Обеденный режим

      — У вас совершенно сбивается режим. В конце концов, Эммрик, можно же есть вовремя!       Профессор Волькарин застенчиво пожал плечами. Отчего-то этот жест неизменно вызывал у Рук желание сначала топнуть ногой, а потом — потрепать Эммрика по идеально прилизанной шевелюре. Время шло, а его волосы и не думали покидать скальп. Разве что залысины поднялись чуть выше. Эммрик уже перевалил за экватор шестого десятка, поэтому Рук не удивлялась. Единственное, чему она могла поражаться, — так это тому, что каждый день умудрялась любить его больше, чем днем ранее.       — Душа моя, вы же знаете, как это бывает.       — Заработались и забыли? А обед уже остыл.       — Ваши блюда я готов есть и холодными. — Эммрик очаровательно улыбнулся и заставил Рук окончательно растаять. Она с несколько секунд еще делано возмущалась, больше для порядка, но позволила некроманту притянуть себя за талию и осторожно усадить на край письменного стола.       — Очень не советую, если только не хотите во мне разочароваться.       — Обижаете, Рук, — покачал головой Эммрик. — Пока за вами не замечено откровенно неудачных примеров.       — Если не хотите открыть им счет, рекомендую больше не задерживаться к обеду. Поверьте, ваш труд не убежит, если бы отлучитесь на полчаса немного подкрепиться.       — Твоя пассия, Волькарин, не перестает меня удивлять. Неужели кто-то, кроме меня, считает тебя старой развалиной?       Рук и бровью не повела, заслышав из угла сварливое ворчание Хезенкосс. Череп старой подруги Эммрик по-прежнему держал при себе, поскольку вызвался быть ответственным за ее перевоспитание. Перевоспитать Хезенкосс лично Рук считала задачей совершенно невыполнимой, но Эммрик оставался преисполненным энтузиазма. Пожалуй, за это она его особенно уважала.       — Йоханна невыносима, — вздохнул некромант. Рук хмыкнула, будто говоря: «Не извиняйтесь». Хезенкосс поначалу раздражала и злила ее, но со временем Рук привыкла к ней. Теперь останки Йоханны напоминали ей ребенка: если он недоволен, то дует губы и всячески пытается напакостить. Это все от недостатка внимания. Эммрику следует почаще беседовать с ней. А то ведь зачахнет, несчастное создание, без упражнений в красноречии.       — Лепешки стынут, — напомнила она и с молчаливого разрешения некроманта отодвинула от него наполовину исписанный лист пергамента. В текст Рук не пыталась вчитываться: в таких материях она не понимала ни слова. Бытие Дозорной нисколько не избавляет от беспощадного бича невежества в вопросах магических, если ты, увы, не-маг.       Эммрик нашел ее руку и поцеловал в раскрытую ладонь. Рук довольно улыбнулась. Опоздание к обеду все-таки было прощено.       — Душа моя… — было начал он, но Рук немедленно прервала профессора:       — И речи быть не может. Никакой еды в кабинете. Для этого придумана кухня.       Пожав плечами, некромант признал поражение. Он поднялся из-за стола и предложил Рук свой локоть. Она, подыгрывая своему джентльмену, с удовольствием оперлась на него и позволила проводить себя на кухню.       Кто бы мог подумать, что одна из стражей Завесы, носительница Ужасного Волка в своей скромной черепушке и просто Дозорная Скорби и впрямь может нести быт? Злые языки, может, и пророчили Эммрику Волькарину голодную смерть или, как минимум, вечные траты в трактирах на еду, но вынуждены были молчать. Так уж вышло, что Рук умела готовить, вести быт и быть хорошей супругой. Научилась, так сказать, на заре карьеры.       После того как их защита Завесе перестала быть нужной, они с Эммриком перебрались в Неварру. Он погрузился в науку и преподавание и решил, наконец, написать очередной научный труд, основанный на их совместном «приключении». Кто-то ожидал, что Рук будет не по душе такое стечение обстоятельств, но и тут завистники не угадали. Она была рада, наконец, оказаться на вторых ролях.       