Победа в любви и третья свеча.

День репетиции выдался солнечным и по-летнему душным. Артемий разбудил отряд ни свет ни заря и погрузил всех в автобус — конкурс мистера и мисс требовал тщательной подготовки, а сцена для репетиций находилась в соседнем корпусе. — Рави и Френс, вы первые, — объявил куратор, когда они прибыли на место. — Сначала вас разделят: отработаете выход на сцену с другими участниками из других отрядов. Чтобы чувствовали себя увереннее. А после — совместная репетиция танца с хореографом. Рави выглядел так, будто его ведут на расстрел. Френс, напротив, шла с высоко поднятой головой, поправляя на ходу свои чёрные брови. — Не боись, — бросила она ему через плечо. — Просто делай, что говорят. — Я и не боюсь, — буркнул Рави, но голос прозвучал менее уверенно, чем хотелось бы. Их развели по разным углам сцены. Рави попал в группу к парню с накачанными руками и слишком громким голосом, который командовал: «Шире шаг! Улыбаемся! Зрители должны видеть, что вы рады!» Рави никогда в жизни не был так рад, как сейчас. Он механически выполнял команды, чувствуя себя марионеткой. Выход на сцену — три шага вперёд, поворот, руку на сердце. Глупо. Френс в своей группе чувствовала себя как рыба в воде. Она синхронно шла с блондинкой из соседнего отряда, улыбалась в камеры, которые пока никто не включил, и даже успела подмигнуть инструктору. Через час их соединили. В маленькой танцевальной студии их ждал хореограф — молодой парень лет двадцати пяти в обтягивающих леггинсах и с пучком на голове. Он представился Марком и сходу начал командовать: — Так, детки, я смотрел вашу наработку с Артемием. Вальс с элементами хип-хопа — звучит авантюрно, но попробуем. Встаньте в пару. Френс встала прямо, Рави — рядом, слегка ссутулившись. — Ближе, — Марк подтолкнул его к девушке. — Ты должен её чувствовать. Она твоя партнёрша, а не враг. Рави сделал шаг вперёд, и Френс положила ладонь ему на плечо. Она была тёплой — он не ожидал. И пахло от неё чем-то сладким, ванильным, несмотря на всю её колючесть. — Раз, два, три, — начал отсчитывать Марк. — Раз, два, три. Рави, не смотри в пол! Ты танцуешь с девушкой, а не с паркетом. Рави поднял глаза и встретился взглядом с Френс. Она не улыбалась, но и не выглядела раздражённой. Просто вела его по танцполу, немного жёстко, зато уверенно. — Неплохо, — похвалил Марк. — Теперь современная часть. Френс, ты помнишь движения? — Помню, — ответила она и, отпустив Рави, сделала несколько быстрых, отрывистых движений. Рави смотрел, забыв моргнуть. Он видел её совершенно другой — не пластмассовой блондинкой с накрашенными бровями, а живой, почти дикой. Она двигалась так, будто музыка звучала только для неё. — Твоя очередь, — Марк указал на Рави. — Повторяешь за ней. Рави повторил. Криво, неуклюже. Френс фыркнула, но не зло — скорее по-деловому: — Руки выше. И не делай такое лицо, будто тебя ударили. — А какое надо? — спросил Рави. — Будто тебе весело, — ответила Френс. — Попробуй. Рави сделал «весёлое лицо». Получилось скорее «я съел лимон», но Марк зааплодировал. — Прогресс! Ещё пара репетиций — и будете звездами. Они отрепетировали танец ещё пять раз. К концу Рави перестал смущаться так сильно и даже пару раз поймал себя на мысли, что ему… нравится. Не столько танцевать, сколько чувствовать, как рука Френс лежит на его плече. Когда Артемий забрал их, Рави выдохнул с облегчением, смешанным с чем-то похожим на сожаление. Френс молчала, но выглядела довольной.

