Глава 4.

      Я не сплю? Меня не ударили по голове в том жутком помещении и то, что происходит не мираж?       Нет, мираж не может так целовать! До мурашек, до сильнейшего головокружения, от которого подкашиваются колени.       Мир сужается до дыхания Яра, до влажного и настойчивого прикосновения его языка, до того, как он зарывается пальцами в мои волосы. Я вспыхиваю изнутри. Щёки горят, губы ноют, сердце бьётся так, будто готово разорваться от счастья.       Ещё час назад я и подумать не могла, что вечер закончится вот так. В его руках. Сильных, уверенных. Руках, что сжимают мою талию и впечатывают в его каменное тело, будто Ярослав сам только и ждал этого момента.       Он глубже проникает в мой рот языком, жадно сминает майку на спине. Я задыхаюсь от неожиданного напора, но уступить не могу. Потому что этот напор настолько желанный и долгожданный, что я готова растечься лужей под ним и позволить делать со мной все, что он захочет.       А он хочет. Я чувствую это пылающей кожей и животом, в который упирается доказательство его желания.       Мгновенно теряю контроль. Руками скольжу по его спине, цепляясь за футболку, а потом запускаю пальцы под неё, к голой коже. Яр глухо стонет в мои губы, и этот звук у меня между ног отзывается таким жаром, что становится страшно.       Ощущение настолько сильные, что меня пробирает. Никогда я не испытывала подобных. Только когда представляла, что Яр меня целует. Но и тогда они были в разы слабее. Ожидания ничто в сравнении с реальностью.       Яр мягко толкает меня куда-то назад, пока я не ощущаю лопатками ствол дерева. Прижимает, не оставляя между нами даже атомов воздуха. Его бедро втискивается между моих, язык цепляет мой. Моё дыхание сбивается, и я вся дрожу. Это уже не просто поцелуй. Это нечто запретное, сдавленное годами и наконец вырвавшееся наружу. Не только с моей стороны, а и с его.       — Яр, — шепчу, рывком втягивая в легкие кислород.       Отстраняюсь, чувствуя, как горит каждый миллиметр тела, и попадаю в фокус потемневшего, прищуренного взгляда.       Он смотрит на меня из-под упавшей на лоб длинной, светлой пряди.       Ноздри раздуваются, грудная клетка вздымается быстро и часто.       — Напугал? — проводит по моим губам большим пальцем, а я снова дрожу.       От этого откровенного действия, от того, как шершавая кожа касается моих красных, ноющих губ.       — Нет, — мотаю головой, убирая волосы с его лба. Сердце дуреет, пока мой взгляд жадно скользит по его лицу. Изучает, впитывает. Вылавливает тот самый шрам, что я недавно заметила. Рефлекторно глажу его подушечкой пальца. — Но я боюсь.       Серо-голубые глаза сощуриваются.       — Меня?       Глупый…       — За тебя, — признаюсь честно, — после того, что я услышала… что тебе будет?       Яр выдыхает и медленно отстраняется. Отпустив меня, отходит на шаг.       Мне тут же становится холодно. Разгоряченное тело остро реагирует даже на малейшее колебание температура от того, что он меня выпустил.       — Ничего мне не будет, — отвечает, глядя мне в глаза.       Но я знаю, что это неправда. Те двое вряд ли бы говорили пустые слова.       — Этот Тихий, это кто?       — Никто. — отрезает нахмурившись Ярослав. Проводит по волосам рукой, откидывая их назад, и строго чеканит, — Тебе не нужно об этом думать. Поехали, Мира.       Берёт меня за руку и тянет к выходу из посадки, но я упираюсь. Дергаю его обратно.       Если я сейчас позволю ему закрыть тему, то мы к ней уже не вернемся.       — Яр! Поговори со мной, пожалуйста, — шагаю к нему вплотную и обхватываю серьёзное лицо.       Я слишком хорошо знаю, как он умеет закрываться и не хочу, чтобы он проделывал это со мной.       Нежно веду по напряженным скулам большими пальцами.       — Не о чем говорить.       — Есть о чем.       — Нет! — отрезает категорично. — Забудь, Мира. Я всё решу.       — Я в этом даже не сомневаюсь, но…– прижимаюсь ещё теснее. Знаю, что вламываюсь в его личное пространство и делаю это намеренно. Хочу разбить всё те стены, что он каждый раз выстраивает вокруг себя, — помоги найти цепочку.       В этом он мне не отказывает. Процесс оказывается непростым, потому что на улице давно темно, и, к сожалению, безрезультатным.       — Поехали, Мир, искать иголку в стогу сена бессмысленно, — говорит Яр после того, как мы перерыли с десяток метров вокруг.       С тоской обвожу взглядом местность. Умом понимаю, что он прав, но сердце с грустью сжимается.       — Жаль, — вздыхаю, а потом беру его за руку. Ехать сейчас домой совершенно не хочется. Мы с Яром слишком в шатком положении. Мне нужно его чуточку больше. — пойдём…       — Думаешь, ты закинула её за сотню метров? — спрашивает он, скептически.       — На это я была неспособна даже на эмоциях.       Мы пробираемся глубже сквозь тернии ветвистых деревьев и кустов. Судя по звукам, здесь должен быть ставок, и спустя несколько минут я убеждаюсь в том, что мне не показалось.       Выходим на поляну, усыпанную листвой. Прямо перед нами гладь воды, в которой отображается появившийся на небе полумесяц.       Красота.       Оборачиваюсь, замечая, что левая рука Яра у него в кармане, а сам он смотрит на меня.       — Давай сюда? — Киваю на небольшой валун.       Ярослав подходит к нему и усаживается сверху.       Я, конечно, не раздумывая встаю между его расставленных колен. Как можно ближе.       От улыбки, которая в этот момент появляется в уголках его губ, щемит сердце.       — Что? — смущенно краснею.       — Ты не изменилась.       — Это же я. Зачем мне меняться?       — Жизнь многих заставляет.       Эта фраза отдается болью за рёбрами. Я понимаю, что его жизнь не сахар. Даже догадываюсь почему он ввязался во все это дерьмо. Но…       — Мне жаль, что она заставила измениться тебя.       — Сильно изменился? — спрашивает уже без улыбки.       — Ты — нет. Скорее, изменил своим принципам, — кладу голову ему на плечо. В большей степени для того, чтобы показать как мне важно, чтобы он был рядом. Но и конечно потому, что мне этого хочется. — Яр, когда ты решишь вопрос с тем Тихим, пообещай мне кое-что, пожалуйста.       — Удиви меня.       — Не удивлю, наверное, — носом провожу по его бледной шее с заметной, пульсирующей венкой-артерией, что сводила всегда меня с ума, чувствуя, как его запах проникает мне в поры и оседает внизу живота. Там тут же собирается тепло. — Я не хочу, чтобы тебя с ними что-то связывало. Ты… намного выше всего этого. И заслуживаешь гораздо большего. Я знаю тебя. Я помню то, на что ты способен.       — Ты наивная, Мир, — его рука ложится на мою талию.       — Возможно. Но я верю в то, что говорю. Я верю в тебя!       Отстраняюсь и смотрю ему прямо в глаза. Они посветлели, но все такие же манящие и глубокие. И я снова тону в них. Как четыре года назад. Только выбираться на поверхность совсем не хочется.       Не могу отказать себе в том, чтобы погладить его скулы. Яр весь, как напряжённый сгусток энергии. Не позволяет себе расслабиться.       — Пообещаешь? — всматриваюсь ему в лицо.       — Только потому, что ты веришь в меня?       — Нет. Потому что я верю не напрасно.       Вздохнув, он отводит взгляд на пруд       — Верить в кого-то гиблое дело. Люди не оправдывают ожиданий.       Мне больно от того, что он так считает.       — Но только не ты. Я знаю, что если ты обещаешь, то всегда выполняешь данное слово.       — Так хорошо меня помнишь? — снова смотрит на меня.       — Лучше, чем ты думаешь. — А потом решаю признаться. — Я… очень скучала. Всё, что у меня осталось от тебя это воспоминания, которые я прокручивала в голове снова и снова. Ты поступил нечестно. Взял и оставил нас. Меня.       