A Stranger Among Strangers

Ещё на ступенях до кузницы в воздухе чувствуется жар. Жар раскалённых углей и тающего под его гнётом металла, звон кузнечного молота и недовольное бормотание. То, что можно ожидать от кузницы, за исключением огромной статуи орла, закрывающего своим телом и крыльями от степного ветра и кружащая под каменными перьями магию. Слабую, не слишком опасную, но лишь потому, что её используют в "мирных" целях, требуя греть сталь и железо, а не древние артефакты, у которых нет имён. Скорее, магию не используют вовсе. Это не значит, что эта статуя — магический артефакт, скрытый под внешне безобидным видом — безопасна. Раньше её использовали для чего-то более серьёзного и зачаровали соответственно, не на десятки лет и даже не на века — на тысячелетия. Только настоящих мастеров уже давно не осталось, а эльфы, которые наткнулись на кузню, вполне оправдано её боялись. Рей и сам чувствует беспокойство, требующее не трогать ни статую, ни кузницу, а лучше и вовсе отойти подальше. Небесная кузница не взорвётся от одного лишь его присутствия, но в этом нет уверенности. Блаженное неведение кузнеца выглядит на фоне древнего артефакта полубожественной мощи немного смешным. По-нордски полуголый старик — действительно, Серая Грива, которая на смерть готова биться не только с врагом, но и с расчёской — изготавливает что-то, что должно стать мечом, и не обращает внимания на осторожное приближение вампира, несмотря на то, что тот уже не скрывается где-то на лестнице среди камней или за ни разу не подозрительной стеной, в которой вырезали ни разу не подозрительный дверной проём. Рей слышит сквозняк, а значит там есть проход, скорее всего за пределы города. Объясняет некоторые вещи. Он, конечно, будет притворяться дурачком, но ему интересно. — Йорлунд, я так понимаю? — норд отрывается от своего дела, бросая раскалённый брус в кадку с водой, поднимая облако пара. Статуя орла почему-то выглядит обиженной. — Он самый, — кузнец отряхивает руки о штаны. — А ты тот эльф, который избил Вилкаса? — Ну как избил, — Последний Драконорождённый не уточняет произошедшее, молча протягивая щит. — Ты ведь не Соратник? — псиной кузнец не воняет, да и доспехи с волчьими мордами не носит. Хотя, та рыжеволосая нордка вместо доспехов выбрала древненордские тряпки, которые действительно больше тряпки, чем броня. — Нет. Я работаю в этой кузне и кую для Соратников оружие и броню, но я не один из них. Это они бродят по Скайриму и помогают людям, а моя работа тут, — Йорлунд осматривает останки щита, на выдохе бормоча «боги, что с тобой случилось?». Любому было бы обидно и неприятно видеть, как его детище оказывается больше мёртвым, чем живым. Даже кузнецам. — И как давно ты куёшь им снаряжение? — С тех пор, как взял молот в руки. Половина нынешнего Круга тогда ещё под столом ходила. — А половиной считаются..? — Рей понимает, кто из них, но имён не знает. А надо бы. Напрямую он познакомится позже, ему бы хотелось послушать того, кто в стороне от всей этой ликантропии. К тому же, он может высказать что-то, что Соратники не скажут. Подозрения, например. Он же должен что-то знать о ходе под кузницей. — Близнецы и Эйла. — Мы пока не знакомы. Хотелось бы узнать о них что-нибудь, чтобы... — «не уязвить их эго, не зная ни имён, ни героических поступков»? Неправильно как-то звучит. — Ну, с Вилкасом ты уже познакомился, он— — Мхм, — Рей облизывает губы. В голове крутятся мысли, одну из них на части разрывают сёстры до того, как она оформится во что-то нехорошее. Но в основном мелькают лишь слова. Нехорошие. Хуже, чем та мысль, но в другом плане. — Своеобразный. — Можно и так сказать. Он заботится о Соратниках так, как может. Особенные новички его тревожат, я думаю. Он беспокоится за всех и он верен идеалам Соратников, которым ты... Ну, не мне судить. — Не подхожу? Их проблема. Йорлунд пожимает плечами. — Сейчас, когда