Глава 3. Оливия

Я стояла посреди гостиной, словно статуя, топя раздражение в очередном бокале шампанского, до боли впиваясь ногтями в ладони. Челюсти сводило от того, как сильно я их сжимала. Аполло упоминал о том, что Эрон мог соблазнить любую женщину, какую только захочет. Если он выбирал цель — у бедняжки не оставалось ни единого шанса. Рано или поздно она неизменно оказывалась в его постели. Я сделала еще один глоток. Шампанское казалось приторно-сладким и одновременно отвратительно-горьким — точно как мои собственные чувства. В Эроне не было ничего общего с братом. Там, где младший был живым теплом и спокойствием, старший оставался холодным, опасным льдом. Аполло дарил женщинам ощущение защищенности. Эрон будил тревогу, предвкушение опасности и запретного желания. А хуже всего то, что женщины сами с ражостью несли себя ему в жертву. Самодовольный ублюдок наслаждался тем, как легко люди рассыпаются под его напором. На секунду я перестала себе лгать и сразу почувствовала то, что пряталось под толстым слоем гнева. И сразу же возненавидела то, как мое тело напряглось при одном воспоминании о его низком голосе. «Хорошая девочка» — У меня есть предварительный план церемонии, — щебетала Джун, перебирая стопку бумаг. — Давайте представим, что этот камин — наш сводебный алтарь. Шаферы входят первыми и встают справа. Подружки невесты — слева. Парни неторопливо вышли вперед и заняли свои места, выстраиваясь ровной шеренгой. Эрон выделялся среди всех. Почти два метра звериной силы. Тело, сложенное как машина для убийств. Темно-синий кашемировый свитер подчеркивал его рельефные мышцы. Усмешка все еще играла на его губах, а ледяные голубые глаза не отрывались от меня. — Девочки, ваша очередь, — Джун подтолкнула меня в спину. Подруги Реджи по университету бодро зашагали вперед. Я же неохотно плелась последней, заняв свое место у камина — прямо напротив Эрона. Я упорно смотрела в пол, отказываясь встречаться с ним взглядом. Но чувствовала, как его глаза ползут по моей коже. Скользят по краю платья, по бедрам, по изгибу груди, задержавшись на предательски пульсирующей жилке на шее. Меня пожирали заживо. Аполло встал рядом с братом. Несмотря на фамильное сходство, они были полной противоположностью. Эрон напоминал бушующее пламя, запертое в тесном ящике и готовое вырваться в любой момент. Пирсинг в носу скорее шел ему, чем портил, придавая ему вид дерзкого сорванца, а не взрослого мужчины. Замысловатые черные татуировки начинались у шеи и исчезали под одеждой. Мое воображение немедленно рванулось следом. Где еще у него татуировки? Где еще пирсинг? Я уже успела заметить металлическую штангу у него на языке. Блять. Жар прилил к щекам. Я на мгновение закрыла глаза, выталкивая эти образы из головы. Сейчас явно было не время и не место для такого. Реджи вышла вперед. Легкая фата, купленная специально для репетиции, изящно спадала на плечи. Она буквально светилась изнутри. Ее взгляд не отрывался от Аполло. Они замерли друг напротив друга, обмениваясь импровизированными клятвами. Аполло приподнял фату. — Я люблю тебя, — прошептал он и поймал ее губы в поцелуе. Где-то глубоко в груди у меня болезненно скрутился узел. Я быстро смахнула слезу. Они были так прекрасны. Две половинки, растворившиеся друг в друге без остатка. Отчаянно и безнадежно влюбленные. Мэтт никогда не смотрел на меня так. В его голосе никогда не было и капли той теплоты и нежности. И я снова задала себе вопрос: было ли у нас с Мэттом вообще какое-то будущее? — Ну что ж, — шмыгнула носом Джун, промокая глаза. — А теперь давайте все поужинаем, пока я окончательно не испортила макияж. Мебель в роскошной столовой сдвинули к стенам, освободив центр комнаты для гостей. Я почти ничего не ела весь день, и теперь желудок настойчиво требовал свое. Я задумчиво двигалась вдоль буфета, наполняя тарелку всем подряд: тушеная телятина, картофель, креветки в сливочном соусе, ломтики авокадо. Потянувшись серебряной ложкой, я зачерпнула горсть ароматного обжаренного миндаля. — А ты знала, что