Часть 14 кровь на палубе.

Викторию разбудил крик. Резкий, грубый, пропитанный угрозой. Он доносился с палубы, пробиваясь сквозь толстые доски каюты. Девушка резко села на кровати, сердце бешено заколотилось. Рядом с ней никого не было. Постель Люцифера была пуста и холодна — он ушёл давно. Она подбежала к окну, но увидела только бескрайнее серое море и чаек, кружащих над волнами. Крики наверху становились громче. Грубый мужской смех. Звон оружия. И голос — властный, ледяной, который она узнала бы из тысячи. Люцифер. Виктория бросилась к двери и подёргала ручку. Заперто. Разумеется, заперто. Она прижалась ухом к дереву, пытаясь разобрать слова. — ...моя добыча! — голос Люцифера, резкий как удар хлыста. — Я сказал — никто не трогает девчонку! — Капитан, мы долго ждали! — ответил другой голос, хриплый, незнакомый. — Ты обещал нам развлечения! Мы неделями торчим в этой проклятой бухте, пока ты гуляешь по королевским темницам! Команда требует свою долю! — Твоя доля — золото в трюме! — рявкнул Люцифер. — А девчонка — моя! Ясно?! Повисла напряжённая тишина. Виктория затаила дыхание. Она слышала, как скрипят доски под чьими-то тяжёлыми шагами. — Значит так, капитан? — голос незнакомца стал ниже, опаснее. — Ты притащил на борт королевскую дочку и думаешь, что будешь один ею пользоваться? А команда что? Смотреть и облизываться? — Команда будет делать то, что я прикажу, — отрезал Люцифер. — Или ты забыл, кто здесь капитан, Гаррот? — Может, и забыл, — в голосе Гаррота послышалась угроза. — Может, команда устала от твоих приказов. Может, пришло время выбрать нового капитана. Такого, который делится добычей. Всей добычей. Звон стали. Кто-то выхватил клинок. Виктория отшатнулась от двери, прижав ладони ко рту. Там, наверху, начиналась резня. Из-за неё. Потому что она — добыча. Вещь. Развлечение для банды головорезов. Она заметалась по каюте, ища хоть что-то, что могло бы послужить оружием. Глаза упали на стол Люцифера. Тяжёлый подсвечник. Серебряный нож для бумаг. Чернильница. Она схватила нож — тонкий, но острый, — и спрятала в складках юбки. Если они ворвутся сюда, она не дастся живой. Лучше смерть, чем то, что эти звери с ней сделают. Наверху раздался глухой удар. Крик боли. Звук падающего тела. И снова голос Люцифера — спокойный, почти ленивый: — Кто-нибудь ещё хочет оспорить моё право на добычу? Подходите. Я давно не практиковался. Тишина. Долгая, звенящая. — Отлично, — произнёс Люцифер. — Тогда слушайте мой приказ. Девчонка — моя. Только моя. Кто хоть пальцем её тронет — разделит судьбу Гаррота. А теперь уберите эту падаль с моей палубы и займитесь делом. Мы идём к Диким Островам. И если ветер будет попутным, через три дня будем дома. Шаги. Глухой стук — тело волокли по доскам. И постепенно всё стихло. Виктория стояла посреди каюты, сжимая в руке нож для бумаг. Её трясло. Он убил человека. Из-за неё. Чтобы защитить её. Или чтобы сохранить свою собственность? Она не знала. И это незнание пугало больше всего. Дверь распахнулась. На пороге стоял Люцифер. Его белая рубаха была забрызгана свежей кровью. В руке — окровавленная сабля, которую он небрежно вытер о штанину и бросил на стол. Его алые глаза горели, грудь тяжело вздымалась. Он был похож на демона, только что вышедшего из битвы. Виктория попятилась, выставив перед собой дрожащую руку с ножом. — Не подходи, — выдохнула она. — Я... я ударю. Люцифер посмотрел на её жалкое оружие. Уголок его губ дрогнул. — Этим? — он шагнул к ней. — Ты даже не знаешь, с какой стороны за него держаться, принцесса. — Я сказала — не подходи! Он продолжал идти. Медленно. Неотвратимо. Виктория упёрлась спиной в стену. Он остановился в шаге от неё. Протянул руку и легко, одним движением, выхватил нож из её пальцев. Она даже не успела среагировать. — Ты в порядке? — спросил он. Виктория замерла. Это было последнее, что она ожидала услышать. — Что? — Я спросил, ты в порядке? — повторил он, разглядывая её лицо. — Они тебя не тронули? Никто не входил сюда, пока меня не было? Она молча покачала головой. Слова застряли в горле. Люцифер кивнул и отвернулся. Подошёл к столу, налил в кружку тёмной жидкости из графина и залпом выпил. — Это не повторится, — сказал он, не оборачиваясь. — Гаррот был последним, кто посмел спорить со мной. Команда теперь будет послушной. Некоторое время. — Ты... — Виктория сглотнула. — Ты убил его. Из-за меня. — Я убил его из-за себя, — поправил он холодно. — Он бросил мне вызов. Поставил под сомнение мои приказы. Такое не прощают. Ты была просто поводом. Она не верила ему. Что-то в его голосе, в том, как он посмотрел на неё, войдя в каюту, говорило об обратном. Он беспокоился. Не о своей добыче. О ней. — Почему? — прошептала она. — Почему ты защищаешь меня? Я твоя пленница. Твой враг. Дочь женщины, которую ты ненавидишь. Почему ты не отдал меня им? Почему не позволил... Он резко обернулся. Его глаза вспыхнули. — Потому что ты — МОЯ пленница, — прорычал он. — Не их. Моя. И я сам решаю, что с тобой делать. Когда. И как. Он шагнул к ней снова, и Виктория вжалась в стену. Его лицо оказалось в дюймах от её лица. Она чувствовала его дыхание — горячее, с примесью рома. Видела каждую чёрточку его лица. Кровь на скуле — не его. И его глаза. Безумные. Горящие. Живые. — Ты боишься меня, — прошептал он. — Правильно. Бойся. Но знай: пока ты на этом корабле, никто, кроме меня, тебя не тронет. Это я тебе обещаю. Он резко отстранился и вышел из каюты, громко хлопнув дверью. Щёлкнул замок. Виктория осталась одна. Её ноги подкосились, и она медленно сползла по стене на пол. Сердце колотилось где-то в горле. В ушах звенело. Он снова запер её. Но почему-то впервые за всё время она почувствовала себя не пленницей. А кем-то, кого... защищают. Она ненавидела его. Всем сердцем. Каждой клеточкой своего существа. Но в этот момент, сидя на полу капитанской каюты, она вдруг поняла: её ненависть изменилась. Стала сложнее. Запутаннее. Опаснее. Потому что где-то глубоко внутри, под слоями страха и отвращения, зарождалось что-то ещё. Что-то, чему она не могла дать имя. И это пугало её больше, чем все пираты «Чёрной Бездны» вместе взятые.