Может быть слишком поздно

      Будь искренним. Пиши правду. Особенно когда пишешь о чувствах.       Есть две самые искренние, самые правдивые причины для самых ужасных и самых прекрасных поступков. Любовь и ненависть.       Ненависть — о, этого у Джонни Сильверхенда навалом. В первую очередь, к корпорациям. Они забрали у него руку, забрали друга и забрали, наверное, его самого тоже. Вместе с рукой и другом умер и Роберт, зато потом, в номере «Пистис Софии» родился Джонни. Мятежник, разобрачитель и музыкант, главный противник корпоратов и легендарный основатель группы «Самурай».       В «Самурае» он творил сначала от ненависти, поскольку ничего, кроме нее, не знал — и не хотел. Зато песни писал от чистого сердца: правдивые, без розовых соплей и попсы, которой в Найт-Сити и так навалом. Почему песни «Самурая» залетали во все чарты и удерживали там первые места сезоны подряд? Да потому что, мать его, в тексты он вкладывал грязную ядовитую правду.       Ненависть — замечательное топливо для творчества. Его образ — сложный в своих противоречиях: какой рокер-революционер будет давать благотворительный концерт в Джапан-тауне, если не Сильверхенд? Он будет глушить вискарь из горла бутылки, но на сцену выйдет как штык, чтобы снова рассказать о том, как полиция Найт-Сити сильно превышает свои полномочия. Будет угашенный в хлам, но поведает благодарной, такой же угашенной публике о продажных корпорациях, рушащих чужие жизни.       Будет пытаться любить, но все, что сможет дать, — это боль предательства. И смерть — потому что, когда он и Бестия встречаются, кто-то обязательно умирает. Может, и хорошо, что их отношения все-таки закончились. Хватит и корпораций, чтобы сводить в могилу народ.       Может, и хорошо, потому что на место Бестии однажды пришла Альт. Или она никогда не уходила: какая теперь разница?       Просто не пиши песен о любви, если ты не влюблен. И не пиши грустной херни только потому, что в грусти типа есть красота.       Грустной херни и без песен тоже хватает. Джонни хлещет виски до тех пор, пока не перестает чувствовать горечь и ощущает только то, как жжет язык. Остатки виски вытекают изо рта и бегут по бороде, капают на бронежилет и блестят янтарными каплями на армейских жетонах.       Признаваться Альт в любви — пожалуй, для них это было бы слишком пошло. Они умели только трахаться, как в последний раз, и как в последний раз ругаться. Вдрызг, чтобы аж стены вибрировали от негодования: нахер нам уши, если мы должны это слушать? Лучше уж ты, Джонни, не попадешь ни в одну ноту в Never Fade Away. Что угодно, только не эта позорная слюнявая чушь.       В геройских песнях о любви всякое пишут. Что-нибудь вроде «если ты упадешь, я тебя подхвачу» или «я спасу тебя из самой черной задницы» бла-бла-бла. От досады Джонни швыряет полупустую бутылку в стену. Она с жалобным звоном разбивается; виски заливает стену, и почему-то Джонни видит в этом пятне сраную кляксу Роршаха. Он псих, наверное, если такое мерещится. Ну да. Только псих решится на второй заход в Арасака-тауэр.       А вот когда тебя что-то реально проймет, сядь и напиши про это. Правда неуловима. Иногда музыка — единственный способ ее поймать.       Это вранье, если он кому-нибудь скажет — а он никому, конечно, не скажет, — что Альт была его вдохновением. Но пронимала — да, она умела. Влезла под кожу и зудит, сука, так, что хочется драть себя ногтями до исступления, до тех пор, пока не покажется мясо.       Если бы он знал, что виноват в ее смерти — опосредованно, но виноват, — он бы, наверное, и правда сошел с ума. Но куда уже дальше, если даже Спайдер Мерфи считает, что он чокнулся: а это ему говорит нетраннер?       Блядь. Признаться себе в том, что он не сказал Альт все, что хотел, еще паршивее, чем он думал.       Как бы все получилось, если бы ее тогда не похитили псы Арасаки? Если бы она не попала в башню, если бы не подключилась в Сеть? Если бы он успел вовремя, а не валялся в беспамятстве с простреленным пузом? Если бы собрал команду раньше, если бы…       Многовато «если бы» для человека, вознамерившегося сравнять Арасака-тауэр с землей, не так ли?       Не торопись. Идеи появятся.       Это какая-то больная, ненормальная привязанность. Любовь ли? С Бестией все было по-другому. Как-то попроще, несмотря на то, что только больной назвал бы их отношения иначе, чем «пиздец». А Альт…       Кажется, только потеряв ее, он понял, что она для него значила. И то не до конца, потому что некоторым чувствам просто нет названия. Может быть, оно когда-то было, но пылится в книгах: настоящих, с бумажными страницами. В Найт-Сити таким чувствам места нет. Этот город сжирает все с претензией на высокую материю и заменяет пластмассой — долговечной, но пустой.       Я тебя люблю — у Джонни во рту много что побывало, кроме этих слов. Ну, может быть, он и говорил что-то такое, но только когда был пьян; или очень молод; или очень туп.       Пожалуй, Альт бы заслуживала что-то такое. Настоящее, без налета иронии и пошлости. И не от него. Все, что дал ей Джонни, — это разочарование. И смерть — но об этом он, слава Богу, не знает. А то бы спился раньше, чем созрел на второй набег.       Эдди уже лежат на счетах каждого из команды. Большой куш — такого хватит, чтобы пару лет не брать никаких заказов. Джонни, конечно, надеется, что выйдет сухим из воды, но, как говорят, в одну реку дважды не войдешь. В первый раз его пронесло, но погибла Альт. А во второй раз…       Жизнь тебя и потреплет, и приласкает. А музыка… музыка придет сама.       Джонни проверяет обойму Малориана. Хватит, чтобы войти в Арасака-тауэр, а чтобы выйти — это уже как ляжет карта. Может, про него тоже когда-нибудь напишут песню. Или хотя бы одну строчку. Наверное, будет херовая песня — или строчка, как пойдет. Что-нибудь о том, как он блистательно сдох. Ничего о том, как он жарился в кресле в собственной моче, пока Душегуб выжигал его сознание. О таком песен не пишут. Музыка должна давать надежду. Текст о нем настоящем вряд ли будет иметь успех хоть в каком-то из чартов. Только если под него не запишут отвратительного качества брейнданс с отборной чернухой. Вот там да — настоящий Джонни подойдет.       Он хлопает себя по бронежилету. Интересно, сколько он выдержит выстрелов? Или корпораты будут стрелять сразу на поражение, прямиком между глаз? Тут тоже как повезет. Прямо как с песней.       Что бы ни было у него к Альт, это умерло вместе с ней. Наверное. А красота — она не умирает.