миндаль повышает женское либидо? — голос Эрона скользнул по моей коже, как бархат. Ложка выпала из пальцев и громко лязгнула о край подноса. Я замерла. Он стоял так близко сзади, что я чувствовала исходящее от него тепло. Его дыхание едва касалось моей макушки. Все пространство вокруг нас внезапно сжалось до размеров чулана. Я резко обернулась и едва не стукнулась носом в его грудь. Боже. Эрон держал большую тарелку, заваленную мясом и запеченными овощами. Я смотрела на него снизу вверх, надеясь убить взглядом. — А ты знал, что ананас улучшает вкус спермы? — слова вылетели раньше, чем я успела их остановить. О, черт. О, святая мать божья. Губы Эрона изогнулись в довольной ухмылке. — Я с радостью буду есть ананасы каждый день, если ты— — Не смей заканчивать это гребаное предложение, — прошипела я сквозь зубы. — Мы знакомы всего два часа, а ты уже бесишь меня до белого каления. Сожри целый грузовик долбаных ананасов. Мне плевать. Твоя хрень на меня не действует. Эрон слегка наклонил голову, изображая невинность. Но в глазах все еще плясал насмешливый блеск. — Что именно не действует? — он потянулся мимо меня, взял стручок спаржи и положил его на мою тарелку. — Вот это все! — я раздраженно оккинула его взглядом. — Ты. Весь ты. Твое сраное отношение. Я не впечатлена и не заинтересована в твоих альфа-самцовых трюках. — Альфа-самцовые трюки? — Эрон громко рассмеялся. — Боже, ты такая забавная, когда злишься. — Господи Иисусе… — я покачала головой, пытаясь унять ураган внутри. — Ты просто ужасен. — Извини. Я иногда бываю невыносимым мудаком, — признался он без тени раскаяния. — Это моя врожденная черта. Я растерянно моргнула, застигнутая врасплох. — Ну… ты хотя бы отдаешь себе отчет в своих недостатках. Мое лицо слегка смягчилось. Совсем чуть-чуть. Эрон смотрел на меня сверху вниз, как на добычу, угодившую в капкан. Он сделал один маленький, чисто символический шаг назад, но в глазах продолжала плясать хищная искра. Что-то болезненно сжалось в груди. — Ты так ведешь себя с каждой женщиной? — я попыталась звучать равнодушно, поворачиваясь к столу. — Только с теми, кто меня по-настоящему зацепил, — бархатный голос снова раздался у меня за спиной. — А ты меня явно зацепила. Я почему-то улыбнулась. — Мы даже не знаем друг друга, — пробормотала я, хватая кусок фаршированного мясного рулета. — Что, если я храплю во сне? — Полагаю, есть только один способ это проверить. — Не начинай опять, — сказала я уже без прежней остроты. Шампанское делало свое дело: по венам разливалось приятное тепло, в голове слегка шумело, и я становилась опасно податливой к его дешевому флирту. — Когда я был ребенком, мама выращивала в саду только белые розы... Я замерла, сжав в пальцах сервировочные щипцы. — Однажды я увидел единственный бутон цвета запекшейся крови, который гордо возвышался посреди белоснежного моря. Моя кожа покрылась мурашками. — Это должно было быть случайностью. Кто-то в магазине перепутал сорта. Но я не мог отвести от нее глаз. Эта красота и неповиновение белому царству. Самое прекрасное, что я когда-либо видел. Дыхание Эрона коснулось моего уха. Внизу живота родилось опасное тепло, которое тут же горячей волной разлилось между бедер. — Я хотел ее. Мне нужно было заполучить цветок любой ценой. Не раздумывая, я полез сквозь колючие кусты. Протянул руку… — голос опустился до шепота. — Шипы изодрали мне руки, рассекли ладони. Кровь стекала по запястьям, пропитывая рукава. Но я вцепился в розу еще сильнее. Сжал кулак, пока стебель не сломался и роза стала моей. Я повернулась к Эрону. Сердце бешено колотилось. Все вокруг превратилось в размытое пятно. Его рука коснулась моей скулы. Кожа вспыхнула под пальцами. — Боль не останавливает меня, дикая, — прошептал он, и темная улыбка изогнула его губы. — Она лишь разжигает во мне еще большую жажду. Большой палец медленно скользнул по пульсирующей артерии на моей шее. — Посмотрим, как долго твои острые шипы смогут тебя защищать… прежде чем я сломаю красивый стебель и заберу свою маленькую розу.