5. Последние дни каникул

      Каникулы подходили к концу, и Милисента с удивлением обнаружила, что скучает по Хогвартсу. Не так, чтобы плакать, но внутри образовалась какая-то пустота, которую заполняли только мысли о замке, о библиотеке, даже о строгом голосе МакГонагалл.       — Ты стала грустной, — заметила Арабелла за завтраком.       — Я скучаю, — призналась Милисента.       — По школе?       — По школе. По подругам. По близнецам… — она запнулась. — По близнецам, которые, наверное, сейчас веселятся в Хогвартсе без нас.       — Хочешь знать, чем они занимаются? — спросил Джозеф, откладывая газету.       — А ты знаешь?       — Молли пишет. Говорит, что её братья устроили в замке настоящий хаос. Джеймс Поттер и Сириус Блэк — их главные союзники. Они уже успели превратить гостиную Гриффиндора в озеро, поджарить туфельки Полной Дамы и устроить дуэль с Пивзом, которую выиграли. Пивз теперь отказывается с ними разговаривать.       — Это ужасно, — сказала Арабелла, но в её голосе звучало веселье.       — Это гениально, — поправил Джозеф.       — Это глупо, — заключила Милисента.       — Они подростки. Им положено быть глупыми. — Джозеф отпил чай. — Я в их возрасте однажды…       — Мы не будем слушать, как ты в их возрасте превращал школьный туалет в джунгли, — перебила Арабелла.       — Почему нет? Это была прекрасная история.       — Потому что дети будут брать с тебя пример.       Милисента засмеялась. Бенджамин, который только что спустился, сонно потёр глаза и спросил:       — О чём речь?       — О том, что мы рады, что ты не в Хогвартсе, — ответил Джозеф с хитринкой. — Потому что если бы ты был там, ты бы присоединился к Пруэттам и Блэку и нам пришлось бы краснеть на каждом родительском собрании.       — Я бы не присоединился, — обиженно сказал Бенджамин. — Я бы их остановил.       — Ты бы их возглавил, — поправил Джозеф. — Я тебя знаю. Ты же капитан. У тебя в крови командовать.       — Пап!       — Что? Я просто констатирую факты.       Бенджамин насупился, но промолчал. Шериф, который сидел на подоконнике и наблюдал за происходящим, моргнул один раз — медленно, насмешливо.       — Даже кот на меня косо смотрит, — проворчал Бенджамин.       — Шериф на всех косо смотрит, — утешила его Милисента. — Не принимай на свой счёт.       — Он на тебя не косо смотрит.       — Потому что я его кормлю.       — Я тоже его кормил!       — А я — с любовью.       Шериф издал короткое «мрр», похожее на подтверждение. Бенджамин налил себе каши с видом мученика.       Арабелла, наблюдая за этой перепалкой, улыбнулась и вдруг сказала:       — Знаешь, Бенджамин, я тут подумала… Если ты так переживаешь из-за кота, что будет, когда мы заведём ещё одно существо? Например, дракона.       — Вы не заведёте дракона, — твёрдо сказал Бенджамин.       — А если заведём?       — Мама, драконы запрещены законом.       — Арабелла, — вмешался Джозеф, — не пугай ребёнка. Дракона мы заведём, только когда он женится и съедет.       — Тогда никогда, — буркнул Бенджамин.       — Вот и договорились, — заключила Арабелла с невинным видом.       А тем временем в Хогвартсе, в гостиной Гриффиндора, Гидеон и Фабиан Пруэтт вместе с Джеймсом Поттером, Сириусом Блэком, Римусом Люпином и Питером Петтигрю действительно не скучали.       — Предлагаю сегодня, — сказал Джеймс, развалившись в кресле у камина, — превратить Большой зал в каток.       — Это невозможно, — заметил Римус, не отрываясь от книги. — МакГонагалл заколдовала пол после прошлого раза.       — А кто сказал, что мы будем пользоваться магией? — подмигнул Сириус.       — Ты предлагаешь нам с ведром воды зайти в Большой зал? — уточнил Фабиан. — С ведром? Без магии?       — Мы можем использовать лёд.       — Откуда мы возьмём лёд? — спросил Питер, жуя шоколадного лягушонка.       — С озера, — просто ответил Гидеон. — Там его много. И холодно. И мы замёрзнем. И это будет весело.       Римус закрыл книгу.       — Вы все ненормальные. Это я вам как друг говорю.       — Ты тоже с нами, — сказал Джеймс.       — Я буду смотреть.       — Смотреть — это тоже участвовать.       — Нет, это называется «быть зрителем».       — Зритель — тоже часть команды. Вот как мы с Сириусом на трибунах, когда ты играешь в шахматы.       — В шахматы нет трибун.       — А мы сидим на полу рядом.       Это почти трибуны.       Спор прервал Питер, который вдруг чихнул, и из его носа вылетела шоколадная лягушка, которую он, видимо, проглотил целиком, но не до конца.       — Питер, ты идиот, — сказал Сириус без злобы.       — Знаю, — прошептал Питер, провожая лягушку глазами. Та запрыгнула на камин и скрылась в дымоходе.       — Ладно, — подвёл итог Джеймс. — Каток отменяется. Что тогда?       — Мы можем написать письма, — предложил Римус.       — Это скучно.       — Мы можем устроить дуэль на палочках.       — Это опасно.       — Мы можем прочитать «Историю магии» Биннса.       — Это опасно для психики. Биннс сам по себе заклинание сна.       — Тогда предложи что-то своё, — устало сказал Римус. Джеймс задумался.       — Мы можем… навестить Хагрида.       Гидеон и Фабиан оживились одновременно.       — Хагрид! — воскликнул Гидеон. — Он же рассказывал про драконьи яйца!       — И про щенка! — добавил Фабиан. — Клык за каникулы наверняка вырос!       — Клык — это собака, — напомнил Римус.       — Собака, которая скоро станет размером с медведя, — уточнил Гидеон.       — Или с дракона? — с надеждой спросил Питер.       — Собака не может стать драконом.       — А если её заколдовать?       — Питер, ты опять за своё.       — Это ещё интереснее, — решил Сириус. — Пошли.       Они оделись потеплее, накинули мантии и — без приключений, что для этой компании было удивительно — добрались до избушки лесничего.       Хагрид встретил их на пороге, раскрасневшийся, пахнущий дымом и имбирём.       — А, мародёры! — обрадовался он. — Заходите, заходите! Клык только что уснул, не будите его, он сегодня гонялся за белкой и очень устал.       Клык, который уже успел вырасти до размеров небольшого пони, лежал у печки и посапывал. Его огромные лапы вздрагивали во сне — он явно видел что-то интересное. Возможно, ту самую белку.       — Он вырос, — констатировал Фабиан.       — Ещё бы, — гордо сказал Хагрид. — Я его кормлю по расписанию. И секретный ингредиент добавляю.       — Какой секретный ингредиент? — спросил Питер.       — Любовь, — серьёзно ответил Хагрид. — И мясо. Много мяса. Очень много мяса.       Мародёры расселись по лавкам. Хагрид поставил на стол чайник и тарелку с печеньями — на этот раз не твердыми, как камни, а мягкими, с шоколадной крошкой.       — Мы сами пекли! — похвастался лесничий. — Ну, почти сами. Клык помогал. Он тесто лизал. Но я убрал ту часть, где была слюна.       — Спасибо, — сказал Римус и очень вежливо отодвинул своё печенье подальше. Гидеон и Фабиан, менее брезгливые, съели по три штуки и попросили добавки.       — Молодцы, — одобрил Хагрид.       — Вот что значит настоящие гриффиндорцы. Не то что некоторые, — он покосился на Римуса, который делал вид, что не заметил.       — А Милисента как? — спросил вдруг Гидеон. — Вы её видели на каникулах?       — Она заходила перед Рождеством, — ответил Хагрид, и его лицо стало теплее. — Недолго, но хорошо. Она хорошая девочка. Жалко, что не осталась. Мы с Клыком по ней скучаем.       — Мы тоже, — вздохнул Фабиан.       — Хотя она нас иногда бесит.       — Чем? — спросил Сириус.       — Тем, что всегда права, — одновременно ответили близнецы.       — Не дрейфьте, — сказал Сириус. — Через несколько дней она вернётся. И тогда начнётся настоящая весёлая жизнь.       — Ты про учёбу? — спросил Питер.       — Я про хаос.       — Ах, да. Это моё любимое.       В Вересковом Утёсе последняя неделя каникул началась с привычного, но всегда долгожданного визита.       Милисента сидела в гостиной, читала книгу о драконах, когда входная дверь открылась, и послышался голос отца:       — Арабелла! Он приехал!       — Кто? — крикнула мама из кухни.       — Кто, кто… Твой старый друг, который всё никак не научится предупреждать о визитах!       