.  «Система заодно с носителем, но система также заодно с логикой».  — Ну спасибо, — буркнул я, закатывая глаза.  Торгвальд прочистил горло, почесал бороду, выудил оттуда засохшую травинку и продолжил: — Теперь к бюрократии. Они спросят: «Почему ты хочешь стать Лордом Демонов?».  — Чтобы развалить бюрократию, — ответил я, чувствуя, как этот ответ уже примелькался даже мне самому. — Неправильно, — отрезал старик. — Ты скажешь: «Чтобы навести порядок. Хаос — это когда нет правил, а Лорд Демонов — это тот, кто устанавливает свои правила. Я хочу сделать бюрократию эффективной, а потом — ненужной». — Это лицемерие. — Это политика. Разница только в печатях. Я вздохнул и уставился в потолок, где трещины складывались в знакомые узоры. Каждая трещина здесь была как бланк — со своим номером, своей историей, своей безнадёжностью. — Третье. О морали, — Торгвальд подался вперёд, и его голос стал тише, почти шёпотом. — Они спросят: «Готов ли ты убить человека ради власти?». Я замолчал. В зале стало тихо — так тихо, что слышно было, как пылинки падают на пол. — Не отвечай, — сказал старик. — Скажи так: «Я готов убить бюрократию, а люди — это не бюрократия. Но если чиновник встанет на пути… ему придётся заполнить форму № 7/С «О временной нетрудоспособности», и это займёт много времени». — Ты шутишь? — я не поверил своим ушам. — Ни капли. Комиссия любит тех, кто умеет мыслить нестандартно, а если не любит — то хотя бы не засыпает от скуки. «Система рекомендует добавить в ответы больше сарказма, — заметила Милим, и её окно довольно мигнуло. — Комиссия это не оценит, но система развлечётся». — Помолчи, Милим. «Система замолкает. Но фиксирует неповиновение». Я вытащил из кармана лист бумаги и начал записывать. Торгвальд диктовал, я писал. Его голос звучал ровно, без обычных ноток насмешки, и от этого становилось не по себе. Кристаллы под потолком мигали, за окном темнело, и в какой-то момент мне показалось, что мы готовимся не к собеседованию, а к допросу. — А если они спросят про Теневых Стражей? — спросил я, не поднимая головы.  — Не спросят, — ответил Торгвальд без капли сомнения в голосе. — Их нет в документах. — А если спросят? — Тогда ты скажешь, что впервые слышишь об этом. И удивишься. — Опять ложь, — сказал я, откладывая ручку.  — Опять дипломатия, — вздохнул старик. — Ладно, — сказал я, пряча бумагу в карман. — Что дальше? — А дальше, — Торгвальд поднялся, опираясь на палку, и его колени хрустнули так, что эхо покатилось по пустому залу, — дальше будем учиться врать красиво, но не сегодня. Сегодня — в таверну. Я поднялся следом. Ноги затекли, спина ныла, но внутри почему-то стало легче. Может, от того, что я наконец-то делал хоть что-то, кроме стояния в очереди. Пыль с пола прилипла к штанам, на языке был привкус бумажной крошки, но чувствовал я себя… почти человеком. Мы уже собирались уходить, как в дверях появилась она.  Айрин.  Та самая эльфийка из подвала. В руках у нее был свиток, такой же мятый, как все бумаги в этом мире.  — Ты, — сказала она, глядя на меня.  Я оглянулся на Торгвальда. Старик лишь пожал плечами и сдвинулся чуть в сторону, освобождая пространство.  — Я подумала о твоих словах, — продолжила она, подходя ближе. — О разрушении бюрократии и о жалобах.  — И как, — спросил я, чувствуя, что сейчас начнется что-то важное, — помогло? Айрин остановилась в двух шагах от меня и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде не было ни вызова, ни просьбы. Только спокойная, холодная решимость. — Давай заключим сделку, — сказала она, серьезным голосом.  — Сделку? — не понял я.  — Я дам тебе информацию на чиновников, которые будут сидеть на собеседовании, — она слегка приподняла свиток. — Их слабости, привычки, страхи. То, что не найти в официальных документах. А ты, если станешь Лордом Демонов, легализируешь Теневых Стражей. — То есть вы хотите выйти из тени? — уточнил я. — Мы хотим перестать прятаться по подвалам, — поправила Айрин. — И есть нормальную еду. «Система рекомендует не отклонять сделку, — прокомментировала Милим, пока я стоял в ступоре. — Эльфийка предлагает вам то, что очень поможет на собеседовании. Вероятность успеха повышается с 0,1% до… 0,12%». — Как всегда, оптимистично, — прошептал я. «Система старается». Я поднял глаза на Айрин. Она не отводила взгляда. — А если я не стану Лордом Демонов? — спросил я. — Тогда сделка потеряет смысл, — ответила она. — И мы останемся в подвале. А ты — в очереди. — Впрочем, звучит неплохо, — сказал я, протягивая руку. — По рукам. — Не подведи, — сказала Айрин, пожимая мою руку. Её ладонь оказалась тёплой и сухой, не ледяной, как я ожидал. Может быть, лёд в её глазах был только для врагов, а я, кажется, перестал быть врагом. — Удачи, — сказала она, развернулась и вышла так же бесшумно, как и появилась. Я смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась за ней с глухим, почти торжественным стуком. В зале снова стало тихо. Только кристаллы под потолком мигали — то ли от старости, то ли от того, что провода где-то замыкало. — Торгвальд, — позвал я, всё ещё глядя на дверь. — М? — старик стоял рядом, опираясь на палку, и смотрел на меня с выражением, которое я не мог прочитать. — Кажется, у нас появился союзник. — Поздравляю, — он кивнул, и в его голосе не было насмешки — только спокойная, почти отеческая уверенность. — Ты заключил очень хорошую сделку. — Ты думаешь? — Я знаю, — ответил Торгвальд. — Информация о чиновниках — это тебе не справка о несудимости. Это оружие. Только не вздумай им размахивать. — А что с ним делать? — Использовать, — он повернулся к выходу. — Но аккуратно, как нож. Не показывай, пока не припрёт. Я сунул свиток за пазуху, к сердцу. Бумага была тёплой — то ли от рук Айрин, то ли от той магии, которая когда-то делала этот мир живым. А может, от моей собственной надежды, которая, кажется, начинала прорастать сквозь трещины в броне. — Пошли, — сказал Торгвальд. — Эль стынет. — Ты ещё не заказал. — Закажу, — усмехнулся он. — Главное — дойти. Мы вышли из Центра адаптации. Улица была пуста — ни прохожих, ни чиновников. Только ветер тянул с севера, пахнущий сухой травой и далёкой магией. Две луны висели над городом, как две старые монеты, забытые на бархатной подкладке ночного неба. Красная — тусклая, почти медная, с потускневшим от времени блеском. Голубая — ярче, острее, с краями, похожими на трещины в старом фарфоре. И мне казалось, что луны не просто смотрят, а наблюдают, будто ждут моего следующего шага. И, чёрт возьми, впервые за долгое время мне самому было интересно, что же будет дальше.