Proving Honor

Вилкас ударяет ладонями по столу с такой силой, что тот сотрясается вместе с посудой и сидящим рядом Люсьеном, едва не давящимся куском мясного пирога. Весь зал замолкает в ожидании потасовки, прежде чем медленно расползтись в шумных переговорах. Рей не обращает на всю угрозу ситуации особого внимания, делая несколько глотков чая, прежде чем отставить чашку в сторону и сложить руки перед собой. Любая ситуация у него в руках, никакой имеющийся у Вилкаса авторитет и сила не помогут ему склонить вампира на предполагаемое место. Он по какой-то причине нужен Кодлаку — очень нужен, — и выгнать из Соратников просто потому что магия, эльфийское происхождение или острый характер не получится. Остаётся только терпеть и пытаться уязвить то, что бесполезно уявлять. Дракон в курятнике. Точнее, в псарне. Или всё же волчарне? — Что, ты думаешь, ты делаешь? — тон обвиняющий, но вопрос не слишком правильный. Рей знает, что он делает. Возможно не то, что подходит привычным к избиению людей и массовой резне бандитов или животных Соратникам, но всё ещё входящее в условные цели их работы. Фаркас говорил, что сначала идёт диалог, затем драка. Вот он и решил облегчить себе жизнь с помощью писем, а не метаться по всей провинции, помогая сирым и убогим избавиться от обидчиков за пару септимов. Избивать людей не весело, унижать их гораздо веселее. Спускать с небес на землю тем более. Поэтому он и брался за те задания, которые большинство Соратников не берут по очевидной причине — бить рожу какому-то алкоголику или чванливому ублюдку это одно, совсем другое лезть к чинам повыше и угрожать самому себе расправой от таких же наёмников. Так что Рей писал, не сразу осознав масштаб предстоящей трагедии. Простенькие письма: минимум сложных слов, никаких угроз, только просьбы. И письма выполняют работу лучше, чем любые кулаки. Не из-за долгих страданий подбора слов и выведения растекающихся по бумаге чернил в окружении очевидно не созданного для подобных вещей, а из-за печати. Чёткого оттиска на сургуче — коронованный вензелевый драконий череп. Подчинись требованию или умри, пытаясь сопротивляться. Так, вроде бы, это передал людям Фолк? Печать, у которой только два владельца и никто иной не смеет ей пользоваться, а всё, что ей отмечено, подлежит безоговорочному исполнению, даже если требуется спрыгнуть с Солитьюдской стены прямо в море. Пока ещё не нашёлся человек, готовый отказаться от собственной жизни из-за того, что он случайно выпустил козу на огород соседа, и та сожрала всю капусту. Как же удобно, что почти все в Скайриме умеют читать. Иначе бы Рей точно кого-нибудь убил. Например, Вилкаса. За последние пару недель он успел подточить все опоры реевского терпения своим неприятием Последнего Драконорождённого и железной уверенностью в том, что Рей никто из ниоткуда. Очевидно, что он пропустил собрание, где объясняли, что довакин есть, он в Скайриме, их двое, и один из них занимается умственной гимнастикой, спасая бумагу от попадания эля и удерживая зубы за губами, чтобы от голода не броситься на какого-нибудь идиота. Вот и сейчас жертва потёкшей краски на лице пытается доказать, что Рей строит из себя нечто большее, чем он является. — Возможно, тебя такому не учили, но это называется письмо, — вампир показывает ладонью на перо, неловко лежащее на листах. Он с гордостью занял целый стол, игнорируя попытки других Соратников использовать для попойки. Небольшой стол, но вполне умещающий за собой две кучи писем, пару тарелок с обедом и полупустую кружку чая, требующего скорого заполнения. — Это когда ты берёшь чистый лист бумаги, перо и чернила, затем окунаешь острый конец пера — где нет пуха — в чернила и начинаешь им водить по листу, чтобы рисовать буквы. Буквы образуют слова, слова образуют предложения, а предложения абзацы. Вилкас рычит. Не по-звериному — зверь внутри, снаружи это просто без причины агрессивный норд, — а как непонимающий, почему над ним издеваются, человек. — Я знаю, что такое письмо. Объясни мне, Талос тебя побери, что ты делаешь с этим?! — оборотень хватает печать. Та не хрустит от силы хватки только