Затаившись, жду что он хотя бы что-то скажет, но Яр молчит.       Его ладони жгут кожу на талии, взгляд распиливает меня на кусочки, но открывать завесу в прошлое, кажется, он не намерен.       — Мне казалось, что я нравилась тебе, — из-за того, как сильно колотится сердце мне кажется я говорю очень тихо.       — А сейчас? — он склоняет голову на бок.       — Ты мне скажи.       — Четыре года прошло…       — Я знаю…       Пауза длится долгих несколько секунд, за которые все нервные окончания в моем теле наэлектризовываются настолько, что будь я электростанцией, подпитала бы целый город. Или взорвала к чертям.       Наверное, я действительно наивная, если верю в то, что время неспособно убить чувства. Но мои ведь не убило…       — Это не изменилось, Мир.       От произнесённых слов Ярослава взрыв всё-таки происходит. В моем сознании.       Он поражает все внутренние органы, потому что услышать от него подобное это нечто на грани невозможного.       Пальцы Яра обхватывают мой подбородок, и он тянет меня к себе. Поцелуй на этот раз выходит медленным, чувственным и очень долгим.       Мои догадки оправдались. И плевать на то, что было в прошлом. Главное теперь будущее.       — Ты не пообещал, — отстраняюсь, серьёзно смотря в любимые глаза.       — Мира…       — Ярочка, пообещай. Ты не будешь больше иметь с ними дела.       Это важно. Очень важно. Потому что я хочу уберечь его. И знаю, что его слово имеет вес. Поэтому пользуюсь этим. Он никогда меня не обманет.       — Ради меня, — добавляю в надежде, что значу для него ровно столько, чтобы можно было бросить старые привычки и начать новую жизнь.       Вздохнув, Ярослав коротко кивает.       — Это в любом случае уже невозможно.       — Из-за меня?       — Ммм… Да.       — Значит, я сделала всё не зря…       — Зря, — отвечает довольно резко, — Ты не понимаешь, чем сегодня мог закончиться вечер. Это не стоило того…       — Стоило, — горячо возражаю, — если сейчас ты здесь со мной, то стоило. Ты стоил!       Яр долго смотрит на меня, как будто над чем-то думает, а потом притягивает к себе и целует.

***

      — Мирослава, это что за вид? Ты где была? — первый гнев отца на моё опоздание сменяется недоумением от того, как я выгляжу.       Не удивительно. Штаны испачканы, футболка тоже оставляет желать лучшего. На плече и внизу разрывы по швам.       Лицо я вроде бы привела в порядок в туалете на заправке, но всё равно выгляжу, как человек без определенного места жительства.       — Не поверишь, пап, — разуваюсь, чтобы быстро прошмыгнуть к себе в комнату, но рядом с обувной полкой замечаю две пары мужской обуви. — У нас гости? — вопросительно смотрю на отца.       — Да. А тебя носит неизвестно где. Трубку не берёшь. У тебя телефон для чего? Для красоты?       — Ну всё, не злись. Я сейчас быстро переоденусь.       Поцеловав его в щёку, тороплюсь к себе.       — Так что случилось с тобой? — догоняет меня в спину.       — Упала, — вру, взлетая на второй этаж.       Благо, хоть сейчас он занят гостями и не пристанет с расспросами. В другой ситуации меня бы уже подвергли испытанию на детекторе лжи.       Хватаю домашнюю одежду и иду в душ. Мне просто необходимо смыть с себя следы чужих рук. А ещё как-то спрятать синяки, которые успели за эти пару часов потемнеть.       Если бы не Яр, я не знаю, как закончился бы сегодняшний день.       Яр…       От мысли о нём сердце увеличивается в размерах и буквально заполняет собой всю грудную клетку. Прикладываю пальцы к губам и зажмуриваюсь. Они всё ещё немного побаливают от избытка поцелуев, и припухли. Но я уже снова хочу к нему.       Запрокинув голову, подставляю лицо под горячую воду и не могу скрыть улыбку. Она так и норовит наползти на лицо. И вроде бы днём со мной произошли страшные события, которые меня дико напугали. Но потом… всё это нивелировалось тем, что произошло между мной и Яром.       