***

Ужин в столовой гудел голосами — весь отряд собрался за двумя длинными столами. Адель сидела напротив Кая и в очередной раз удивлялась, как легко с ним болтается, когда она перестаёт злиться. — …представь, он говорит мне: «Твой цвет волос — как у мертвой русалки». А я ему: «Лучше быть мёртвой русалкой, чем живым хомяком», — рассказывал Кай, изображая кого-то жестикуляцией. Адель рассмеялась — громко, не сдерживаясь, так, что Дайя обернулась и удивлённо подняла бровь. — Ты умеешь смеяться? — притворно изумился Кай. — А я думал, твоё лицо зафиксировано в положении «презрение». — Только когда я смотрю на тебя, — парировала Адель, но без обычной ядовитости. Скорее по привычке. — Осторожно, — Кай придвинул к ней стакан с компотом. — Ещё немного — и мы подружимся. — Не дождёшься. Они болтали о всякой ерунде: о том, кто громче храпит в мужской комнате (Рави, по словам Кая), о том, как Френс вчера красила ногти в три часа ночи, о том, что Дайя поёт даже во сне. Адель смеялась так часто, что у неё заболели щёки, и поймала себя на мысли, что не помнит, когда последний раз чувствовала себя так легко. За соседним столом Наиль и Мила тоже не замечали никого вокруг. Они сидели рядом — так близко, что плечи касались. И под столом их руки были переплетены. — Ты волнуешься? — спросил Наиль, глядя на её профиль. — Немного, — призналась Мила. — Завтра ваш конкурс. Я буду болеть за тебя. — Я не участвую, — напомнил Наиль. — Рави выступает. — А я всё равно буду смотреть в твою сторону, — улыбнулась Мила. Наиль почувствовал, как его сердце делает очередное сальто, и крепче сжал её пальцы. Артемий, сидевший в конце стола, наблюдал за этой картиной с довольной улыбкой. Адель и Кай — перепалка, за которой явно скрывается что-то большее. Наиль и Мила — словно две половинки, наконец-то нашедшие друг друга. И даже Рави с Френс — угрюмый парень и пластмассовая блондинка, которые сегодня на репетиции смотрели друг на иначе. Три парочки, — подумал Артемий. — За две недели. Неплохо для лагеря. Он поднялся и перешёл за стол, где сидели вожатые из других отрядов. Его место оказалось рядом с молодой женщиной в синей футболке — вожатой младшего отряда по имени Лика. — Устал? — спросила она, пододвигая ему чай. — Удовлетворённо, — поправил Артемий и только потом заметил, как блеснули при свете обручальные кольца на их пальцах — одинаковые, тонкие, серебряные. Он и Лика поженились прошлым летом. Никто в лагере не знал — они предпочитали не афишировать. Но сейчас, когда весь отряд был занят своими историями, Артемий позволил себе на секунду прикоснуться к её руке под столом. — Наблюдаешь за своими птенцами? — тихо спросила Лика. — Они уже не птенцы, — так же тихо ответил он. — Скоро полетят.

