Настоящий психопат

      Пожар в груди. Абсолютная точка кипения, бегущий по венам кипяток, но снаружи Эстерию душили холода. Проклятое лето. Холод вымораживал землю, отчего дыхание мгновенно превращалось в пар. Колючая морось дождя впивалась в лицо ледяными иглами, ослепляя и намертво склеивая пряди, торчащие из-под намокшего колпака. Серебряные бубенцы отзывались глухим звоном при каждом шаге.       Касс бежал к замку, оскальзываясь в чавкающей грязи внутреннего двора. Тонкие подошвы перемазанных башмаков скользили по брусчатке. Хотелось скрыться под каменными сводами, пробраться на кухню и бросить ноющие кости у огромного зева камина. Калеб, как всегда, не проронил бы ни слова. Сунул бы в онемевшие пальцы кружку обжигающего наваристого бульона и ломоть тёплого хлеба.       Он свернул в арку крытой террасы, что стягивала две части замка, и, не успев затормозить на мокром камне, с размаху влетел в чужое тело.       Удар был жёстким. Мышцы Касса рефлекторно сжались, готовые к драке, но человек перед ним даже не пошатнулся.       Местный лекарь.       Пугающе отстранённый тип с глазами цвета мёртвой воды. В гниющих дворцовых кулуарах его трусливо нарекали магом и чернокнижником, обходя десятой дорогой. Касс почти никогда не пересекался с ним.       От него тянуло могильным сквозняком, горькой полынью и… жжёными костями.       — Осторожнее. Куда ты так несёшься, парень? — спокойно проговорил лекарь, невозмутимо поправляя складки изумрудной мантии. Тихий голос отбивался странным эхом от каменных стен.       — Извините, — глухо пробурчал Касс.       Взгляд вцепился в носки перемазанных грязью башмаков. Включить дурака. Размазать себя по полу. Так было нужно, чтобы выжить.       Лекарь задержал на нём проникающий под самую кожу взгляд.       — Не тебе передо мной извиняться, — бросил маг всё так же бесстрастно.       Он не стал дожидаться реакции. Просто шагнул в сторону и, не оборачиваясь, зашагал прочь. Его мантия скользнула по сырым камням, словно блестящая змеиная чешуя, бесшумно утягивая за собой клубы тумана.       Касс медленно выпрямился. Капли ледяного дождя срывались с каменных сводов арки, с размаху разбиваясь о его плечи, стекая за шиворот, но он больше не чувствовал холода. Внутри всё заледенело куда сильнее.       Не ему извиняться? А кому тогда? Королю? Богу, которого давно выпотрошили и бросили гнить в этих подземельях? Старик что, бредит?       Слова лекаря, сначала похожие на случайный бред, внезапно впились в мозг.       — Эй! — рыкнул Касс. Голос сорвался, прозвучав хрипло, по-звериному.       Он резко сорвался с места, бросаясь следом. Мокрые башмаки скользнули по склизкой брусчатке, он едва не рухнул в грязь, но удержал равновесие, бросая тело вперёд. Бубенцы на колпаке зашлись в рваном звоне.       Он догонит его. Схватит за костлявую шею, впечатает в сырую стену и вытрясет из него всё. Каждое слово. Каждую недомолвку. Что значит «не тебе»?!       Касс рванул в коридор, куда только что свернул лекарь.       Коридоры замка сплетались в бесконечный каменный лабиринт, созданный, чтобы хоронить чужие тайны. Касс влетел под своды крытой галереи, перепрыгивая через ступени. Факелы на стенах чадили чёрным дымом, отбрасывая на серый камень тени. Он дышал тяжело, с хрипом втягивая ртом спёртый воздух.       Он точно видел, куда свернул маг. Слепой поворот за старым гобеленом. Касс в три прыжка преодолел расстояние, занося руку, чтобы мёртвой хваткой вцепиться в чужое плечо, резко вывернул за угол и…       Замер.       Никого.        Тупик. И ни единой двери. Ни тайного хода, ни щели, которую бы он, Касс, излазивший замок вдоль и поперёк, мог пропустить.       