Глава 2. Эрон

Аполло встретил меня у выхода из зоны прилета. Послушный младший брат широко улыбался и держал у руках табличку с моей детской фотографией, на которой я сидел на горшке и плакал. — А я надеялся на ледяное пиво и полуобнаженных девушек, — бросил я, на ходу закидывая дорожную сумку на плечо. — Прости, чувак, но они задохнулись в багажнике, пока я стоял в пробке, — парировал Аполло и крепко обнял меня. Пока мы шли на парковку, я невольно отметил, как сильно изменился брат за последний год. Набрал массу, стал шире в плечах. Его идеально сидящая рубашка выгодно подчеркивали накаченные, загорелые предплечья. Он был на четыре года младше и на пару сантиметров ниже. В отличие от меня, он с отличием окончил Гарвард и занял кресло генерального директора семейной империи. Управлял ею с той же железной хваткой, какая когда-то была у отца. От папы мы оба унаследовали пронзительные голубые глаза. Только волосы у Аполло были светлыми. Из-за этого он походил на ангелочка с картин эпохи Возрождения. Люди начинали доверять ему еще до того, как он открывал рот. Компания процветала и, черт возьми, я им невероятно гордился. Он стал именно тем, кем наш старик хотел видеть нас обоих. Тем, кто оправдал все его надежды. — Новый имидж? — Аполло с усмешкой провел ладонью по моей трехдневной щетине. — Решил, что так я выгляжу солиднее, — ухмыльнулся я. — Не парься, я побреюсь перед ужином. Не хочу пугать твоих будущих новых родственников. — Вот уж сделай одолжение. Бабушка Реджи и так уверена, что ты наемный убийца. — Я и есть наемный убийца. Аполло закатил глаза и нажал на брелок сигнализации роскошного белого «Мерседеса». — Запомни: на предсвадебном ужине ты не киллер, а примерный брат жениха. К тому времени, как мы добрались до поместья, солнце почти скрылось за горизонтом, заливая все вокруг теплым медово-янтарным светом. Дом уже был полон гостей. Смех, голоса, насыщенный запах домашней еды и выдержанного вина. Гостиная пахла розами. Это был фирменный штрих мамы. Благородный, утонченный аромат создавал романтичную атмосферу. Она выращивала цветы в массивных глиняных горшках в саду и заносила их внутрь для особых случаев. Я всегда поражался, как ей удается держать в идеальном порядке наш огромный дом всего с двумя постоянными помощниками — Конни, которая была скорее подругой, чем домработницей, и ее мужем Леоном, отвечавшим за сад и всю тяжелую работу. — Мама наверху, — крикнул Аполло через плечо, направляясь к гостям. — Я пойду найду Реджи. Встретимся через тридцать минут. Я поднялся по лестнице, толкнул дверь своей комнаты и бросил сумки в угол. Дойдя до конца коридора, я постучал один раз в родительскую спальню и, как всегда, вошел, не дожидаясь ответа. За последние двадцать лет здесь ничего не изменилось. Та же массивная деревянная кровать, те же старые комоды, забитые клубками разноцветной пряжи. Стены превратились в коллаж из семейных фотографий: мы с Аполло в строгих костюмах, дни рождения, Рождество, поездка на пляж в Аутер-Бэнкс, где брат сломал ключицу, пытаясь впечатлить местную девчонку. У окна стояло старое кресло-качалка отца. Потертое, слегка покосившееся, но все еще крепкое. Мы не раз предлагали маме обновить спальню. Но она всегда отказывалась. Говорила, что воспоминания, живущие в этих стенах, помогают ей держаться на плаву. — Сынок! Знакомый голос вывел меня из задумчивости. Из ванной вышла мама — элегантная, собранная, в длинном вечернем платье. Нитка белого жемчуга на шее, темные волосы убраны в идеальную высокую прическу. Время едва коснулось ее. Она до сих пор выглядела как изящная копия Одри Хепберн. Я не удержался и подхватил ее на руки, легко приподняв над полом. — Привет, ма, — сказал я, целуя ее в обе щеки. Джун отстранилась и прищурила проницательные глаза. Ее острый взгляд моментально изучил меня с головы до ног. — Сбрей это, — безапелляционно заявила она. — Я подумаю. Она взяла мое лицо в ладони и принялась внимательно изучать, наклоняя