Часть 13 первая ночь....

Ночь на «Чёрной Бездне» была непохожа ни на что, что Виктория знала раньше. Не было тишины замковых покоев, нарушаемой лишь потрескиванием свечей. Не было мягкой перины и лавандового аромата, которым Мария опрыскивала её подушки. Здесь всё было чужим. Враждебным. Корабль скрипел и стонал, словно живое существо. Волны бились о борт с глухим, ритмичным стуком. Где-то наверху перекрикивались вахтенные, и их голоса звучали грубо, гортанно, на языке, которого она не понимала. Виктория лежала на огромной кровати, забившись в самый край, у стены. Она не разделась — только скинула промокшие туфельки и забралась под тяжёлое одеяло прямо в платье. Одеяло пахло им. Солью, деревом, чем-то терпким и мужским. Этот запах окутывал её, проникал в ноздри, и она ненавидела то, как её тело реагировало на него — тревожной дрожью, которую она не могла контролировать. Люцифер лежал на другом краю кровати. Не прикасаясь к ней. Даже не глядя в её сторону. Он смотрел в потолок, заложив руки за голову, и молчал. Его дыхание было ровным, но Виктория знала — он не спит. Как и она. Между ними лежала пропасть шириной в несколько футов. И целая вечность непонимания. Она думала о доме. О матери, которая, наверное, сейчас сходит с ума от горя. Об отце, который, несомненно, уже снарядил погоню. О Марии, которая наверняка винит себя во всём. Слёзы снова подступили к глазам, но Виктория сдержала их. Она не будет плакать. Не перед ним. — Почему ты не спишь? — его голос прозвучал неожиданно в темноте. Виктория вздрогнула. — Я в плену. На пиратском корабле. В одной постели с человеком, который меня похитил. А ты спрашиваешь, почему я не сплю? Он хмыкнул. — Логично. Снова тишина. Только скрип снастей и плеск волн. — Моя мать... — начала Виктория и осеклась. Она не знала, зачем заговорила. Может быть, тишина была слишком невыносимой. — То, что ты сказал о ней... это правда? Долгая пауза. — Правда, — ответил он наконец. — Каждое слово. — Но почему она никогда не рассказывала? Почему скрывала? — А ты как думаешь? — в его голосе послышалась горькая усмешка. — Она — королева. Жена великого короля Алрика. Мать принцессы. Думаешь, ей хотелось, чтобы кто-то знал, что когда-то она была пиратской шлюхой, которая спала с женатым капитаном? Виктория вздрогнула от грубости этих слов. — Не смей так говорить о моей матери! — А как мне о ней говорить? — он резко повернул голову, и в темноте блеснули его алые глаза. — Может, мне благодарить её? Может, поставить свечку за её здоровье? Она разрушила мою семью. Из-за неё моя мать сгорела заживо. А я, девятилетний мальчик, остался один в горящем корабле. Так как мне о ней говорить, принцесса? Научи. Виктория замолчала. Её сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела его за эти слова. Но где-то глубоко внутри, в том месте, которое она боялась исследовать, понимала — его боль настоящая. Не выдуманная. И от этого становилось только страшнее. — Я не знаю, что тебе ответить, — прошептала она наконец. — Я не знаю ту женщину, о которой ты говоришь. Я знаю другую. Свою мать. Королеву Ребекку. И я не могу ненавидеть её только потому, что ты мне приказываешь. Люцифер долго молчал. — Ты и не должна, — сказал он наконец. — Это моя ненависть. Не твоя. Ты просто... оказалась не в том месте и не в то время. Дочь не отвечает за грехи матери. Виктория повернула голову и посмотрела на него. В лунном свете, падающем из окна, его профиль казался высеченным из мрамора. Резкие черты. Твёрдая линия челюсти. Волосы, разметавшиеся по подушке. Он был красив. Пугающе, хищно красив. И она ненавидела себя за то, что замечает это. — Если ты веришь, что дочь не отвечает за грехи матери, — тихо сказала она, — тогда зачем ты забрал меня? Он не ответил. Только его челюсть сжалась, и Виктория увидела, как на скуле заходил желвак. — Спи, принцесса, — произнёс он наконец. — Завтра будет долгий день. И больше не сказал ни слова. Виктория ещё долго лежала без сна, глядя в тёмный потолок и слушая, как дышит человек рядом с ней. Её враг. Её похититель. Мужчина, которого она ненавидела всей душой. И мужчина, чьё присутствие заставляло её сердце биться быстрее. Она не заметила, как провалилась в беспокойный, тяжёлый сон.