Кодлаку стало хуже, парень весь на иголках. — Кодлак болен? — а выглядел вполне здоровым. И болезнью от него не пахло. Разве что это болезнь духа. Скорее всего. Времени нет решать дрязги организации, чьим лидером он является, когда смерть на пороге и пока, в отличие от некоторых, готовится постучать. — Не знаю. Никто не знает. Или говорит, что не знает. Я пытался спрашивать Скьора, но он ничего мне не сказал. — Тот лысый норд со шрамами на лице? — Скьор, да. Старый вояка, честный и прямой. Ветеран войны. Когда он будет рассказывать свои истории, лучше слушай, а то он надерёт тебе твои острые уши, — Рей фыркает, игнорируя чужую улыбку. — То же он сделает, если начнёшь обижать кого-то из Соратников. «Щенков», как он их называет. — Они сами кого захотят обидят, — вампир закатывает глаза. — А что насчёт рыжеволосой охотницы? — Это Эйла. Её мать была Соратницей. Её бабка была. Её прабабка. И её прапрабабка... Надеюсь, ты понял. Она среди них бегает ещё с тех пор, как только научилась ходить. Соратники для неё — семья во всех смыслах, и ради них она готова на многое, может быть на всё. Ради одного конкретного "брата по оружию" она наверняка готова пойти на всё. Её можно понять. Ту часть, где она готова жизнь положить ради возлюбленного — вряд ли это просто слабость плоти, скорее полноценные сокрытые от лишних глаз отношения, — а тот готов пожертвовать своей шкурой ради неё. Рей это прекрасно понимает, сам готов на нечто подобное. И... А, точно... Ну... Нет, он готов понять немного больше, чем это. Разницу в возрасте он тоже принимает. Чуть-чуть. — Ты сказал, что-то о близнецах. Вилкас и... Ложкас? Кузнец громко хохочет, едва не пуская слезу. — Хорошая попытка! Но нет. Вилкас и Фаркас. Кто-то назовёт его тугодумом или идиотом, и возможно будут правы, но он честный и преданный малый. Они с Вилкасом пусть и близнецы, но совершенно разные по характеру. Поймёшь, когда увидишь, — Йорлунд отвлекается обратно на щит. — Я удовлетворил твоё любопытство? Скорее раззадорил. — Да. — Отлично. Тогда и ты утоли моё. Что случилось со щитом? — Я случился. — Ты? Хиленький эльф? Рей не отвечает. Молча улыбается и рассматривает щит. Йорлунд смотрит на дыры следом, хмуря брови. Это не выглядит правильно или нормально, небесная сталь не должна так легко рваться, словно это бумага, и это даёт старику понять, кто перед ним стоит. Или почти. — Это магия? Вампир фыркает: — Хуже. — Что может быть хуже магии? — кузнец отмахивается. — Хотя, не моё это дело. С щитом я разберусь потом. Сначала с тобой. — Со мной? — Ты стал Соратником. Тебе, как и всем новичкам, полагается оружие из Небесной кузницы. Что ты предпочитаешь? Рей задумывается. Что-то ему подсказывает, что если он решит использовать что-то из небесной стали, оно развалится на части или превратится в металлический обрубок раньше, чем он успеет задуматься об этом. Ему жалко тратить ресурсы на то, что ему не пригодится. И в коллекцию такой меч не взять, они все похожи на обычную сталь, никаких интересных деталей или магических свойств. — Магию, — выбирает он. Секундная радость старого норда от того, что кто-то показал свою силу в бою, сменяется на разочарование. — А. Стоило ожидать. — К тому же, у меня уже есть оружие, к которому я привык. — Могу ли я на него взглянуть? — Последний Драконорождённый открепляет ножны, передавая меч. Йорлунд рассматривает сначала ножны, взвешивая их вместе с мечом в руке. Обычные ножны, лишь простые чары для защиты от грязи и повреждений, и его любимый узор из трёх драконов, окружающих золотую корону. А затем он высвобождает клинок. В его хвате меч недолго притворяется обычным стальным, не мигая и не бросая отсветы. Ровно до того момента, как Рей легонько щёлкает по металлу. Меч просыпается, будто бы нехотя, расплываясь линиями зачарований и едва не сбрасывая обманчивый внешний вид. Сталь в месте удара деформируется, чернеет