из-за того, что это драконья кость. По ней и видно: серовато-жёлтая, лёгкая и горячая на ощупь сама по себе. Рей улыбается, открывая рот, но его перебивают ещё до того, как он начинает говорить. — Ты знаешь, кому принадлежит эта печать? Ты знаешь, что будет с нами, если её владелец узнает о том, что ты подделываешь письма? Ага, то есть собрание о том, что довакины существуют, Вилкас не пропускал! По крайней мере ту часть про венценосный череп. Остальное было не нужно. Почему-то. Последний Драконорождённый хмурится, прежде чем высунуть кончик языка между приоткрытых губ и улыбнуться, отворачиваясь в сторону небольшой кипы бессмысленных бумажек. Ничего не будет. Он их не подделывает. Доказать это легко, но это требует знаний. А ещё времени. Рей не хочет тратить и так утекающие сквозь пальцы минуты на объяснения того, что он один из владельцев этого символа безоговорочной власти, и что второго владельца совершенно не беспокоит, где вампир печать применяет. Если случатся какие-то непредвиденные — или предвиденные — последствия, то Мирак легко их решит. Или Рей. Разве что мошенников они не трогают, но лишь из-за того, что они достаточно быстро перевелись. Ярл Солитьюда разобралась с ними своими методами — публичной казнью. Возможно, тем троим не стоило подделывать приказы "довакинов" с требованием сдаться Ульфрику Буревестнику и признать его Верховным Королём Скайрима. Элисиф позднее написала, что весь тронный зал над идиотами долгое время смеялся, пока их не заключили под стражу. Рей смеялся тоже — подделать печать легко, а вот ману в ней очень и очень сложно. Да и не встанут они никогда на сторону Ульфрика, даже под угрозой смерти всего человечества. — Ничего не будет, потому что я ничего не подделываю, — Последний Драконорождённый протягивает раскрытую ладонь. — А теперь верни мне печать, чтобы я закончил письмо Мавен о том, что она не может так просто нанимать Соратников, чтобы разобраться с летающими в Рифтен драконами. — И по какой же причине она не может этого сделать? — Потому что это мои драконы, — вампир не сдерживает тон, обозначающий непроходимую глупость собеседника, отвлекаясь на подошедшего Скьора, который тоже не выглядит слишком радостным. А надо бы — Рей разобрал почти пять десятков заданий. — Скьор. — Щенок, — старый воин кивает. — Что у вас тут за стычка? Рей выхватывает из расслабившейся хватки печать, быстрым движением прижимая её к куску сургуча. Тот тает под магическим давлением, вырисовывая знак. Вилкас слишком поздно сжимает пальцы, сдавливая воздух. — Вилкасу не нравится мой метод работы. Видишь ли, я, например, не хочу ехать в Винтерхолд ради... Кхм. Подожди минуту, — Последний Драконорождённый находит четвёртое письмо в кипе прочитанных и вызвавших у него желание кого-то ударить. — Ради злокрыса, который на ферме у тёщи отправителя повадился воровать капусту, — Рей цитирует, вкладывая в голос всё своё разочарование человеческой расой. Люсьен молча кивает, выражая полную поддержку. — Это письмо свежее, пришло позавчера. Так скажи мне, Скьор, во-первых, какая к даэдра капуста в месяц Заката солнца, а во-вторых, зачем я должен туда ехать, если я могу заставить работать местную стражу? Им платят ежемесячное жалование, мне заплатят двадцать септимов, и этого того не стоит. Скьор замирает. Так, как замирают двемерские пауки перед заваленным проходом — всё их нутро требует делать то, что сделать невозможно. — Мы помогаем людям, — отвечает вместо застывшего Вилкас. — Я тоже. Сейчас я отправлю это письмо, ярл выделит пару человек из стражи, они убьют злокрыса и спасут капусту. Да, я не получу двадцать септимов, но я тут за идею, а не за деньги. Если тебе нужны деньги, то я могу дать тебе сотню сейчас и ты от меня отстанешь, договорились? — Ты—! — Да я. Я работаю так, как мне сказал твой брат. Сначала разговоры, потом избиение. Пожалуйста, я разобрал ваши прошлогодние письма и решил все те проблемы, куда вы не совали носы, потому что это было сложно. Вам повезло, потому что будь здесь не я, а один очень хорошо знакомый мне человек, все проблемы были бы решены огнём и кровью. И, поверь мне, я