Часть 8. Глава 8: Вес золота и цена тишины

      Голос Элронда ровным потоком лился над Советом, рассказывая историю предательства Исилдура, но для Батыя этот рассказ превратился в белый шум. Он сидел, низко опустив голову, и смотрел на свои колени. Желудок предательски заурчал — эльфийские фрукты и легкие лепешки были вкусными, но они таяли во рту, не оставляя сытости. Ему отчаянно хотелось тарелку горячего бууза с жирным бульоном или хотя бы кусок черного хлеба с солью. Настоящей, человеческой еды. Но еще больше еды его грызла одна мысль, от которой во рту становилось горько. **Бабушка. Дедушка.** В его блокноте рядом со словом «Саурон» появился неровный рисунок: покосившийся забор их дома в деревне. Батый представил, как дед сейчас выходит во двор, кряхтя от боли в пояснице, чтобы натаскать воды. А бабушка ставит чайник, по привычке наливая третью кружку — для внука. А внука нет. «Они же подумают, что я погиб», — кольнуло под ребрами. — «Или что бросил их. А если деду станет плохо с сердцем? Кто вызовет скорую? Кто достанет таблетки из верхней полки?» В его мире смерть была понятной: диагноз, эпикриз, похороны на родном кладбище под гул степного ветра. А здесь? Если он умрет здесь, его даже не похоронят по обычаям. Он просто исчезнет в чужой сказке, оставив стариков доживать в пустоте и неведении. Он не хотел слушать про судьбы Средиземья. Он хотел успеть попрощаться. Хотел подержать их за руки, когда придет срок, а не бегать по лесам с картонными хоббитами. — Кольцо должно быть уничтожено! — Боромир ударил кулаком по подлокотнику, вырывая Батыя из мыслей. — Почему мы не можем использовать его? Сила врага против него самого! Батый поднял глаза. На каменном постаменте в центре круга лежало оно. Простое золотое кольцо. Оно не светилось, не вибрировало, но от него исходила такая плотная аура тяжести, что у Батыя заболели зубы. Он смотрел на золото и видел в нем не власть. Он видел в нем стену. Это кольцо было дверью, которая захлопнулась за его спиной. Пока оно существует, мир будет в огне. Пока мир в огне, Гэндальф не отпустит его домой. — Это безумие, — прошептал Батый, и в тишине его голос прозвучал как скрежет скальпеля по стеклу. Все обернулись. — Ты что-то хочешь добавить, лекарь? — Элронд прищурился. Батый встал. Ручка в его пальцах хрустнула. — Вы говорите о нем как о сокровище или об оружии, — он указал на кольцо. — Но посмотрите на Фродо. Эта вещь — паразит. Оно питается носителем. Оно разрушает нервную систему, меняет личность, вызывает зависимость хуже любого наркотика. И вы хотите нести его через полконтинента на руках у раненого ребенка? Он перевел дыхание, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — Уничтожьте его. Сейчас. Расплавьте, разбейте топором, сделайте что угодно. У вас тут кузницы, магия... почему вы просто сидите и спорите? Гимли вскочил и с ревом обрушил свой топор на кольцо. Звон был такой силы, что Батый зажал уши. Топор разлетелся на куски, а кольцо даже не поцарапалось. — Его нельзя уничтожить обычными средствами, Батый, — Гэндальф посмотрел на него с бесконечной грустью. — Только в огне Роковой Горы, там, где оно было выковано. Батый медленно сел обратно. «Значит, поход. Тысячи километров пешком. Смерть на каждом шагу». Он снова открыл блокнот и на чистой странице написал по-бурятски: **«Аба, эжы, хүлисыт намайе»** (Дедушка, бабушка, простите меня). Он понимал, что если он не пойдет с ними, если не поможет этому Фродо дойти, то Тень накроет и этот мир, и, возможно, просочится в его собственный. Но от этого не становилось легче. В свои двадцать лет он впервые осознал, что может никогда больше не увидеть лица тех, кто его вырастил. Не успеть сказать последнее «люблю». Не закрыть им глаза. — Я пойду, — внезапно сказал Фродо, встав в центре круга. Его голос дрожал, но был твердым. — Я отнесу кольцо. Только... я не знаю дороги. Гэндальф положил руку ему на плечо. Арагорн встал следом. Батый смотрел на них и чувствовал себя лишним в этой героической массовке. Но потом он вспомнил глаза Сэма, когда тот умолял его спасти хозяина. Вспомнил, как Фродо судорожно втянул воздух после реанимации. Он встал последним. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. — Я тоже пойду, — сказал он, глядя прямо на Гэндальфа. — Не из-за вашего кольца. И не из-за вашей войны. Просто... кто-то должен следить, чтобы вы не загнулись от первой же инфекции. И чтобы этот малявка, — он кивнул на Фродо, — дошел живым. Боромир усмехнулся, но на этот раз без злобы. — Отряд Хранителей, — торжественно произнес Элронд. — Девять путников. Батый сжал лямку рюкзака. «Девять самоубийц», — поправил он про себя. В животе снова заурчало. Он пообещал себе, что если выживет и вернется, то первым же делом съест целый таз бабушкиных бууз и проспит неделю. Если только «домой» еще существует.