и вытягивается в ребристые шипы. — Боги, что это..? — Не обращай внимания, — вампир забирает меч, встряхивая лезвием в воздухе. Меч выравнивается и прекращает выделываться. — Вот, пожалуйста. — Это... — порождение Обливиона? Происки даэдра? Колдовство? Ужасная магия? Всё сразу? Да. Только как это озвучить и смириться с мыслью, что подобное возможно? — Это не обычный клинок. — Не люблю обычное, обычное ломается от одного-двух ударов, — Рей уводит плечом в сторону. — Так что я в оружии не нуждаюсь. — Что ж, если такова твоя воля, — Йорлунд возвращает ножны. В них меч возвращается в своё неактивное состояние. — Тогда у меня к тебе будет просьба. Я пойму, если ты откажешься. — Мне не нужны твои причины, — Последний Драконорождённый отмахивается. — Просто скажи, что мне нужно сделать. — Отнести щит Эйле. — Я отнесу. Заодно познакомлюсь. — Спасибо. Он возвращается в Йоррваскр, игнорируя странный взгляд, прожигающий между лопаток. В главном зале всё оказывается спокойно. Ни драк, ни попойки, даже подозрительно. Кто-то даже умудряется читать в месте, где книги, по ощущениям, равны магии. Но почему-то кажется, что вся шумиха ушла под землю, либо спать, либо устраивать бои уже там. А тут, пожалуйста, тишина и покой, еда и напитки, уцелевшие в погроме. Заметившая его София молча поднимает кружку с... элем? Возможно элем. Рей не пытается узнать. — Иниго с Люсьеном ушли подышать свежим воздухом. — Кайдан? — Пошёл защищать твою довакинскую честь. Кулаками, — она дёргает головой в сторону, указывая на стоящие с опорой на стул ножны с двуручником. Рей закатывает глаза. — А ты? — Наелась от пуза, напилась от п... — нордка кашляет в кружку. — Выиграла у двоих Соратников в карты. Вот, — София достаёт из-под стола увесистый мешочек с золотом. — Они будут не рады, когда проснутся и не найдут деньги. — Я разберусь. — Долю не дам. — Тогда не буду. — Согласна на четверть. — Половину. — Треть и сахарный конёк на палочке. Рей раздумывает. Деньги ему не то чтобы нужны, но... — Четыре сахарных конька и деньги можешь оставить себе. — Договорились, — деньги София прячет обратно под столом. — Удачи отнимать своего мужика от волков. Вампир выдыхает смешок. Спорно, очень спорно. Кайдан вряд ли решил пустить в ход кулаки. Он не любит создавать проблемы до того, как их создание будет полностью оправдано или Рей будет не против, и прекрасно понимает, что нет причин бить того, кого уже унизили у толпы на глазах. Звуки из подвала подтверждают уверенность — никакого шума, похожего на избиение оборотня, или звериной резни. Похоже, попойка отправила большинство спать, а меньшинство вполне спокойно сидит в тишине и тихо разговаривает. Слишком тихо, чтобы это можно было услышать с верхнего этажа. Но голоса Кайдана и Вилкаса он слышит, как и какой-то обозлённый спор. Наверное, лезть не стоит. Эйлу в подвале Рей находит по запаху, отмечая то, что в комнате она не одна, но никаких пошлых звуков из-за закрытой двери не доносится, поэтому он снова отказывает в стуке, открывая дверь и протискивает впереди себя щит, молча протягивая его Соратнице и игнорируя одноглазый взгляд со стороны. Он ничего не знает, если не хочется гостей, то дверь надо запирать. А лучше — не заниматься чем-то компрометирующим в жилых помещениях. — А, мой щит, — она окидывает его заинтересованным взглядом, пытается взглянуть ему в глаза и отступает на пару шагов, когда понимает, что роста ей для подобного не хватает. Пытается быть авторитетной и показать то, что Рей тут новичок и ничего не знает об их порядках, что правда, за некоторым исключением. Быть авторитетной у Эйлы не получается от слова совсем. Как и показать Рею его место. Как бы сильно не хотелось, дракон в собачьей стае будет выделяться, даже если ему накинуть сверху шкурку. — Подожди, ты же тот эльф, который надрал зад Вилкасу. — Почти. — Почти, — хмыкает нордка. — Это был тренировочный