Маг исчез. Испарился. Растворился в тенях, словно его здесь никогда и не было. Лишь удушливый запах горькой полыни всё ещё висел в воздухе. Доказательство того, что старик не был галлюцинацией его больного разума. Он был здесь. И он знал.       Касс тяжело привалился плечом к ледяной стене.       До этого момента потеря памяти была для него привычной частью жизни. Она была чёрной дырой. Выжженной пустошью, посыпанной солью, с которой он смирился, даже не пытаясь найти её причины. Зачем искать то, чего нет? Человек без прошлого — это очень удобно. Ему казалось, что он — абсолютное ничтожество. Кусок податливого мяса, слепленный из придорожной грязи, брошенный к подножию королевского трона чисто ради пьяной потехи. Урод без имени, без корней, без права на гордость.       Если у тебя нет воспоминаний о лице матери, о первом ударе деревянным мечом, о запахе родного дома — тебе не о чем горевать. Тебе не за что мстить. Ты просто пустая оболочка, которую набили соломой и нарядили в шутовской костюм.       Но слова мага вскрыли этот нарыв.       Не тебе извиняться.       Одержимость сероглазой принцессой, которая ещё секунду назад сжирала его изнутри, скручивая внутренности спазмом, отступила на второй план. Каролина. Её губы, которые он так отчаянно хотел смять своими. Всё это внезапно потеряло свою удушающую власть над ним. Какая, к чёрту, страсть, когда ты даже не знаешь, как тебя зовут на самом деле? Как можно хотеть присвоить себе королевскую дочь, если ты сам себе не принадлежишь?       Его одурманили.       Касс медленно поднял руки, разглядывая свои перепачканные пальцы, сбитые в кровь костяшки. Если лекарь — это ускользающий призрак, который изрыгает загадки и растворяется в глухих стенах, то в замке есть кое-кто гораздо более материальный. Тот, кто состоит из плоти и крови. Тот, с кем он пил кислую брагу и кто учил его держать мечь.       Калеб.       Огромный кухонный мясник. Здоровяк вчера проговорился. Слишком явно, слишком тяжело он тогда отвёл взгляд. «Хорошо, что ты ничего не помнишь», — так он сказал, мрачно ковыряя угли железной кочергой.       Они знали. Все эти годы они, чёрт возьми, знали.       Кто-то в чёртовом замке отлично знал, кем был Кассиэль до того, как его мозг превратили в кашу. Повар, который подкармливал его тёплыми буханками хлеба, знал, на кого он смотрит каждый день. И молчал.       Злость взвилась по венам так стремительно, что перед глазами потемнело. Если они думали, что дурак продолжит покорно плясать в неведении, жрать объедки со стола, вилять хвостом и развлекать заплывшие жиром лица, то они просчитались.       Сердце забилось ровно и тяжело. Кровь требовала выхода. Она требовала правды.       Касс резко оттолкнулся от ледяной стены. Мышцы сжались, готовые к броску. Глаза его потемнели, превращаясь в две бездонные пропасти абсолютного, неконтролируемого безумия.       Он найдёт Калеба прямо сейчас. И сегодня повар заговорит. Выложит всё дерьмо, что скрывает его здоровенная туша. Вывернет свою душу наизнанку. Даже если для этого Кассу придётся приставить к его огромной глотке мясницкий тесак и лично пустить ему кровь на кухонный стол.       Он взлетел по крутой каменной лестнице прямиком к подвалам замка. Весь мир казался намертво застывшим в тусклом цвете грозового неба, скованным бесконечностью холодных ночей. Лишь иногда монохромный ад вспыхивал агрессивным красным.       В грудине невыносимо заскреблись тупые когти. Они методично драли мягкие ткани, разнося по венам животную тревогу. Если вот так паршиво на душе — значит, смертельная беда уже стояла за спиной и дышала в затылок.       