голову то так, то эдак. — Ты выглядишь уставшим, — обеспокоенно произнесла она. — Больше похож на человека, который закапывал трупы. — Со мной все в порядке, ма, — я ловко выскользнул из ее рук, как делал всегда, когда она пыталась задушить меня своей материнской любовью. Мама повернулась к трюмо, открыла помаду и подкрасила губы. — Скажи, что на этот раз ты задержишься подольше. — Если ты пообещаешь кормить меня своей домашней едой, — подмигнул я, вставая за ее спиной. — А ты пообещай починить беседку в саду, — парировала она. — Ее построил твой отец. Я хочу, чтобы вы с Аполло вернули ей прежний вид. — Не волнуйся, ма. Мы об этом позаботимся, — легко согласился я и поцеловал ее в щеку. — Мне нужно принять душ. Увидимся внизу. — И сбрей это со своего лица! — крикнула она мне вслед. — Ты выглядишь как чертова щетка для мытья полов. Час спустя мы с Аполло стояли в гостиной, наблюдая, как смех и звон бокалов сливаются с приглушенной музыкой. Я рассказывал брату о том, что произошло в джунглях, не опуская даже самых кровавых деталей. С каждым словом брови Аполло сдвигались все сильнее, а пальцы сжимали бутылку пива так, будто он собирался ее раздавить. — Ты просто гребаный псих, — тихо пробормотал он. — Ты не можешь продолжать работать с неполноценной командой. Сет и Финн — профессионалы, но тебе критически не хватает четвертого. Я позволил взгляду скользнуть по толпе, потеряв желание опять вести этот разговор. — У нас есть четвертый. Просто он решил, что сидеть в уютном кабинете приятнее, чем валяться в грязи и каждую секунду рисковать получить пулю в лоб. Аполло резко выдохнул и отвернулся. — Ты прекрасно знаешь, почему я ушел. — Знаю, — я одним глотком допил виски. — Но я также знаю тебя. Знаю, как у тебя горят глаза, когда мы работаем вчетвером. И как сильно ты по этому скучаешь. Я поставил пустой стакан на поднос официанта и встретился взглядом с братом. — Поэтому я подожду, пока ты не будешь готов вернуться в стаю. Аполло фыркнул, но спорить не стал. Когда-то нас было четверо — Сеттер, Бигль, Хаунд и Шеппард. Аполло был мозгом команды, гениальным стратегом. Я — его молотом. Но однажды его план провалился. Одна ошибка, и мы оказались в шаге от смерти в богом забытом углу Африки. Никто из нас не винил его. Это была часть работы. Но Аполло так и не смог себя простить. Он ушел. Я понимал, что трое — уже не команда. Но сколько бы я ни искал замену брату, четвертое место оставалось пустым. Аполло молча сунул мне в руку новый стакан виски. Я выпил его залпом, наслаждаясь обжигающей волной по горлу. И в этот момент, когда я меньше всего ожидал, я ощутил мощный удар под дых. Она стояла к нам спиной, изящно выставив бедро, погруженная в разговор с мамой и Реджиной. Длинные пальцы с идеальными черными ногтями обхватывали ножку бокала с шампанским. Черное платье до колен плотно облегало тело. Узкая талия, соблазнительные бедра, длинные подтянутые ноги. Прошло немало времени с тех пор, как у меня был секс, и я гордился своей выдержкой. До этого момента. Мой член уже решил, что прелюдия — это переоцененная хрень. — Кто эта пара ножек рядом с ма? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Аполло проследил за моим взглядом. — Это Оливия. Лучшая подруга Реджи, — имя слетело с его языка с нежностью. — Она отказалась от хорошего предложения из галереи «Метрополитен», чтобы быть рядом с Реджи. Моя невеста сходит с ума, чем ближе свадьба, а Лив единственная, кто держит ее в здравом уме. Она — мой личный ангел-хранитель. Я уже почти не слушал брата. К их компании присоединился дядя Джек, и Оливия повернулась. Мое дыхание застряло в горле. Я в полной заднице. Черные глаза, как небо в безлунную ночь. Чувственные губы. Ее улыбка разожгла во мне что-то первобытное. Она была совершенством. Идеальным оружием, созданным, чтобы меня погубить. — Да, чувак… Ты в жопе, — тихо пробормотал я сам себе под нос. Оливия что-то рассказывала дяде, живо жестикулируя. Высокий