бой. Думаешь, в настоящем у тебя был бы шанс? — В настоящем бою? — Рей скалится, не обращая внимания на то, что его клыки могут быть заметны, как и кровожадный блеск в глазах, — В настоящем бою я бы разорвал ему глотку ещё до того, как он успел бы обнажить оружие. — Воу, воу, потише, — её пугает его ответ. Или тон. Или взгляд. Или всё вместе. — Я одобряю рвение, но ты теперь один из нас, а это значит, что подобное недопустимо. Все мы братья и сёстры. — О, нет! — Последний Драконорождённый едва не смеётся от звука собственного голоса. Из него получается плохой актёр. — Я теперь не могу думать о том, как его убить? — А ты хочешь его убить? — Пока что нет. Только думаю. Это греет мне сердце. Соратники переглядываются. — Тебе стоит отбросить подобные мысли. Ты теперь среди Соратников. То, что ты вступил к нам, не значит, что ты останешься тут надолго с таким настроем. Гордецы, глупцы и те, кто готов без веской причины обнажить оружие против своих, у нас выходят вперёд ногами. Мысли он, конечно же, не отбросит. Ему нужно чем-то подкармливать свой кровожадный гнев, чтобы тот был безобидным и порядочным. Гипотетическое убийство гораздо лучше реального. Реальное тоже было бы неплохо — он голоден, и голод подбрасывает ему причин злиться и желать кровопролития. — Что мне теперь делать? — вампир разбивает чужое молчание. — Выполнять задания. М, любимое занятие местных в Скайриме. Ничего удивительного. — Любые? — Старшие решат, какие. Ты новичок, наверняка без опыта. «Я в два раза старше тебя», думается Рею, «старый ты дурак». — И что дальше? — А дальше, как и все щенки ты начнёшь с низов. Выполняй работу, которую мы даём, и может дорастёшь до чего-то серьёзного, например, убийства драконов. Последний Драконорождённый улыбается. — А если я убью дракона и принесу доказательства? Соратники на его вопрос искренне хохочут, не видя всей серьёзности. — Если убьёшь дракона и принесёшь доказательства, то мы примем тебя в Круг без лишних вопросов. — А если я окажусь довакином? — О таком не шутят, эльф, — а, так не знают? Очаровательно. Будет приятнее ломать их внутренний мир. — Довакин присоединился бы к нам, если бы знал о том, что мы набираем людей. Таким героям положено быть среди Соратников. Мирак бы не согласился с их высказыванием. Скорее, он бы назвал Йоррваскр плешивой псарней, а Соратников — идиотами, не знающими собственной истории. Вряд ли бы кого-то убил, но опозорил бы знатно. Так, что Соратники ещё пару сотен лет не отмылись бы от этого. Что-то подобное хочется сотворить и Рею. Но пока он посидит тихо. Не к чему торопить события. — Ладно. Что мне делать сейчас? — Фаркас покажет тебе спальное место— — Не нуждаюсь, у меня есть дом в городе. Скьор выглядит немного удивлённым. — А твоим спутникам? — Таверна на западе Облачного района, — место в разы дороже той же «Гарцующей кобылы» и принимающее аренду комнат на месяцы вперёд в том числе по магической почте. Услуга за услугу, которой Рей успешно пользуется. Купленный в Вайтране дом, к сожалению, не способен вместить их маленькую толпу, рассчитанный на скромную семью из четырёх. — Об этом не беспокойтесь. — Хм, — Скьора это окончательно сбивает. Наверняка он думает о «Пьяном пастухе», но ошибается на целых четыре улицы. И хорошо. — Тогда Фаркас даст тебе несложную работёнку. — Потом можешь прийти ко мне, если тебе надоест бить людей и захочется заняться чем-то более будоражащим, — Эйла намекает на охоту. Если верить её прозвищу. — Фаркас! Она повторяет имя ещё два раза, каждый раз прибавляя в голосе, пока — наконец-то, а то Рей уже начал глохнуть — по коридору не раздаются шаги. Зовут, как собаку, а не как брата по оружию. — Что? — Ничего, остолоп. Объясни новичку наши порядки и приобщи к чему-то полезному. Последний Драконорождённый хмурится. Это как она его только что назвала? — Как ты его назвала? — он смотрит на Фаркаса. Копия брата, только