уже на грани применения этих методов, а не просьб к ярлам выполнять их обязанности, — Рей упирается локтями в стол, укладывая голову на сцепленные пальцы. — Вы тут стоите чтобы сказать мне что-то очень важное или тратите моё время, чтобы я не смог сделать перерыв на чай? Подобное пробуждает Скьора, заставляя выпасть обратно в реальный мир и нахмуриться: — Перерыв на чай? — Иначе я тут кого-нибудь придушу, — с улыбкой объясняет вампир. — Итак? — Ты заслужил честь пройти испытание доблести. Оборотень произносит это с таким глубинным смыслом, будто ожидает, что Рей будет прыгать от радости. Но он знает, что это значит. Да и в любом случае прыгать не собирается. — Дай угадаю, мне нужно залезть в древнее подземелье, полное драугров, чтобы достать какой-то ценный кусок хлама? Выражение нордских лиц бесценно. Идеальная смесь культурного шока, злость на всё эльфийское — Рея включительно — и удивление от того, что он не скачет от радости. Опять же, нет. У него нет настроения для подобного, но оно появилось, если бы ему дали перерыв на чай, а Люсьену — доесть пирог и распихать письма по адресатам. Писем бы стало меньше и они бы не мозолили глаза. А ведь ещё кипа непроверенных, и там наверняка что-то настолько жалобное и жалкое, что зловредная мысль написать Мираку и попросить его разобраться перестаёт быть такой уж и неправильной. Проблем не будет, если все они сгорели. Да, возможно с адресантами и это привело бы к потере денег, но деньги — это не проблема. — Ты почти прав. Нам поступила информация, что в руинах недалеко от Вайтрана находится один из осколков Вутрад. Твоей задачей будет добыть его, и за твоей доблестью в этом деле проследит член Круга. Тебе даётся право выбора, кто пойдёт за тобой, — Скьор кривит губы. — Только учти, что твои друзья не смогут пойти за тобой, — он смотрит на Люсьена, который старательно избегает его взгляда. — И вас не смущает, что вы только сейчас нашли осколок, который, по сути, прямо у вас под носом был всё это время? — Рей не произносит это как подозрение, чем оно по сути и является. Сколько лет они ведут охоту за кусками секиры, и даже не подумали облазить все возможные руины? Древние каирны опасны для обычных путников и крестьян, толпе воинов, готовых встретиться лицом к лицу с драконом подобное место должно быть сродни прогулке. Если исключать ловушки, головоломки — древние двери с ключами снаружи — и всякую живность. И нежить. Ну, для Рея подобное прогулка. — Он недавно был раскопан. — Ну да, ну да. Так что ты там сказал о выборе? Я могу выбрать любого? — Да. — Никаких ограничений? — Рей улыбается. Скалится даже, не слишком задумываясь о клыках. Скьор не понимает его радости. — Да. Вилкас понимает. Сжимает челюсти так, что начинают ходить желваки, и прожигает Последнего Драконорождённого взглядом, вполне успешно читаемым как «я посмотрю, как ты провалишься». Так и хочется его разочаровать. — Вилкас, не составишь мне компанию в тёмном и страшном подземелье, в котором я наверняка не смогу тебя защитить от каждого драугра, выпавшего из-за угла? Ты же взрослый мальчик, наверняка справишься с парой ходячих трупов сам, да? — Я с удовольствием буду наблюдать, как ты будешь умолять меня о помощи, когда тебя окружит толпа нежити. Скьор встаёт между ними. Не для того, чтобы сгладить конфликт — это конфликт? Нет, это так, лай без укусов, — а для того, чтобы побыстрее Рея послать доказывать его силу. Это скорее будет издевательством над членом Круга, в результате которого он осознает всю опасность вампира и впадёт в душевный упадок, приводящий людей к бутылке или петле. Одно дело издеваться над тем, кого считаешь слабым и ничтожным, и совсем другое — над тем, кто тебя сильнее. Абсолютно сильнее, даже шанса нет. — Я буду ждать тебя у конюшен через час. Не придёшь, испытание будет провалено. Рею достаточно пары минут на подходяще одеться и ещё несколько, чтобы дойти до стойла Императрицы. Но ладно. — Что произойдёт, если, ну так уж получится, он, — Рей двигает ладонью в сторону уходящей спины, — не вернётся в Йоррваскр? Старый воин хмурится. По-серьёзному, с поблескивающей в глазу угрозой