Эхо тяжёлых шагов разнеслось по каменной кишке коридора ещё до того, как силуэты появились из-за поворота.       Королевская стража изволила явиться.       — Опа, смотри-ка, — голос за спиной раздался внезапно, звонкий и надтреснутый. — Тот самый дурак, что вчера Королю посмел в лицо непотребность ляпнуть. Повезло ему. Вчера.       Касс даже не дрогнул. Он не стал оборачиваться, чуть склонил голову набок, один из бубенцов на колпаке издал тихий звон. Спиной он ощущал их габариты. Гойл и Джонни. Воины из гвардии Короля Аларика.       Они не были уличными оборванцами или тупыми увальнями. Цепные псы, прошедшие не одну стычку на границе. Скорее всего, они не так давно вернулись с поля боя: от них разило за версту крепким перегаром. Сорвались с цепи?       Он примирительно поднял руки на уровень плеч, всё так же стоя к ним спиной. Глубокий вдох. Привычным движением мышц он натянул на лицо ухмылку. Так было нужно. Необходимость прятаться за маской кривляющегося идиота давно стала для него равна глотку кислорода.       — Господа, — протянул Касс обманчиво мягко, словно задабривал хриплое дыхание готовых к броску волков. — Рад вас видеть в столь… неформальной обстановке.       Высокий, широкоплечий Гойл смачно сплюнул на серый камень пола. Общаться по-доброму здесь никто не собирался.       — Рад видеть? — угрожающе усмехнулся Джонни, чья массивная фигура перекрывала добрую половину коридора. — Слышал, Гойл? Этот кусок дерьма рад нас видеть!       Раскатистый, грубый гогот ударил по барабанным перепонкам, разносясь эхом по коридору.       — Видимо, мы давно не ломали ему рёбра, — плотоядно хмыкнул Гойл, шагнув вперёд. Звякнула сталь на поясе.       — Ну что же вы, друзья мои, к чему такая жестокость? — Касс медленно развернулся. Он расправил плечи, растягивая губы в безмятежной улыбке, и развёл руки в стороны, открывая грудь.       — Слышь, давай заканчивай ломать комедию, шутовское отродье, — рыкнул Гойл.       Стражник шагнул вплотную. Кассу оставалось лишь ещё шире растянуть губы в дружелюбном оскале, принимая удар, который он просчитал ещё секунду назад.       Кованая перчатка впечаталась ему в челюсть.       Трезвый он бы снёс Кассу голову, но пьяный замах дал ему долю секунды, чтобы смягчить инерцию. Голову резко откинуло в сторону, шея хрустнула. В ушах протяжно, тонко зазвенело. Касс пошатнулся, упершись лопатками в ледяную стену, и медленно опустил голову.       Во рту словно разлилась тёплая соль. Касс не спешил поднимать взгляд. Он медленно провёл большим пальцем по рассечённой нижней губе, стирая свежую кровь. Посмотрел на красные разводы на подушечках пальцев. Красивый цвет. Потрясающе живой.       Он слизнул алую каплю с пальца.       — Ну что, спляшешь для нас теперь, сука? — осклабился Джонни, придвигаясь ближе.       Они видели перед собой жалкое убожество, сломленного клоуна, вытирающего кровь с разбитого лица. Так было нужно. Их расслабленность стала приговором.       Неуловимым движением Касс скользнул вперёд. Пальцы нырнули к поясу Гойла, выхватывая тяжёлый кинжал из ножен.       Гойл, даже будучи на голову выше и вдвое шире, не успел моргнуть. Касс, силой рванув его за ремни кирасы на себя, перекрутил и впечатал огромную тушу в стену. Сталь лезвия впилась в глотку Гойла, прямо под подбородок, взрезая кожу ровно настолько, чтобы пустить первую каплю.       — А сейчас… потанцуете вы. Два ублюдка, — маниакально прошептал Касс прямо в ухо стражнику.       — Чёрт, Джонни! — сдавленно захрипел Гойл.       — Только рыпнись, жирдяй, и он будет захлёбываться собственной кровью, — ядовито выплюнул Касс, не сводя пронзительного взгляда с его напарника. Он стоял расслабленно, изящно перенеся вес на одну ногу.       — Вот же бешеная мразь! — дёрнулся Джонни. Его рука метнулась к эфесу меча, но замерла на полпути. Рисковать напарником он не решился. Правильно сделал.       — Ты же понимаешь, Касс, что это всё дойдёт до короля Аларика? Тебя освежуют! — прохрипел Гойл, скосив на него полные паники глаза.       Касс медленно склонился ближе к лицу гвардейца. Он издевательски оскалился.       — И что вы ему скажете, м? — промурлыкал он, вдавливая лезвие ещё на миллиметр. — Что двоих его элитных боевых псов чуть не прирезал в тёмном углу полоумный шут с колокольчиками? Самим-то не противно от своей ничтожности?       Он с наслаждением наблюдал, как сквозь пьяную пелену на потном лице стражника пробивается осознание собственного бессилия и позора.       — Что… что ты хочешь? — процедил Гойл.       — Чтобы вы сию же секунду свалили с моих глаз, пока я не передумал, — ласково пролепетал Касс. — Ну и ключ от библиотеки, разумеется. Мне предстоит долгая ночь.       — Ключ от библиотеки? Почитать решил, клоун? — стражник усмехнулся, и Касс тут же с нажимом надавил кинжалом, пуская по грязной шее тонкую струйку крови.       — Чёрт с тобой! Джонни, дай ему ключ! Живо! — взвизгнул Гойл.       Второй стражник, побледнев, торопливо отцепил от пояса связку и швырнул кусок тёмного металла в сторону шута. Касс поймал его левой рукой прямо на лету, легко, даже не разорвав зрительного контакта со своей жертвой.       Только после этого он плавно отвёл кинжал от глотки. Гойл пошатнулся, тяжело опираясь о стену, и неуверенно попятился к другу, зажимая рану на шее ладонью. Два мгновенно протрезвевших идиота, трусливо озираясь, поспешно растворились во мраке коридора.       Оставшись один, Касс брезгливо разжал пальцы. Кинжал со звоном упал на каменные плиты. Он медленно поднял левую руку и разжал кулак. На испачканной в крови ладони лежал кованый ключ. Металл тускло блеснул в свете далёкого канделябра. Грудь тяжело вздымалась от выброшенного в кровь адреналина, но губы сами собой растянулись в искренней улыбке. Король Аларик был слишком самонадеян, доверяя такие вещи тупым, спившимся псам.       Касс крепко сжал холодный металл, его острые края впились в кожу.       Если Калеб будет молчать — плевать. Касс сам вскроет гниющее чрево Эстерии. И когда он вернёт себе своё прошлое, когда отмоет себя от этого позора… вот тогда он посмотрит в серые глаза принцессы совершенно иначе.       Касс бесшумно нырнул в кладовку прямо перед королевской кухней.       Калеб был здесь. Здоровяк перетаскивал пудовые мешки с мукой и крупой, хмуро сосредоточившись на смятом списке в грубых руках. Он заметил Касса сразу. Медленно выпрямился, окинув его лицо взглядом через прищур.       — Сцепился со стражей, Касс? — ровно спросил Калеб, возвращая внимание к мешкам.       — Да так, — Касс небрежно отмахнулся, слизывая свежую кровь с рассечённой губы. — Просто мило пообщались. Обсудили тонкости дворцового этикета.       Здесь не перед кем было ломать комедию. Он грубо стёр кровь с подбородка тыльной стороной грязной ладони.       — Ты вчера что-то хотел сказать мне, Калеб.       Здоровяк замер. Тяжёлый мешок с мукой глухо впечатался в каменный пол. В спёртый воздух взметнулось густое белое облако, оседая на сапогах пылью.       — Тебе показалось, — ровно отрезал Калеб. Даже не повернул головы, упрямо сверля взглядом стену.       — Ну уж нет. — Касс сделал агрессивный шаг вперёд. — «Хорошо, что ты ничего не помнишь». Твои слова, старик. Я ничего не забыл. Что я должен помнить? Какую дрянь ты от меня прячешь?       Калеб медленно выпрямился.       — Твой поганый язык и прыткий ум тебя до добра не доведут, — хрипло выдавил здоровяк, с хрустом комкая в кулаке бумажный список. — Не лезь туда, где тебе оторвут башку, Касс.       — Я столкнулся с колдуном по пути, — с нажимом повторил Касс, пропуская угрозу мимо ушей. Он не сводил колючего взгляда с широкой спины повара. Стёртая в кровь губа болезненно саднила при каждом слове. — А он мне в лицо ляпнул, что не мне перед ним извиняться.       Оброненная лекарем фраза отчего-то до сих пор билась в голове Касса.       — Он давно с катушек слетел, надышался своими травками, что ты его слушаешь, — глухо пробурчал Калеб.       Здоровяк отвернулся и снова нырнул в угол, очевидно не желая отвечать на его вопросы.       Касс сухо усмехнулся. Он подтянулся на руках и забросил тело на массивный кухонный островок посреди комнаты, усевшись прямо на деревянное покрытие. Он болтал ногами в перемазанных башмаках, серебряные бубенцы на них тихо позвякивали в гнетущей тишине.       — Ну ты только представь, Калеб, — мечтательно, с нарочитой театральностью протянул он, откидываясь назад и упираясь руками в столешницу. — Может, у меня есть какое-то охренительное наследство, а? Может, я потерянный наследник какого-нибудь опального лорда? Или бастард самого дьявола?       Принцессе нужен был равный. Если бы у него было имя... Хотя бы самый завалящий, паршивый титул мелкого лорда, хоть клочок земли. Тогда он смог бы сорвать с головы колпак и швырнуть его в лицо Королю. Смог бы вцепиться в её хрупкие плечи, прижать к стене и доказать, что имел полное право дышать с ней одним воздухом. Что он лучше любого вылизанного аристократа, пускающего на неё слюни.       Касс спрыгнул со стола, сокращая расстояние между ними. Он сунул перемазанную в чужой крови руку в карман и выудил оттуда тяжёлый ключ, с силой швырнув его на дубовую столешницу прямо перед носом повара.       Калеб замер, уставившись на тёмное железо. Густое облако мучной пыли медленно оседало за его плечами.       — Я закончил играть вслепую, старик, — прошипел Касс, подаваясь вперёд. — Лекарь знает. Ты знаешь. А теперь у меня есть пропуск в королевскую библиотеку. И сегодня ночью я спущусь туда.       Здоровяк побледнел.       — Ты совсем рехнулся?! — хрипло рявкнул Калеб, и его рука молниеносно метнулась в сторону. Мясницкий тесак рассёк воздух, с хрустом вонзаясь в столешницу в миллиметре от ключа. — Откуда это у тебя? Тебя же освежуют заживо, если Аларик узнает! Когда-нибудь тебя просто вздёрнут на площади, Касс, ты сам выкладываешь себе дорожку к смерти.       — Пусть попробуют, — Касс даже не моргнул, глядя снизу вверх в полные ярости и... страха глаза друга. — Рассказывай, Калеб. Кто я такой? Какую дрянь вы все скрываете? Или, клянусь дьяволом, я сам выпотрошу библиотеку этой ночью.       Калеб тяжело выдохнул. Он разжал огромные кулаки и открыл рот, словно собираясь вывалить всю страшную правду прямо сейчас, но его внезапно перебил противный скрип петель.       — Эй, этот болван тут? — раздался брезгливый голос из коридора. В дверной проём просунулась знакомая крысиная рожа с бегающими глазками.       Королевский советник Элдон.       — Касс! Живо в тронный зал! — яростно прошипел Элдон, багровея от возмущения. — Король велел, чтобы ты немедленно привёл принцессу в чувства! Она отказывается спускаться к гостям!       Касс мгновенно смахнул ключ со стола обратно в карман, а на лицо сама собой налезла привычная идиотская улыбка.       — Принцесса нуждается в моих услугах? — он шире растянул губы, чувствуя, как с болью лопается тонкая корка на рассечённой губе. — Хорошо. Я приведу её в чувства. Так, как никто другой.