Милисента отложила книгу и улыбнулась. Она уже знала, кто это.       — Ньют! — закричал Бенджамин с верхней ступеньки лестницы, позабыв про свой обычный невозмутимый вид. — Ньют приехал!       В прихожей стоял мужчина, который выглядел на тридцать пять — сорок, не больше. Русые, чуть тронутые сединой волосы, аккуратная бородка и живые, любопытные глаза цвета штормового неба. На нём была простая дорожная мантия — потрёпанная, но чистая, из карманов которой торчали какие-то пёрышки и пробирки. В руках он держал старый кожаный чемодан, весь в наклейках со всего мира.       — Ньют! — Милисента подбежала к нему и обняла так крепко, как только могла.       — Милисента, — он обнял её в ответ, осторожно, будто боялся сломать. — Ты выросла. Я тебя не видел всего полгода, а ты выросла.       — Я в школу поступила, — гордо сказала она. — В Хогвартс.       — Знаю, знаю. Арабелла мне писала. — Он подмигнул. — Гриффиндор, как и все Вуды. Я горжусь.       Бенджамин спустился и, в отличие от сестры, ограничился крепким рукопожатием — но Ньют всё равно обнял его, потому что знал парня с пелёнок и не признавал официальностей.       — Бенджамин, — сказал он, отстраняясь. — Ты стал выше. И сильнее. Квиддич?       — Капитан команды, — с невольной гордостью ответил Бенджамин.       — Я знал, что ты этого добьёшься. Помнишь, я учил тебя летать?       — Вы учили меня не падать с метлы. Это разные вещи.       — В твоём возрасте — одно и то же, — улыбнулся Ньют.       Из кухни вышла Арабелла, вытирая руки о передник. Она смотрела на Ньюта с той особенной теплотой, которая бывает только между старыми друзьями.       — Ньют, — сказала она. — Ты приехал.       — Обещал же. — Он шагнул к ней и обнял — по-дружески, тепло.       — Ты выглядишь прекрасно. Беременность тебе идёт.       — Ты льстишь.       — Я никогда не льщу. Ты знаешь.       Они отстранились, и Арабелла вдруг прищурилась.       — Ньют, — начала она тоном, который Милисента знала очень хорошо. Это был тон «я сейчас скажу что-то, от чего ты покраснеешь». — А где Тина? Ты её одну дома оставил? Опять? Ньют покраснел — именно так, как она и ожидала.       — Тина в Лондоне, — сказал он, потупив взгляд. — У неё встреча с бывшими коллегами из МАКУСА. Она приедет завтра.       — Так, значит, тебя одного выслали в разведку, — усмехнулся Джозеф, подходя к гостю. — Ньют, рад тебя видеть. Арабелла уже неделю ждала. Пирог испекла.       — Яблочный? — с надеждой спросил Саламандер.       — Шарлотку, — ответила Арабелла. — Милли попросила. Она теперь у нас главный заказчик сладкого.       — Яблочный пирог я люблю больше жизни, — сказала Милисента.       — Ты всегда его любила, — улыбнулся Ньют. — Я помню, как ты в три года стащила целый пирог со стола и съела его в одиночку. А потом у тебя болел живот, и ты плакала, но сказала, что оно того стоило.       — Я не помню, — покраснела Милисента.       — А я помню, — с торжеством сказал Бенджамин. — И мама помнит. И папа помнит. Даже Вихрь, наверное, помнит, а он спит двадцать часов в сутки.       — Вихрь — фестрал, — пояснил Ньюту Бенджамин. — Он спит в папином башмаке.       — Я знаю, — серьёзно сказал Саламандр. — Я его видел, когда он был яйцом. Я его Арабелле подарил.       — Да ладно? — Милисента округлила глаза.       — Да. Он был очень капризным яйцом. Постоянно дрожал. Я думал, он не вылупится. Но твоя мама верила. И вылупился. И теперь спит в башмаке. Жизнь удалась.       — А Тина знает, что ты раздариваешь фестралов направо и налево? — поддела Арабелла.       — Тина сама мне их привозит из Америки, — парировал Ньют. — У неё там связи в МАКУСА. Они иногда конфискуют яйца у браконьеров.       — И ты их берёшь?       — А что мне с ними делать? Бросать?       В гостиной засмеялись. Шериф, который всё это время сидел на подоконнике, наконец спрыгнул и подошёл к Ньюту. Кот обнюхал его штанину, потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза.       — А это кто? — спросил Ньют.       — Шериф, — ответила Милисента. — Кот-низзл. Он чувствует нечестных людей.       — И как, — Ньют наклонил голову, глядя коту в глаза, — я прохожу проверку?       Шериф посмотрел на гостя долгим, пристальным взглядом, потом издал короткое «мрр» и потёрся о его ноги.       — Он одобряет, — перевела Милисента.       — Я польщён, — серьёзно сказал Саламандер. — Передай Тине, что кот-низзл меня принял. Она будет рада. Она вообще к котам неравнодушна.       — Ещё бы, — усмехнулся Джозеф. — Она же бывший мракоборец. У них там, в Америке, все кошек любят.       — Не все, — возразил Ньют. — Некоторые предпочитают сов. Но Тина — да. Она любит.       Они сидели в гостиной, пили чай с шарлоткой, и Ньют рассказывал о своих последних путешествиях.       — Был в Румынии, — говорил он, откусывая пирог. — Искал молодых драконов. Они разбежались из заповедника после того, как их вольер повредила буря.       — Нашёл? — спросил Бенджамин.       — Нашёл. Трое забились в пещеру, один улетел в горы, а двое… двое спрятались в деревне. В курятнике.       — В курятнике? — Милисента чуть не поперхнулась чаем.       — Драконы, они вообще-то умные, — сказал Ньют. — А куры — вкусные. И тёплые. Так что логика была.       — И что вы сделали?       — Уговорил их вернуться. Пообещал им дополнительное питание и новую грелку в вольер.       — Вы договорились с драконами? — спросил Джозеф с уважением.       — С ними можно договориться, если уважать их границы, — ответил Ньют. — И не наступать на хвост.       — А на хвост наступали? — спросил Бенджамин.       — Один раз, — вздохнул Саламандр. — В молодости. Больше не повторял.       Арабелла слушала, покачивая головой.       — Ньют, ты единственный человек, который умудряется находить приключения даже в собственном саду.       — Было дело, — признал он. — Но не будем об этом.       — А Тина знает? — спросила Милисента.       — Тина знает всё, — сказал Ньют с лёгкой гордостью. — Она же бывший мракоборец. У неё чутьё на неприятности.       — Как у отца, — заметила Милисента.       — Сильнее, — поправил Ньют. — Прости, Джозеф, но твоя теща… в смысле, Тина раскусила бы тебя за пять минут.       — Я и не спорю, — улыбнулся Джозеф. — Я с мракоборцами не соревнуюсь. Я с ними работаю.       Когда пирог был съеден, а чай выпит, Ньют похлопал по своему старому чемодану.       — Я приехал не просто в гости, — сказал он. — Я передал в Хогвартс несколько существ — для уроков ухода за магическими животными. Но одно у меня осталось здесь. Я хотел бы показать его вам. Всем.       — Кого на этот раз? — спросила Арабелла с хитринкой. — Надеюсь, не дракона.       — Нет, дракона я оставил в Румынии. И Тина бы меня убила, если бы я привёз дракона без её разрешения. — Ньют открыл чемодан и жестом пригласил всех спускаться. — Это кое-что поменьше. Но не менее интересное.       Милисента и Бенджамин переглянулись. Они знали этот ритуал с детства — Ньют всегда привозил кого-то нового. Кого-то, кто нуждался в доме.       Они спустились в чемодан — в этот удивительный мир, который был больше, чем казался. Пахло влажной землёй, мхом и чем-то сладким.       — Это временное пристанище, — объяснил Ньют, как объяснял уже сотню раз. — Скоро я выпущу их всех. Но сначала нужно найти подходящие места.       — А где вы их находите? — спросила Милисента, хотя уже знала ответ.       — Везде, — улыбнулся Ньют. — Горы, леса, пещеры, заброшенные дома… Магические существа живут рядом с нами. Мы просто не всегда умеем их видеть.       Он подошёл к клетке в углу, присел на корточки и тихо заговорил — тем особенным голосом, которым мама разговаривала с Вихрем.       — Хей, малыш. Не бойся. У нас старые друзья. Я обещал тебе, что ты найдёшь дом.       Из клетки высунулась мордочка. У неё были огромные глаза, длинные усы и шерсть цвета рассвета — золотистая с розовым отливом. Существо чихнуло, огляделось по сторонам и вылезло наружу.       Это было похоже на помесь ехидны, кота и пушистика — но с крыльями. Маленькими, перепончатыми, как у летучей мыши, сложенными вдоль спины.       — Ой, — выдохнула Милисента.       — Какой…       — Крыло-ныр, — сказал Ньют. — Редчайший вид, обитающий в пещерах Новой Зеландии. Его зовут Арчи.       — Арчи? — переспросил Бенджамин. — Вы всех своих зверей называете как людей?       — Они и есть люди, — серьёзно ответил Ньют. — Просто другие. Арчи подошёл к Милисенте, понюхал её пальцы, потом облизал их шершавым языком. И вдруг — перекинулся в маленький золотой самородок.       — Он впечатлительный, — вздохнул Ньют. — А когда ему что-то нравится, он превращается в то, что, по его мнению, должно понравиться вам. Он думает, что всем нравится золото.       — Ему понравилась Милисента, — сказала Арабелла с улыбкой. — Это хорошо.       Самородок снова стал зверьком. Арчи чихнул и запрыгнул Милисенте на плечо.       — Он выбрал тебя, — сказал Ньют. — Я так и думал. Я специально его для тебя берёг.       — Для меня? — Милисента посмотрела на него с удивлением.       — Но я не могу… он же ваш…       — Я хочу, чтобы он жил у тебя, — мягко сказал Саламандр. — Мои путешествия становятся короче. А ему нужны простор и молодой хозяин. Ты любишь животных, Милисента. Я это знаю с тех пор, как ты впервые взяла на руки фестрала и не испугалась.       — Мне тогда было три года, — вспомнила Милисента.       — А он уже тогда был твоим, — улыбнулся Ньют. — Просто ждал своего часа.       Милисента осторожно сняла Арчи с плеча и прижала к груди. Зверёк замурлыкал — тихо, будто где-то далеко запела флейта.       — Я буду заботиться о нём, — пообещала она. — Клянусь.       — Я знаю, — сказал Ньют. — Иначе бы не отдал.       — А Тина не будет против? — спросил Бенджамин.       — Тина сама предложила, — улыбнулся Ньют. — Она сказала: «Ньют, отдай этого крылатого проказника Милисенте. Она справится». И я послушался. Я всегда её слушаюсь.       — Как и положено нормальному мужу, — заметил Джозеф.       — Ты тоже всегда слушаешься Арабеллу? — спросил Ньют.       — Всегда. И ты не смей это повторять вслух, — добавил Джозеф, покосившись на жену.       Арабелла рассмеялась.       Они поднялись наверх. Арчи устроился на плече у Милисенты и с интересом разглядывал гостиную. Шериф, который всё это время сидел с независимым видом, наконец подошёл, обнюхал нового зверька и лёг рядом — на расстоянии, но уже не враждебно.       — Он его принял, — заметила Арабелла.       — Низзлы вообще умные, — сказал Ньют. — Тина рассказывала, что у них в МАКУСА был такой. Он работал в отделе допросов. Определял, врёт ли подозреваемый.       — И как, справлялся?       — Лучше людей, — вздохнул Ньют.       — Его потом повысили. Кошки, знаете ли, быстро делают карьеру в Америке.       Джозеф смотрел на эту картину с явным удовольствием.       — Знаете, — сказал он, — я много где был. Видел много семей. Но такие, как ваша с Тиной… редкие.       — Потому что у нас кот-низзл?       — Потому что вы друг друга любите, — сказал Джозеф. — И потому что вы оба чудаки. В хорошем смысле.       Ньют улыбнулся.       — Тина бы с вами согласилась.       — А теперь, — сказала Арабелла, нарушая тишину, — Ньют, раз уж ты приехал, поможешь мне с лунными тельцами? У них опять линька, и они капризничают.       — Лунные тельцы всегда капризничают, — вздохнул Саламандер, но встал. — Пойдём.       — А ты, Бенджамин, присмотри за сестрой и котом, — бросил Джозеф.       — Вы мне не доверяете?       — Тебе? Нет. Но Шерифу — да. Так что всё в порядке.       Бенджамин возмущённо фыркнул, но промолчал.       Каникулы подходили к концу. На столе лежал список книг на новый семестр, в углу был собран чемодан, а на плече у Милисенты спал Арчи, перекинувшийся в золотой кубок и тихонько посапывающий.       — Я скучаю, — сказала она вечером, глядя на заснеженный двор из окна гостиной.       — Ещё успеешь наскучаться, — отозвался Бенджамин, сидящий в кресле с метлой на коленях. — Хогвартс никуда не денется.       — Я не о Хогвартсе. Я о доме. Брат промолчал. Но когда Милисента оглянулась, он смотрел на неё — серьёзно, без обычной насмешки.       — Мы тоже будем скучать, — сказал он. — Но ты возвращайся.       Мы подождём.       И это было главное.