и желанием защитить. — А ты планируешь что-то подобное? — Я не планирую быть его нянькой, — Скьор хмыкает, будто вампир сказал что-то смешное. — Он идёт с тобой, чтобы быть твоей нянькой. За него не переживай, лучше подумай о себе, маг. — Как скажешь, Скьор, как скажешь, — Последний Драконорождённый не сдерживает тон. Тёмный в своей скользкости. Скьор уходит. Что-то жёсткое в его позе указывает на то, что ответ Рея ему не понравился. Он и не планировал убивать Вилкаса. Точнее, нет, планировать он планировал, а вот с исполнением он затягивает. Смакует фантазии, не торопясь претворять их в жизнь. В этом нет смысла. Вилкас лает, скалит клыки, но вот укусить боится. Даже таких своенравных собак можно выдрессировать. Не то чтобы Рей планировал подобное. Незачем. — Каю сказать, куда ты пошёл? — По-моему очевидный вопрос. Люсьен кивает, отряхивая последние крошки с рук. — Тогда я отправлю готовые письма и при встрече скажу, что ты поехал по делам. Без уточнений. И что вернёшься завтра, может позже. Рей кивает. Лучше так, чем испортить себе "испытание" тем, что в каирн вломится Кайдан. Даже если не вломится, а просто будет стоять у входа — вдруг Вилкас по-лисьи выкрутит всё в ложь. И ему ведь все поверят. Он всю сознательную жизнь Соратник, у него не будет причин лгать, а у Рея в Соратниках пара недель и заметно просевшие отношения с окружающими. Люди его боятся, чувствуя присутствие хищника, а оборотни недовольны тем, что он не ведёт себя как очередной щенок. Не его проблема, он не может всем нравится. Он мог бы, но зачем? Все эти попытки лизоблюдства и нарочитого уважения одной только мыслью вызывают сопротивление в глубине его души. Не он должен пресмыкаться. Перед ним должны. Рей успевает неспешно выпить чай, написать ответ на ещё одно письмо — Мавен подозрительно часто пользуется услугами Соратников, и точно не будет рада отправке на разговор с ярлом — и забежать в таверну вниз по улице, чтобы на всякий случай рассказать Софии план и упросить её удержать Кайдана, когда — не если — он прибежит к ней. Её интерес в авантюре удаётся поддержать выигрышем в карты. Недолгая игра и не то чтобы огромные деньги, но нордку всё устраивает. Её веселят не деньги, а то, что простенькую иллюзию заметили только она, Рей и один знакомец, прожигающий взглядом вампира. На это времени у него не находится. Несмотря на все мелкие, второстепенные задачки, переодевание и подготовку Императрицы, успевшую в очередной раз напугать конюха своим талантом быть невероятно тихой, Вилкаса ещё приходится ждать. Почти десять минут, за которые Рей успевает пожалеть о том, что он спешил. Немного, но всё же. За это время он успел бы прискакать к каирну — хотя, он не спрашивал, куда именно они направляются, но наверняка бы нашёл свежевскопанные руины по запаху сырой земли — и посмотреть, с чем ему придётся иметь дело. Драугры? Конечно. Пауки? Это классика древненордских руин. Пара ловушек, рассчитанных на дурака? Было бы неплохо. Что было бы ещё лучше, так это отсутствие ожидания того, кто вроде как должен за Реем следить, чтобы подтвердить доказательство его доблести. Может, стоило выбрать Фаркаса? Возможно, но тогда это лишило бы его удовольствия издеваться над Вилкасом, не имеющим право уйти. Императрицу он пускает на лёгкую прогулку, давая ей возможность размяться. Вайтранские конюшни имеют какие-то неоправданные проблемы с тем, чтобы лошади прогуливались по степи. Понятное дело, волки. Но всё же, Императрица способна справиться с ними, и с медведем, и даже с достаточно молодым и неопытным драконом, пусть Рей этого никогда и не видел. Он знает свою лошадь. И знает, что она способна на вещи, которые даже местные чутка пришибленные кони посчитают за удивительные. Разве что по горам не скачет, словно коза, но ей и не надо. — А вот и он! Настолько член Круга, что циферблат часов вызывает у него проблемы, — Вилкас с недоверием поворачивается в сторону Последнего Драконорождённого. Его растерянность вызывает улыбку. — Что-то не так? — Ты... Что это на тебе? Рей хихикает. — Моя выходная одежда. Или ты ждал мажьи тряпки? — Ты маг. — И? На это Вилкас