***

      Было до тошноты страшно. Кончики пальцев стремительно леденели, пока он продирался по глухому серому коридору, уходя всё глубже во чрево замка. Возникало дезориентирующее чувство, будто он проваливался сквозь само время. Могильный сквозняк прошивал тело насквозь, высекая по коже дрожь. Впереди, в самом конце галереи, маячил свет. Он сочился из-под тяжёлых створок двери, и в воспалённом сознании Касса это свечение казалось голодным отблеском адского пламени.       С каждым новым вдохом он всё сильнее замедлял шаг.       Чувства обжигали, как и всегда. Когда доходишь до чего-то заветного, страх неизбежен. Потому что не готов, потому что не уверен — а нужно ли оно тебе?       Идиот, вчера же зажимал её как ни в чём не бывало, а сейчас хоть колпак на лицо натягивай — хотелось на плаху. «Не возжелай ближнего своего» — причитал проповедник на последней службе, но как быть, если желал её прямо на троне, перед всем королевством, глядя в лица придворным.       Грех — это раскалённое железо, которое нужно умудриться удержать в голых руках. Его душа жаждала грязи, слабости, недостойных деяний и похоти. О боже правый, как же он был мерзок.       Касс рассмеялся, смотря прямо в дверь, и толкнул её.       Она была там. Каролина сидела на массивном резном троне, возвышаясь над ним, как недосягаемое божество. Вечно недовольная, скованная льдом собственного высокомерия. Навечно красивая. Навсегда не его.       Касс неслышно преодолел разделяющее их расстояние. Мягкие подошвы не издавали ни звука, лишь изредка предательски звякал колпак.       — Моя госпожа. Ваш покорный слуга, — с дразнящей хрипотцой протянул он.       Касс опустился на одно колено у каменного подножия трона. Склонил голову, но тут же вскинул взгляд.       — Чем эти ничтожества умудрились огорчить Вашу Светлость?       Он заметил, как Каролина вздрогнула от его голоса.       — Даже не пытайся, — холодно отрезала она, отворачиваясь к окну. Оперлась виском о ладонь, изящно лежащую на холодном золоте подлокотника.       — Вас ждут внизу, моя принцесса. Король рвёт и мечет, — невозмутимо продолжил Касс. Он не стал вставать, но чуть подался вперёд, опираясь рукой о нижнюю ступень. — Крайне невежливо заставлять высоких гостей давиться слюной в ожидании вашего появления. Особенно того заморского посла.       Каролина резко повернула голову. Её серые глаза полыхнули гневом.       — Не тебе, шут, говорить мне о вежливости, — презрительно фыркнула она, сжимая челюсти. — Твоё дело — развлекать пьянь, а не совать нос в дела короны. Попрыгай, шут. И убирайся.       Маленькая, неприступная дрянь.       — Попрыгать? — переспросил он почти ласково. — Как прикажете.       Касс пружинисто вскочил на ноги. Он сделал стремительное сальто назад, приземлившись на руки, перетёк в идеальное колесо и завершил каскад резким, звериным прыжком вперёд. Но вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, он приземлился на возвышение. Прямо на ступени трона.       Каролина вжалась в спинку трона.       — Что ты себе позволяешь? — прошипела она; её грудь тяжело вздымалась, выдавая панику.       Касс медленно поднялся, возвышаясь над ней. Он упёрся одной рукой в подлокотник трона, прямо рядом с её дрожащими пальцами, нависая, перекрывая ей свет. Запах её сливочной сладости ударил в ноздри, смешиваясь с привкусом крови на его губах.       — Я развлекаю вас, Ваше Высочество, — прошептал он, его лицо оказалось в непростительной близости от неё. — Вы сидите здесь, дрожите от страха перед собственной судьбой, прячетесь от неизбежного.       Она замерла. Серые глаза лихорадочно бегали по его лицу.       — Замолчи, — она пыталась скрыть дрожь голоса.       — Вы пойдёте туда, вниз, — продолжал Касс, гипнотизируя её взглядом, впитывая каждую секунду её слабости. — Позволите им прикасаться к вашим рукам, будете улыбаться. Потому что вы — покорная дочь своего Короля.       Он чуть склонил голову, почти касаясь носом её виска.       — Но разница между нами в том, моя милая принцесса, — его голос упал, но не потерял своей вязкой бархатистости, — что я не собираюсь оставаться на цепи до конца своих дней.       Каролина судорожно выдохнула. Между ними не было ни единого слова о чувствах. Один лишь наэлектризованный воздух, от которого ломило кости. Касс видел, как истерично билась жилка на её тонкой шее. Ему хотелось прижаться к ней губами, почувствовать пульс кожей. Хотелось доказать ей, что кровь, текущая в его венах, возможно, ничуть не грязнее её собственной.       Она медленно подняла на него взгляд. Он смотрел на её приоткрытые, манкие губы.       Просто скажи что-нибудь ещё. Скажи, скажи...