Часть 9. Глава 9: Преддверие долгой тьмы

      Дни подготовки к походу тянулись для Батыя как бесконечная лекция по патологической анатомии: скучно, тревожно и с отчетливым пониманием, что в конце будет экзамен, который он может не пережить. Эльфы Ривенделла были само совершенство. Они пели, ковали мечи и двигались с грацией, которая начинала Батыя откровенно бесить. Каждый раз, когда он видел, как очередной эльф проходит мимо, не задевая ни единой травинки, он смотрел на свои потертые кроссовки и чувствовал себя мешком с костями. Его поселили в комнате с видом на водопад. Красиво? Да. Но шум падающей воды мешал спать, напоминая о том, как он едва не захлебнулся в Бруинене. Батый проводил время в библиотеке Элронда, но не за изучением древних рун. Он раскладывал на массивном дубовом столе содержимое своего рюкзака. Это был его личный инвентарь выживания. — Так, — бормотал он, делая записи в блокноте. — Физраствор — осталось 100 мл. Это ни о чем. Шприцы — три штуки. Стерильность под вопросом. Антисептик... почти на нуле. Он поднял взгляд. На него смотрела Арвен. Она вошла бесшумно, как и все в этом месте. В руках она держала небольшой сверток из белой кожи. — Ты считаешь свои силы, странник? — её голос был тихим, как шелест листвы. Батый вздохнул и закрыл блокнот. — Я считаю свою слабость, Арвен. В моем мире лекарь — это часть огромной машины. Лаборатории, заводы, чистые палаты. Здесь я... просто парень с сумкой пластика. Арвен подошла ближе и положила сверток на стол. — Отец просил передать это тебе. Здесь вытяжки из ацеласа и мази, приготовленные по нашим рецептам. Они не похожи на твою «химию», но в них живет свет Валинора. Батый осторожно развернул сверток. Внутри были стеклянные флаконы с тягучей золотистой жидкостью. Он откупорил один и принюхался. Запах был настолько мощным, что у него закружилась голова. — Спасибо, — искренне сказал он. — Это... это поможет. Арвен долго смотрела на него. — Ты боишься, Батый. Я вижу тень твоего дома в твоих глазах. — Мой дом далеко, — он отвел взгляд. — И там нет эльфов. Там есть только два старика, которые ждут внука к ужину. А внук собирается в Мордор. Знаешь, как это называется в медицине? Прогноз неблагоприятный. — Надежда — это не расчет вероятности, — Арвен едва заметно улыбнулась. — Это выбор. Арагорн выбрал тебя не из-за твоих лекарств. А из-за того, что ты не отпустил руку Фродо, когда смерть уже потянула его за собой. Когда она ушла, Батый долго сидел в тишине. Он перелил эльфийские экстракты в свои пустые пластиковые флаконы. Смесь технологий его мира и магии этого. «Гибридная медицина», — горько усмехнулся он. Подготовка и первый шаг Утро выступления было холодным и серым. Весь Ривенделл собрался проводить Девятерых. Батый стоял, переминаясь с ноги на ногу. На нем была новая куртка, подаренная эльфами — легкая, прочная и теплая, но он настоял на том, чтобы оставить свои джинсы. Это была его последняя броня, связывающая его с Улан-Удэ. Гэндальф в своем сером плаще казался выше и суровее. Арагорн проверил подпруги пони. Боромир громко смеялся, обсуждая что-то с Гимли, но Батый видел, как напряжены его плечи. Гимли и Леголас стояли поодаль друг от друга, олицетворяя вековую вражду своих народов. Хоббиты выглядели как испуганные дети, отправляющиеся в интернат, за исключением Фродо — тот был слишком спокоен. Элронд вышел вперед. Его голос заполнил долину: — Хранители Кольца! Путь ваш будет долог и полон тьмы. Идите с миром. И помните: верность не требует клятв, ибо сердце знает свою дорогу. Батый почувствовал, как к горлу подступил ком. Он посмотрел на Гэндальфа. — Мы правда это делаем? — прошептал он. — Мы уже это делаем, мой юный друг, — ответил маг, ударяя посохом о камень. Отряд двинулся. Сначала идти было легко. Тропа вилась среди предгорий Мглистых гор. Батый шел рядом с Сэмом. Хоббит тащил огромную сковородку, притороченную к рюкзаку. — Мастер Батый, — позвал Сэм через пару часов пути. — А в вашем мире... там тоже есть такие горы? — Есть, Сэм. Саяны называются. Они выше этих и намного злее. Зимой там мороз такой, что дыхание замерзает в воздухе. — И там тоже живут орки? — Пиппин подбежал поближе, жадно слушая. — Нет, Пиппин. Там живут люди. Но иногда люди бывают хуже орков. Хотя... — Батый замолчал, вспоминая крик Назгула. — Нет, я соврал. Такого ужаса в моем мире нет. Там всё... предсказуемо. Первое испытание Через три дня погода испортилась. Горы начали показывать характер. Ветер свистел в ушах, выдувая остатки тепла из-под курток. Батый внимательно следил за хоббитами. Как медик, он знал, что переохлаждение — это тихий убийца. — Гэндальф! — крикнул он, перекрывая вой ветра. — Им нужен отдых и горячее питье! У Мерри синие губы, это цианоз периферических тканей! Гэндальф обернулся, его брови нависли над глазами, как снежные козырьки. — Еще немного, Батый! Мы должны найти укрытие. Они забились в небольшую пещеру под выступом скалы. Батый тут же принялся за работу. Он заставил хоббитов прижаться друг к другу. — Теплообмен! — командовал он. — Сэм, Мерри, Пиппин — в кучу! Фродо, иди сюда. Он достал из рюкзака горелку. Это была туристическая газовая плитка, чудом уцелевшая и заправленная наполовину. Когда он щелкнул пьезоэлементом и вспыхнуло синее пламя, Гимли чуть не свалился с камня. — Клянусь бородой моего отца! — проревел гном. — У мальчишки в кармане прирученный дракон! Гэндальф, ты видел это? Маленькое синее солнце! — Это газ, Гимли, — устало пояснил Батый, ставя на огонь котелок со снегом. — Просто топливо. Боромир подошел к огню, протягивая свои огромные ладони. — Странные у тебя вещи, лекарь. Ни стали, ни магии, но греют не хуже костра. Батый не ответил. Он заварил эльфийские травы, добавив туда немного сахара из своих запасов. — Пейте. Это глюкоза и антиоксиданты. Поднимет тонус. Когда хоббиты отогрелись и уснули, Батый остался сидеть у затухающей горелки. Арагорн присел рядом. — Ты злишься, — заметил Арагорн. — Я не злюсь. Я в ужасе, — Батый посмотрел на свои руки. — Мы идем на верную смерть. Вы все — герои, у вас есть мечи и судьба. А у меня... у меня есть только страх, что я не справлюсь, когда кто-то из вас начнет умирать. — Страх — это хороший признак, — Арагорн положил руку на эфес своего сломанного меча. — Он заставляет тебя быть осторожным. Но не дай ему парализовать твой разум. В Бруинене ты не боялся. — В Бруинене у меня был адреналиновый криз. А сейчас... сейчас у меня депрессия. Арагорн не понял слова «депрессия», но он понял тяжесть в голосе юноши. — Спи, Батый. Завтра горы станут еще круче.