6.

      Серафим вряд-ли был бы собой, если бы в совершенно случайный момент не запланировал нечто, что в график их размеренной жизни приносило хаос. Нет, в парикмахерскую он всё же сходил, а дальше решил, что следовать скучным житейским планам смысла нет. Именно поэтому, когда Камила лежала на кровати, пролистывая сотню своих фотографий у озера — Сидорин всё же уговорил её их сделать, — он присел рядом и вкрадчиво намекнул, что ей следует взять отпуск или несколько недель за свой счёт.       — Что ты уже задумал? — перевернувшись на спину и отложив телефон в сторону, спросила Камила.       — Я решил, что мы летим на отдых. И уже взял билеты. Так что... — тот довольно улыбнулся, видя, как девушка привстала, опираясь на локти, и ошарашенно на него глядела, — ...это не обсуждается.       — Сим, ты серьёзно? — словно не до конца в это поверив, переспросила та, на что увидела экран телефона с подтвержденной покупкой билетов на Мальдивы. — Ты просто безбашенный, — она откинулась обратно на мягкие подушки, проводя ладонями по лицу. — Я порой поражаюсь, как у тебя в жизни всё просто. Тур завершил, роялти получил, и всё, считай, можно жить на широкую ногу.       Ворчала она недолго — больше для вида, — и почти сразу взяла неиспользованный отпуск. Словно он ждал именно этого момента. Многие рабочие встречи, правда, пришлось перенести на неопределенный срок, но как же манящее чувство свободы нравилось Камиле. Она изрядно устала полноценно жить лишь по выходным, в будние погружаясь в работу и проводя с любимым лишь считанные часы.       — Когда вылет? — поинтересовалась она, завершив телефонный разговор.       — Думаю, по тому, что я попросил разобраться с работой в кратчайшие сроки, ты уже поняла, что скоро. Но даже не представляешь, насколько...       Повернувшись набок, Мила подложила ладони под голову и внимательно слушала его, глядя в хитрые серо-голубые глазки.       — Завтра, — заметив ещё большее удивление на её лице, поспешил добавить: — Вечером. Выбрал так, чтобы ночью мы в самолете поспали, а не бессмысленно просиживали штаны.       — Н-да-а, умеешь ты обнадежить... Ладно, хорошо. Тогда, полагаю, стоит начинать сборы?       — Может, и надо. Боишься, что не успеем?       Полностью довольный собой, Серафим плюхнулся на кровать рядом с Камилой, сразу загребая девушку в объятия и прижимая к себе. Зарылся носом в волосы, спустился ниже, целуя лоб, висок, скулы.       — Я бы, конечно, предпочел с тобой валяться хоть целую вечность... — промурчал Сима у неё над ухом. Как же сейчас — впрочем, всегда — он был похож на котика. Такого нежного, млеющего под прикосновениями.       — Тогда можем полежать, а с вещами разберемся утром, — в знак согласия девушка приобняла его, уткнулась носом в грудь. Показывала, что будет рядом и уходить не собирается. На минуту убрав руку, Сидорин укрыл их двоих мягким пледом, тихим голосом включил нейромузыку на умной станции Яндекс.

***

      Снова просторный зал аэропорта, хранящего в себе огромное количество воспоминаний. Стойки регистрации, зона приемки и возврата багажа, различные магазины и обменник валют для приезжих... Всё тут казалось даже каким-то родным. Сюда Серафим возил её, провожая на самолёт, пока та была его лучшей подругой, тут признался в любви, и сейчас, стоя вместе с ней и держа в руках документы, постоянно улыбался, пока Камила даже не подозревала, что в Петербург вернётся его невестой.       Его спонтанность, разрушающая привычный устой и освобождающая место для чего-то нового, более крепкого и продолжительного, была главным двигателем в их отношениях. Пройдя регистрацию на рейс, пара отправилась в зону ожидания, где, удобно расположившись на стульях, завела разговор о предстоящем отдыхе. Мила без у́стали расспрашивала подробности: где они остановятся, что посмотреть поблизости... В конце концов Серафиму на это отвечать надоело, и с коротким «узнаешь» вручил ей шоколадный мюсли, надеясь, что рот девушка займёт едой. К его радости, так и случилось.       Пройдя досмотр без происшествий, они заняли свои места в самолёте. Ками досталось место у иллюстратора, за которое, как позже выяснилось, Сидорин специально доплатил. Знал, что в полёте она любит смотреть на ночные огни городов под ними, знал каждую мелочь, каждую деталь о ней. Это не могло не нравиться — что может быть лучше внимательного партнёра, который подмечает абсолютно всё? Выслушав приветственную речь стюардессы и пристегнув ремни безопасности, девушка погрузилась в лёгкую дрёму, взяв Серафима за руку и удобно умостив голову на его плече.       Совершив ночью пересадку в Ташкенте, ближе к обеду они были уже на Мальдивах. Первым делом, оказавшись в арендованном домике, Сидорин с разбегу нырнул в океан, огромной волной брызг окатив Камилу с ног до головы. Звонко рассмеявшись, она прыгнула следом. От обволакивающе приятного ощущение тёплой воды по телу побежали мурашки. Позже Серафим, подав руку, помог ей вернуться назад.       Ближе к вечеру, разобрав вещи и поспав пару часов, они отправились на прогулку по окрестностям. Пока Ками возилась, выбирая, что красивого надеть, Сидорин уже облазил весь интернет, вдоль и поперек изучив расположившиеся вблизи места для проведения досуга. И пока, стоя на деревянной тропе в океане, Мила фотографировала закат, Серафим опустился за ней на одно колено, открывач бархатную коробочку с обручальным кольцом.       — Ками, — совсем тихо, нерешительно позвал её он. Девушка тут же обернулась и от шока закрыла рот руками. — Я, может, не столь в красивых текстах хорош, сколько в рифмах. Но я невероятно сильно тебя люблю и хочу, чтобы ты стала моей женой.       Едва сдерживая слёзы радости, Мила ответила заветное, такое долгожданное им «да» и тот поднялся, надевая красивое серебряное кольцо ей на палец, а после долго и нежно целуя. Вечер она заканчивала в счастливом статусе его невесты, всё ещё периодически проверяя, не сон ли это. Но нет, это реальность. Счастливая реальность, полная тёплых, искренних чувств, заботы и бесконечной любви. Такой же безграничной и чистой, как простирающийся перед ними океан. Вечной, как сияющие для них звёзды на небе.       — Я люблю тебя, Серафим, — в сотый раз за день повторила она. — Люблю, как не любила никогда в жизни. И я очень счастлива быть здесь с тобой. Где угодно быть, лишь бы вместе. Я ценю твою заботу, твлю поддержку. Ценю каждый твой поступок, греющий мне душу и дарящий неиссякаемую энергию жить и просто быть рядом. Ты самый лучший человек, которого я встречала, и я бы очень хотела прожить остаток жизни с тобой.

«Вы циникам злым не верьте,

у вечной любви нет смерти.

И нету весны краше,

чем в городе грёз нашем.»