Усадив Эммрика за стол, Рук поставила перед ним миску салата, стейк из цветной капусты и свежеиспеченные лепешки. Несмотря на то что Рук успела посетовать на то, что все-де остыло и невозможно это теперь есть без отвращения, ее опасения оказались напрасны. Лицо Эммрика, почувствовавшего при виде еды голод и зверский аппетит, говорило само за себя. Желудок предпочитал не смущать даму и вести себя смирно.       — Душа моя, это было совершенно лишнее. Вы же знаете, что мне было бы достаточно и салата.       — Как только отрастите копыта, так и быть, я вам поверю, — парировала Рук, опускаясь на стул напротив Эммрика. — Вы тратите много сил, пока пишете. Вот подкрепитесь и можете не появляться на кухне до самого ужина.       — Что ж, ловлю на слове, — хмыкнул некромант. Он уже приступил к обеду, ловко орудуя приборами и без труда разделывая предложенный стейк. Рук с замиранием сердца следила за выражением лица Эммрика и сама начала есть только тогда, когда убедилась: ему вкусно. Делать вид профессор Волькарин решительно не умел. Вернее сказать, Рук замечательно научилась определять, когда он с аппетитом ест из вежливости, а когда — взаправду.       — У вас уже есть планы на вечер? — вдруг спросил он. Рук задумчиво повела плечом, благодаря себя за то, что научилась не давиться от неожиданности каждый раз, когда Эммрик задавал подобные вопросы.       — Не строила, честно признаюсь. Хотите что-то предложить?       — Вы же помните, что у нас сегодня знаменательная дата?       — О…       Пришел черед Рук неловко замяться. Она хотела сначала схитрить, но под внимательным взглядом профессора Волькарина стушевалась, как зеленая студентка. Не было никакой оказии ответить уклончиво, поэтому Рук осталась честной:       — …у меня совершенно вылетело из головы.       — Я на это и рассчитывал. — Эммрик улыбнулся. — Иначе вы бы стали тратить силы и время, чтобы что-то организовать. А так вышло, что у меня есть два билета на замечательную постановку…       — Профессор Волькарин, вы полны сюрпризов… — Рук почувствовала, что краснеет. Она поковыряла вилкой свою порцию капустного стейка и уточнила: — Мне стоит особенно подготовиться?       — Если только окажете мне честь и подберете платье, которое будет вас достойно. Хотя, признаюсь, вряд ли такой наряд уже кем-либо сшит.       — Ну вот, — притворно расстроилась Рук, — придется разорить вас еще на пару золотых. Но не сегодня. Я обязательно что-нибудь подберу. Там кто-нибудь будет из ваших знакомых?       — Даже если будет, — уверил ее некромант, — вряд ли он дождется от меня хоть толики внимания, помимо вежливого приветствия. Я твердо намерен посвятить вечер всецело только вам.       — И даже Хезенкосс не дождется от вас словесных баталий? Мне кажется, она без вас заскучала.       — Ничего страшного. Йоханна потерпит еще денек. В конце концов, у нее впереди целая вечность.       Впервые за долгое время Рук не уловила в голосе Эммрика грустные нотки.       В конечном итоге он отказался от бессмертия ради Манфреда. Рук было приятно думать, что и ради нее — тоже. У них впереди, увы, не вечность, а еще пара десятков лет, если Создатель будет достаточно милостив. Пара десятков счастливых, полных любви и уважения лет.       — К какому часу мне следует быть готовой?       — Будет замечательно, если в семь вечера я смогу за вами зайти.       — Смотрите, как бы мне не пришлось оттаскивать вас от книг, — улыбнулась Рук. Шрам ей больше не мешал. Она научилась улыбаться открыто, не замечая неприятных ощущений. Главная причина таилась в том, что Рук, наконец, смогла себя принять. В том заслуга Эммрика — невозможно огромная.       Некромант неожиданно серьезно покачал головой.       — Не придется, душа моя. Что угодно я мог бы пропустить, но не это.