Он спас меня. Не оставил там.       Господи, я ему не безразлична!       Самые разные эмоции как атомы под воздействием кипятка бурлят во мне и разрывают на кусочки. Радость, пережитый ужас, страх за него.       Надеюсь, всё же Яр сможет решить вопрос с тем человеком, о котором говорили отморозки. Он выглядел уверенным, а значит всё будет хорошо.       Мне искренне хочется в это верить. Как и в то, что он больше не будет заниматься грабежом.       Вспомнив, что у нас гости, я быстро справляюсь с мытьем головы, переодеваюсь в бриджи и домашнюю кофту с длинным рукавом.       Так никто не заметит следов на моих руках.       Когда выхожу, Саша уже ждёт меня в моей комнате, развалившись на кровати.       — Удобно тебе? — спрашиваю с улыбкой, когда захожу.       Он отвлекается от своего телефона и улыбается в ответ.       — Очень. — пробегается по мне взглядом. — Ты где была? Я звонил раз пять.       — Прости, не до всего было. Я отключила звук.       Подхожу к зеркалу и взяв расчёску, провожу ею по мокрым прядям.       Саша поднимается с кровати.       — С каких это пор тебе не до всего? — встаёт за моей спиной.       Я встречаюсь с ним взглядом в отражении.       Говорить, или нет? С одной стороны — всё, что произошло его не касается, и он просил меня не лезть в дела Яра, а с другой — он всё-таки мой друг. И всё это время был рядом.       Закусив губу, разворачиваюсь к нему лицом.       — Я тебе сейчас кое-что расскажу, но ты обещай не психовать.       — Тааак, — он в ожидании складывает руки на груди.       — Я всё-таки пошла в ту ночь к магазину, который грабил Яр с его дружками.       По тому, как меняется выражение лица Саши понимаю, что скандала не избежать, поэтому быстро продолжаю дальше.       — Сняла их на камеру. Но … всё нормально. Они мне ничего не сделали. Тогда…       — Что значит тогда? — наполняется его голос металлом.       — Яр так обыграл, что якобы поговорил со мной. Кассету я ему отдала. Но сегодня те двое приехали к университету и… в общем собирались беседовать со мной сами.       При одном воспоминании о мерзких намеках того Варшавина, меня передергивает.       — Я очень испугалась, — обхожу Сашу и сажусь на край кровати. Расчёску кладу рядом. — Думала, что всё…       — Они сделали тебе что-то? — пристальный взгляд карих глаз теперь уже с большим вниманием проходит по моему телу. — Мира!       — Нет. Не успели. Приехал Яр.       Саша шумно выдыхает.       — И что?       — И забрал меня. Только… кажется, теперь у него будут проблемы. Потому что они говорили о каком-то Тихом, который и отдал приказ на счёт меня. А Яр его не выполнил. И я теперь за него переживаю.       — Что ты делаешь? — взрывается Саша. — Переживаешь за Ярика?       Рыком разворачивается и опускается передо мной на колени.       — Ты себя слышишь, Мира? Тебя сегодня чуть по кругу не пустили, а ты блядь за Яра переживаешь?       — Зачем ты так, Саша? — вздрагиваю от резкости его слов.       — Как «так»? — зло парирует он. — Я называю вещи своими именами. В этих бандах всё так и происходит. И я не удивлюсь, если тот же Дронов точно так же «беседовал» с другими тёлками, которые попадались им под руку.       — Ты что вообще несёшь?! — ошарашенно смотрю на него. — Ты же знаешь Яра!       — Не знаю! — грубо отрезает он. — Больше не знаю. А если он связался с Тихим, то тем более. Я же просил не ходить туда, дура ты!       — Ещё раз назовешь меня дурой, пойдешь отсюда к чёртовой матери, понял меня? — резко встаю и отхожу к окну.       Переживания, что успели улечься под воздействием близости Яра сейчас поднялись на поверхность и закручивают с новой силой.       Слышу, как Белозеров медленно выдыхает, встает и подходит ко мне сзади.       — Прости. Это вырвалось. — произносит сдержанно, — Но только потому, что я за тебя переживаю.       