***

Два дня спустя. Конкурс мистера и мисс гремел на всю округу. Сцена на главной площади лагеря была украшена воздушными шарами и гирляндами. Зрители — все отряды, вожатые, повара и даже директор — заполнили скамейки. За кулисами было тесно и шумно. Френс поправляла платье — Артемий раздобыл где-то длинное серебристое, струящееся. Рави мял в руках галстук-бабочку, которую ему завязал Кай. — Ты справишься, — сказал Кай, хлопнув его по плечу. — Просто не забудь улыбаться. — Зачем? — спросил Рави. — Потому что на сцене это обязательно, — вздохнул Кай. — Ты как будто в первый раз. Рави и вправду был на сцене в первый раз. Он не боялся — он вообще редко чего боялся, — но внутри всё скручивалось в тугой узел. — Выступают наши! — прошептал Артемий, подталкивая их. Первым был выход. Рави и Френс вышли под свет софитов, держась за руки. Френс улыбалась ослепительно — Адель потом скажет, что она выглядела как кинозвезда. Рави шёл с каменным лицом, но зрители, кажется, приняли это за суровую харизму. Потом были визитки — короткие видео, которые сняли накануне. Френс рассказала о своём бьюти-бизнесе (в голосе сквозила такая уверенность, что Адель зауважала её). Рави буркнул в камеру: «Люблю спать и играть на гитаре». И почему-то это вызвало улыбки в зале. А затем — танец. Музыка заиграла неожиданно — сначала плавная, вальсовая. Френс положила руку Рави на плечо, он — ей на талию. Они закружились в медленном, почти невесомом движении. Платье Френс струилось за ней, словно вода. Рави смотрел только на неё. Забыл про зрителей, про камеры, про свои трясущиеся колени. Она вела его — и он доверял. А потом музыка резко сменилась. Бас, бит, отрывистый ритм. Она улыбнулась — он не удержался и улыбнулся в ответ. Зал зааплодировал ещё до того, как музыка закончилась. А в конце, когда последний аккорд затих, Рави вдруг сделал то, чего не было в сценарии. Он подхватил Френс на руки — легко, будто она ничего не весила — и пронёс несколько шагов, театрально, с видом победителя. Френс сначала изумлённо распахнула глаза, а потом рассмеялась — настоящим, не наигранным смехом, и обхватила его за шею. Зал взорвался аплодисментами. За кулисами Артемий выдохнул с облегчением и гордостью. Кай свистнул. Адель хлопала так громко, что у неё заболели ладони, и поймала себя на мысли, что смотрит не на Френс, а на Кая, который улыбался шире всех.

***

Вечером, когда солнце село и лагерь осветился фонарями, отряд снова собрался в комнате Адель на огонёк. На этот раз свеча горела всего полчаса, но этого хватило, чтобы обсудить прошедший конкурс. — Ты был великолепен, — сказал Кай Рави, толкнув его в плечо. — Особенно когда поднял её. Импровизация? — Импровизация, — буркнул Рави, но без обычной хмурости. — Она лёгкая оказалась. — Я не лёгкая! — возмутилась Френс, но в голосе не было злости. — Просто ты сильный. — Ого, — присвистнула Дайя. — Френс сделала комплимент. Записываем дату. Френс закатила глаза, но улыбнулась. Адель, сидевшая рядом с Дайей и обнимавшая подушку, добавила: — А ваше видео — это было круто. Я даже не знала, что ты умеешь так говорить, Френс. — Я много чего умею, — ответила та. — Просто не люблю показывать. — Теперь полюбишь, — сказал Артемий, задувая свечу. — Вы сегодня показали всему лагерю, кто мы. Горжусь вами. Все захлопали — снова, хоть и негромко, по-домашнему. Когда свеча погасла и ребята начали расходиться, Мила задержалась у двери (она сбегала с подъезда своего отряда, чтобы провести время с Наилем, любовь точно меняет людей) , держа Наиля за руку. — Ты завтра идёшь на озеро? — спросила она. — Если ты идёшь, — ответил Наиль. Она кивнула и вышла. Наиль постоял секунду, глядя на закрытую дверь, и улыбнулся чему-то своему. Кай, проходя мимо, хлопнул его по плечу. — Иди уже, влюблённый. — Сам такой, — огрызнулся Наиль, но послушно направился к выходу. Адель осталась в комнате с Дайей и Френс. Дайя уже зарылась в одеяло, Френс сняла серебристое платье и теперь сидела на кровати в пижаме, расчёсывая длинные волосы. — Френс, — позвала Адель. — Ты сегодня правда была классной. Френс посмотрела на неё — долго, вдумчиво, словно решала, говорить что-то или нет. — Спасибо, — наконец сказала она. И добавила почти шёпотом: — Рави тоже… ничего так. Адель улыбнулась в подушку. Этот лагерь точно сводит всех с ума. Но, кажется, в хорошем смысле.