хвост раскачивался из стороны в сторону, как маятник, гипнотизируя меня. Я уже представлял, как наматываю ее волосы на кулак, запрокидываю голову и трахаю так, чтобы она могла только умолять. Умолять остановиться. Умолять не останавливаться. Умолять о большем. Аполло вздохнул, допивая пиво. — Я даже не хочу думать, какой Реджи будет, когда забеременеет. Я ухмыльнулся. — Ты уже распланировал всю жизнь с будущей миссис Экхард? Брат рассмеялся и ударил меня по плечу. — Ты так говоришь, потому что еще не нашел свою женщину. Поймешь, когда встретишь ту, с которой захочешь делать маленькие копии себя. — Сомневаюсь, что этому миру нужны мои мини-копии, бегающие повсюду. — Ты себя недооцениваешь, чувак. Может, и так. Но одно я знал точно: Оливия только что стала серьезной, опасной и крайне трахабельной проблемой. Я схватил еще один стакан и горсть спелого винограда, на ходу подбрасывая ягоду и ловя ее ртом. — Пойду покурить. Не говори ма. Я вышел на широкий балкон, с которого открывался вид на ночной сад. Каменная ограда утопала в розах. Их густой сладкий аромат висел в прохладном воздухе. Я отступил в тень, достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Пламя на секунду осветило лицо, прежде чем я сделал глубокую затяжку. По каменному полу медленно поползла тень и резкий стук каблуков нарушил тишину. Оливия вышла на балкон с сигаретой, зажатой между губ. Она затянулась, выпустила дым в ночное небо. Поставив бокал на перила, она поставила локти на камень, выгибая спину. Я не шевелился. Молча докурил сигарету, пряча окурок в цветочный горшок. С уликами разберусь позже. Оливия провела кончиками пальцев по лепесткам роз, задумчиво перекатывая их. Потом, словно потеряв интерес, затушила недокуренную сигарету и залпом допила шампанское. — Для такого тела ты слишком мало ешь и слишком много пьешь, — сказал я, выходя из тени. Оливия вздрогнула. Испуганные глаза мгновенно нашли меня в темноте, и шок тут же сменился колючим раздражением. — Боже, ты до смерти меня напугал, — она прижала руку к груди. — И с какого хрена тебя вообще волнует, сколько я пью? Я сделал шаг вперед, нависая над ней. — Просто не хочу, чтобы тебе было неловко, когда ты проснешься завтра утром в моей постели, — тихо сказал я. Губы Оливии приоткрылись. Дыхание сбилось. Какой бы острый ответ она ни готовила, он умер, так и не родившись. — Этого никогда не случится, — раздраженно бросила она. Я прислонился к ограждению балкона с безразличным видом и бросил в рот еще одну виноградину. — Твое тело лжет хуже, чем твой красивый рот, — сказал я, скрещивая руки на груди. Кашемировый свитер обтянул мышцы, что привлекло взгляд Оливии. — Сердце колотится как бешеное. Ногти впиваются в ладони. И ты все время прикусываешь нижнюю губу. — Что, ты теперь, блять, доктор? — процедила она сквозь зубы. Черт, как же мне нравится, когда она заводится. Я хотел попробовать ее гнев на вкус, прижать к матрасу и вытрахать из нее всю эту злость. — Не совсем, — моя ухмылка стала шире. — Хочешь виноградину? Лови. Я подбросил ягоду и она пролетела мимо ее лица, исчезая в темноте. Оливия повернулась ко мне. В уголках ее губ дернулось что-то похожее на улыбку. — Ты ебнутый, да? — Может быть. Давай попробуем еще раз. Вторая ягода полетела в ее сторону. Но на этот раз Оливия резко дернула головой и поймала ее зубами. — Ха! С первой попытки! — торжествующе выдала она с набитым ртом. Я одобрительно хмыкнул и понизил голос. — Ну надо же. Ты так быстро учишься. Хорошая девочка. Улыбка мгновенно слетела с ее лица. Брови гневно сдвинулись. — Слушай сюда, ты высокомерный кусок дерь… — Эрон, дорогой, — раздался за спиной голос мамы. — Бери Оливию и идите внутрь. Репетиция вот-вот начнется. Кровь отхлынула от лица Оливии, когда до нее дошло, кто я такой. С ядовитой грацией она развернулась на каблуках, вскинула подбородок и, покачивая бедрами, пошла за моей матерью. Я едва сдержал смех. Вечер обещал быть куда интереснее, чем я думал.