Обхватываю себя руками, бесцельно смотря на тёмную улицу. В висках долбит паника, сердце не на месте.       — Кто этот Тихий? — спрашиваю, не оборачиваясь.       Повисает гнетущая пауза.       — Это зэк бывший. — нехотя объясняет, — Местный «смотрящий», который курирует весь мелкий криминал в городе. Батя говорил, что чел он непростой. Они за ним и братвой его давно охотятся, но пока взять кого-то не удалось. — останавливается, а потом с неверием выдаёт: — Пиздец… я думал Яр сам по себе промышляет, а он связался с этим уёбком. Ты хоть знаешь, на что он способен, Мира?       Могу только догадываться. Всё, что я знаю о криминале, почерпнуто из книг и фильмов. А сегодня я имела возможность прикоснуться к этому миру лично.       И мне это не понравилось.       Зачем это было нужно Яру, Боже?       — И что Дронов? Забрал тебя и отвёз домой? — спрашивает Саша, так и не дождавшись от меня ответа на прошлый вопрос.       — Да.       О том, что было в промежутке распространяться я не хочу. Это касается только меня и Яра.       — Ну хоть не совсем без мозгов остался. Ты запомнила их? Можно отцу заявление накатать.       — С ума сошёл? Если мой папа узнает, он меня из дома не выпустит.       — И что? Оставить их шляться по городу дальше?       — Я всё равно не видела их лиц. Они в масках были.       Вру, пока не понимая зачем. Просто шестое чувство подсказывает, что из-за меня Яр и так уже влип по уши, а если я ещё и заявление подам на его подельников, то станет в разы хуже.       — Жаль. Можно было бы их прижать.       — А Яра? — резко оборачиваюсь к нему.       — Что Яр?       — Его тоже прижать?       Саша недовольно сжимает губы.       — Он, между прочим, в ограблении участвовал. Непосредственно.       — Он — твой друг, между прочим, — последние слова выделяю другой интонацией, потому что не понимаю его сейчас.       — Был другом, если ты забыла. А потом слинял. И от тебя тоже, кстати.       — Я в курсе. Но, в отличие от тебя, не отворачиваюсь от людей, которые мне когда-то были близки.       — А я, в отличие от него, был рядом с тобой, — резко повышает тон, — Пиздец, Мира, давай еще посрёмся из-за него!       Я выдыхаю.       Внутри всё бурлит, как перегретый чайник, вот-вот и сорвёт крышку. Но я знаю, откуда это раздражение. Это тревога за Яра. И если отбросить субъективную точку зрения, в чём-то Саша прав. Вот только мы оба знаем, что просто так Яр бы не начал всем этим заниматься.       И он пообещал бросить. А значит он это сделает.       — Ладно, прости, — сдаётся первым Саша и обняв меня за плечи, прижимает к себе. — Я волнуюсь за тебя.       Утонув в его объятиях, тоже пытаюсь успокоить сорвавшийся пульс.       — Не злись, — просит Саша, проводя носом по моим волосам. — М?       — Я не злюсь, — сдаюсь. Ещё пару дней назад я точно также кричала на Яра, когда переживала за него. Поэтому причины для злости Саши мне очень хорошо понятны.       — Сильно испугалась сегодня, Мир? — он отстраняется и заглядывает мне в лицо.       Во взгляде забота и волнение.       — Было немного. Но уже всё позади.       — Давай я буду провожать тебя до универа и встречать после пар. Хотя бы какое-то время, — его палец касается моей скулы, а я мотаю головой.       — Вот ещё. Не надо. Ничего они мне уже не сделают. Яр всё решил.       В карих глазах вспыхивает короткая, злая искра. Он, кажется, хочет что-то возразить, но дверь в комнату без стука открывается. Папа заглядывает внутрь и тут же тормозит.       — Извиняюсь, дети. Не вовремя.       Я представляю какая картина перед ним открывается и быстро выбираюсь из рук Саши.       — Всё нормально. Мы уже собирались к вам.       Проходя мимо отца, замечаю, как он подмигивает Белозёрову.       Папа спит и видит нас вместе. И, наверное, сейчас в глубине души просто ликует, приняв наши дружеские объятия за нечто большее.