ответа не находит. — Куда нам ехать? Это Соратника выводит из ступора. — Ехать? Мы пойдём пешком. — Это потому что заработок Соратника не позволяет купить лошадь? — Рей скалится. — Или это принцип? — Потому что я так сказал. — Значит, действительно не платят, — теперь понятно, почему они хватаются за любую работёнку, лишь бы пару септимов заплатили. Как дёшево ценятся их услуги и ещё дешевле — жизнь. В публичных домах наверняка зарабатывают больше. Или по крайней мере не разбираются с кражей морковки в Роще Кин. Рей подзывает Императрицу, которая окидывает Вилкаса подозрительным взглядом, пихаясь мордой в ладони. Соратник ей не нравится, но это скорее из-за волчьего запаха, предполагающего наличие хищника вблизи, которому можно и нужно размозжить череп, а не потому что Рею он не нравится. Наоборот. Ему нравится подобное сопротивление на грани с паранойей. Это означает, что там, внутри, мягкая суть, как в ракушках. Только ракушки вскрываются ножом, а его вскрыть нельзя. Нужен другой подход. Ну или можно его мучить до тех пор, пока он не привыкнет и не раскроется сам. — У тебя есть дом, лошадь, охрана, — по пути начинает разговор Вилкас. — Наверняка ходил в какую-то магическую академию. — Да, — честно соглашается вампир, сбивая чужой настрой. — Предугадывая твой следующий вопрос: да, за моё нахождение там платили мои родители. И предугадывая ещё дальше: нет, я не приехал в Скайрим ради обучения, исследований или какой-либо другой связанной с магией причин. Императрица следует чуть в отдалении, неспешно идя за хозяином и пасясь в степи, обходя заросли ковыля и обгрызая горноцвет с чертополохом. Её радость Рею понятна. Он тоже устал сидеть на одном месте, занимаясь — скорее страдая — одним и тем же делом без возможности выйти на свежий воздух и оценить окружающие поля. Потрогать траву. Оценить клещей. Напугать их своим присутствием и наблюдать за тем, как они в панике пытаются сбежать с травы куда-то в землю, лишь бы не трогать вампира. — И что же тогда ты здесь делаешь? — Не поверишь, я занимаюсь очень важной для мироздания целью, — Последний Драконорождённый выдерживает паузу. — Я тут живу. Ну, не тут, в Вайтране. У меня есть усадьба в Фолкрите. — Живёшь? Альтмер? В Скайриме? — оборотень фыркает. — Так я тебе и поверил. Рей пожимает плечами. Ему-то что с чужого неверия? Это правда. Рано или поздно она ударит Вилкаса. Стоит отдать оборотню должное, он хорошо идёт. С двуручником за спиной и в тяжеленной броне без хоть каких-то чар на облегчение веса спокойно и уверенно в неизменном темпе идёт по дороге. Чуть медленнее, чем можно было бы — в разы медленнее, чем на лошади, — но с упрямой верой в то, что так и надо. На его благо, каирн оказывается не слишком далеко от города. Благо лишь в том, что иначе бы Рей стал с ним разговаривать, и свидетелем жалкой попытки защититься от нападок хищника стала бы очень умная лошадь и толпа различных насекомых. И пара птиц. И небольшая кучка бандитов, засевших у дороги, один из которых зря обратил внимание на Императрицу. Именно крик идиота с откусанными пальцами привлекает внимание Вилкаса, вынуждая схватиться за оружие. Оставшиеся в целости двое не успевают познать ощущение небесной стали в теле, превращаясь в ледяные столбы, разбивающиеся мелкой, кровавой крошкой. Третий, лежащий в пыли и прижимающий раненную руку к груди, умоляет его не убивать. Кобыла утаскивает его за штанину в высокую траву, и Соратник какое-то время смотрит туда, куда бандита предположительно утащили. Императрица выходит из травы близ каирна с лоснящейся в солнечных лучах шкурой и чистой мордой, так что Рей не знает, что оборотень себе напридумывал. — Итак, мы идём? — Смотри под ноги, — Вилкас толкает проржавевшие двери. Те издают мучительный скрип, едва сдвигаясь с места. Последний Драконорождённый пальцами давит на древний металл, убеждая тот неловко съехать с петель и приоткрыть дверной проём пошире. — Я тебе не нянька и не защитник. Я буду следить за тобой. — Прям с языка снял, — Рей проскальзывает под чужой рукой, углубляясь в руины, слыша тихое проклятие в свою сторону. О, это будет весело.