волосы длиннее и броня не с волчьими мордами, да и взгляд добрее. Ему плевать, что Рей эльф и что эльф его брата победил. Взгляд медленно сползает на Эйлу. Голод разворачивается внутри, обжигая стенки желудка, прежде чем свернуться обратно и заменить часть гнева разочарованием. Это оборотни. Не еда, но добыча. — Она это без обиняков... Йорлунд говорил, что Фаркаса называют тугодумом или идиотом, но Рею казалось, что подобной грубой дуростью будут заниматься непонятные нордские алкоголики с мечами, чудом оказавшиеся в Соратниках, а не кто-то повыше рангом. Но вот, пожалуйста, члены Круга оскорбляют одного из своих. Специально оскорбляют. — Нет, подожди, — Рей останавливается. — Как ты его назвала? — Он привык, — Эйла отмахивается. Её пренебрежительная реакция вызывает новую волну злости, которую через силу приходится проглотить. Его настроение, подпитанное обострённым чувством справедливости, взывает к мане, заставляя пламя свечей потемнеть в кисло-зелёный. Фаркас хватает его за плечо, чуть ли не силой уводя из комнаты и закрывая за ними дверь. — И тебя не трогает то, что она тебя оскорбила? — шипит Рей, указывая на деревяшку за которой сидят эти трусливые оборотни. — Они любят меня дразнить, но они хорошие люди, — отвечает Соратник на ходу. — Честно. Так мы становимся лучше. Скьор нам с братом с детства говорил, что мне досталась сила Исграмора, а не его ум. На правду не обижаются. Вампир приоткрывает рот, придумывая аргумент, но не находит подобный. Бессмысленная ссора, потому что Фаркас не видит проблемы. Либо потому что он дурак — дурачок, не дурак, — либо потому что слишком добродушен. Рей бы на его месте давно бы показал, где находится место этих двоих и кто из всей этой волчьей шайки настоящая угроза. — Мы не познакомились, — Фаркас резко останавливается, отчего вампир в него едва не врезается. — Как меня зовут ты знаешь. А я тебя — нет. — Рей. — Рей... Тот, который одолел моего братца? — Рей кивает. — И с тобой пришёл такой, — оборотень поднимает руку, указывая выше себя, — вот красноглазый норд? — Не норд, но да. Кайдан. Ты знаешь, где он? — Они с Вилкасом пошли устраивать какие-то разборки во дворе. — Надо будет проверить их. Потом, — оценить урон, который Кайдан нанёс оборотню кулаками. Одобрить. Немного пожурить, если причина была как-то связана с Реем и укрепит слухи. Залечить раны, если акавирец их получит. Вряд ли — Кайдан без оружия способен свернуть оборотня в его зверином виде в рог, — но посмотреть. Перехватить заразу, если та как-то к нему попала. Рею достаточно пушистого Мико, ему не нужен ещё более пушистый Кайдан. — Эйла говорила, что ты даёшь работу, связанную с избиением людей? — Многие нанимают Соратников, чтобы честно вернуть долг. Мы "говорим" с людьми и убеждаем их сделать всё правильно. Интересует такая работёнка? — Только если есть что-то в городе. Не хочу пока никуда ехать. — Понимаю, — тон подсказывает, что не очень. — Есть один контракт. — Дай угадаю, чванливый редгард в богатой одежде, который ошивается на рынке? — А что такое «чванливый»? — Самоуверенный, как надутый петух, — Рей по-доброму — это даже мило — улыбается. — А. Да, он. — Отлично. Избить, но не убивать? — Поговорить. Если он откажется, то на языке наших... Э-э... — взгляд Фаркаса натыкается на острые уши, когда Последний Драконорождённый чуть наклоняет голову для большего удобства. — На языке кулаков. Вампир смотрит на собственные ладони. Подушечки пальцев на левой медленно заживают, закрытые бурыми корочками засохшей крови. Как жаль, что россказни людей о том, что вампиризмом можно заразиться от царапины, правдивы, пусть и не точны. — Тогда я проведаю Кайдана, а затем займусь этим. Соратник кивает и уходит. Судя по звукам, к Кодлаку. И ладно. Вряд ли он расскажет старику то, что тот и так уже должен знать. Придётся местным оборотням привыкать к присутствию вампира в своём логове.