4.

      Солнечный луч неторопливо проникал в комнату, подсвечивая все пылинки, витающие в воздухе, осторожно касался лица Серафима. Препятствий, кроме полупрозрачной тюли, не было — Камила окна завешивать не любила, а Сидорину было всё равно. И, кажется, сегодня он впервые пожалел о своём безразличии к таким вещам.       Он проснулся первым, но глаза открывать не спешил. Нравилось ему это пограничное состояние, когда уже не погружен в сон, но ещё и не бодрствуешь. На другой половине кровати Камила чуть слышно посапывала, лежа на животе и уткнувшись в подушку. В этом утреннем безмолвии она казалась маленькой, хрупкой. Серафим осторожно, касаясь одними лишь кончиками пальцев, убрал выбившуюся прядь с её лба, любуясь личиком любимой.       Через полчаса вся квартира заполнилась шумом, исходящим из кухни. Мерное стучание ножа о разделочную доску — Камила нарезала спелое авокадо, — щелчок чайника и тихий рокот кофемашины. Одетая в широкие клетчатые пижамные штаны и черную футоблку парня, она выглядела невероятно домашней и уютной. Вся растрёпанная и сонная, Мила явно мечтала лечь обратно и нежиться в тёплой кровати пока не надоест.       — Ну ты и гурман, — подойдя к Серафиму сзади, девушка обвила его талию руками и уткнулась носом между лопаток. — Пока в туре был, питался, небось, одними доставками и едой из кафе, а тут решил целый пир устроить.       — Наслаждаюсь, пока могу. Эти ваши яйца пашот — это всегда лотерея... — сосредоточенно закручивая воронку в кипящей воде, подметил Сидорин. Уменьшив огонь на конфорке, тот накрыл её холодные ладони своей, согревая. — ...в которой я слишком часто проигрывал. Знаешь, мне иногда кажется, что вся эта суета с концертами — это просто длинный пусть сюда. К этой готовке, к нашему дому. К тебе. Работаю больше, только чтобы тебя балова́ть.       — Это называется бытовуха, Сим, — усмехнулась она, поворачивая голову набок, но не отстраняясь от него. — Но твоя интерпретация мне тоже нравится. Романтик.       Завтрак затянулся. Вставать с удобного, мягкого дивана было чем-то вроде пытки. Но, пересилив себя, Камила выключила телевизор и поднялась, поправляя футболку. Убирать посуду Серафим ей не позволил, махнул в сторону спальни рукой.       — Иди, собирайся. Я сам всё закончу, — твёрдо сказал он.       Спорить девушка не стала. Привалившись плечом к дверному проему, ещё пару минут наблюдала, как Сидорин спокойно, методично убирал всё со стола, аккуратно расставляя тарелки в посудомойку. В каждом его движении читалась зрелость, может, и забота. Он уже давно не был тем импульсивным подростком, каким она его запомнила. Рядом с ней он стал мужчиной, хорошел с каждым годом и развивал осознанность.       Когда он, наконец, выключил дополнительную подсветку на кухне, совмещённой с залом, Камила уже завершала макияж. Рядом с кисточками на туалетном столике лежала конусная плойка, нагреваясь. Сидорин, присев на край кровати, через зеркало наблюдал за тем, как она красит губы, улыбается, ловя его взгляд.       — Ками, ты уверена, что нам нужно ехать именно сейчас? Шоппинг по субботам— это вид мазохизма. А я хотел отдохнуть... — мягко спросил он, вовсе не протестуя против её затеи пройтись по магазинам.       — Уверена, — проделывая махинации с волосами, ответила девушка. — Мы же любим всё в последний момент делать. Только вот время уже на исходе. Я во время рабочей недели не желаю бегать по магазинам сломя голову и выбирать наряд, подходящий по дресс-коду. Погода хорошая, так что, я считаю, самое время заняться приготовлениями...       И Серафиму ничего не оставалось, кроме как чмокнуть девушку в макушку и отправиться в гардеробную за удобной одеждой.       Петербург в субботу днём был суетливым, но благосклонным. Затяжной дождь взял паузу, оставив после себя только влажный блеск тротуаров и запах свежести и подарив чудные солнечные мгновения всему городу. Дышалось свободно. Камила даже приопустила стекло в автомобиле, впуская чистый воздух в салон. Навигатор, отображающийся на большом экране, показывал путь до недавно открывшегося торгового центра. Интерес извездать новое место был превыше желания сэкономить время.       Новый торговый центр, который буквально на прошлой неделе сдали в эксплуатацию, казался массивнее всех уже давно построенных и завлекал яркими неоновыми вывесками. Огромное помещение с множеством магазинов по обе стороны встретило их гулом, который после тихой квартиры казался почти физически ощутимым. Пространство из стекла и бетона было заполнено запахами сотен парфюмов и специфического магазинного воздуха — сухого и почти стерильного. Серафим поправил капюшон, борясь с желанием натянуть его на голову и скрыться от взглядов людей.       Поднявшись на эскалаторе, они зашли в первый попавшися на глаза магазин одежды. Дресс-кодом, установленным на свадьбе у общих друзей, были светло-розовые оттенки для девушек и черные или серые тона для парней. Камила сразу ушла вглубь зала, заметив рейлы с вечерними нарядами. Кроме открытых платьев в пол, по другой стороны висели аккуратные, средней длины аналоги. Серафим же остался у входа, рассматривая манекен с брючным костюмом. Всегда казалось, что подобная одежда ему не пригодится, но как же он ошибался...       — Сим? Как тебе это? — девушка вынырнула из-за стеллажа, держа в руках укороченное платье цвета розовой пудры.       Сидорин, коснувшись ткани, словно проверяя, из какого материала оно сделано, одобрительно кивнул, и пока девушка скрылась в примерочной, принялся лениво перебирать мужскую коллекцию. Когда Мила тихо позвала его из-за шторы, всё своё внимание он переключил на неё. Отодвинул тяжелую портьеру и замер в проходе. Платье се́ло идеально по её фигуре, подчеркивая каждый изгиб.       — Тебе очень идёт. Невесту затмить собираешься? — подойдя ближе, он убрал её локоны со спины и осторожно поцеловал в шею, затем в плечо. — Тебе к нему надо однотонную сумку. Переодевайся, а я пойду посмотрю варианты. И... я решил, что возьму себе только новую рубашку. Брюки и джинсы у меня есть, потом выберем, что лучше смотрится.       Они провели ещё полчаса, подбирая Камиле обувь и аксессуары. Серафим, не глядя на ценники, оплатил все покупки, прижимая к себе счастливую девушку и чувствуя странное удовлетворение. Её довольная улыбка радовала его не меньше, чем Милу новые покупки. Когда они вышли из магазина с объемными бумажными пакетами, торговый центр ему уже не казался таким неизведанным. Гул толпы стал просто фоновым шумом.       — Знаешь, — сказал он, стоя на эскалаторе. — Я, кажется, начинаю понимать смысл подобных походов.       Встретившись с её вопросительным взглядом, Сидорин продолжил:       — Он в том, чтобы увидеть тебя в новом свете. Буквально. Ты в новом наряде просто ослепительна. Я готов сутками тобой любоваться.       — И на обложку альбома ставить, — дополнила Ками, ухмыляясь. — Люблю тебя.       Серафим приподнял брови. В её голове и правда проскользнула мысль о том, что на обложке будущего релиза он хочет видеть лишь её. Либо его любимая умела читать мысли, либо, ставь единым целым, думали они тоже об одном...