Глава 11. Оливия

На протяжении двух дней после свидания на смотровой я изо всех сил пыталась выстроить между мной и Эроном невидимую стену, избегая даже случайных встреч в доме. Но тот вечер посеял в моем сердце целое поле чувств, которые прорастали все быстрее с каждым днем. Его уверенность, доброта и забота были настолько естественными по отношению ко мне, что мне отчаянно не хотелось, чтобы тот вечер заканчивался. Я начала ловить себя на мысли, что скучаю по его дурацким шуткам. Несколько раз в день, я скролила его соцсети и часами рассматривала его старые фотографии. Я прижалась лбом к прохладному стеклу такси, наблюдая, как загородный пейзаж постепенно сменяется городским и более богемным. Ночная жизнь вокруг вовсю кипела жизнью, но мне хотелось только одного — спрятаться в мастерской и хоть немного побыть одной. Вместо этого мой разум снова и снова возвращался к Эрону. Расплатившись с водителем, я поднялась на последний этаж галлереи. Быстро поздоровалась с Хакимом, и, перекинувшись с ним парой слов, я зашла внутрь. В мастерской было темно и тихо. Все еще немного пахло краской, которую я разлила неделю назад. Пятно почти высохло, но химический запах продолжал витать в воздухе. Я прошла в хранилище и вытащила свою незаконченную картину. Уже много месяцев я перекрашивала холст в разные цвета, пытаясь следовать зову души. И каждый раз передо мной появлялось что-то серое или черное. Я почти смирилась с тем, что никогда ее не закончу и в итоге просто выброшу ее на помойку. Я переоделась в старую футболку Мэтта с эмблемой бейсбольной команды, за которую он болел с детства. Я стащила ее в отместку за все его пренебрежительные комментарии о моем «хобби» и каждый раз нарочно и с огромным удовольствием чиркала по ней кистью. Но в последнее время даже эта маленькая пассивно-агрессивная месть не приносила мне никакого удовлетворения. Я взяла инструменты и попыталась смешать яркие цвета. «Ничего не бойся» В ушах все еще зазвучал шепот Эрона. Я с силой ткнула кистью в центр холста. Грубый, яростный мазок краски лег на поверхность. Я отшатнулась, перевела дыхание и уставилась на коричневую кляксу. Схватив мастихин, я принялась втирать краску, растягивая ее, создавая фактуру, местами добавляя другие цвета. Фон рождался сам собой. В кармане завибрировал телефон. 📲 Эрон: Впусти меня в свое королевство, принцесса. Сердце ухнуло в пятки, а потом резко подскочило к горлу. Конечно, такому настойчивому человеку не составило труда выяснить, где я провожу вечера. Меня тут же накрыла паника. Я стояла перепачканная краской, в старой майке, с кривым пучком на макушке, который держали две палочки из китайского ресторана. Твою мать. Я быстро выглянула за дверь и попросила Хакима пустить посетителя. Вернувшись к мольберту, я распустила волосы, позволив им упасть на спину. Это было совершенно неудобно при работе с краской, и Эрон наверняка поймет, что я прихорашивалась специально для него. С досадой, я накрутила волосы обратно на макушку, еще больше испачкав их в краске. Схватив влажную салфетку, я принялась оттирать краску из-под ногтей. Я стояла спиной ко входу, делая вид, что полностью погружена в работу. Все тело напряглось в ожидании. — Привет, дикая, — низкий голос прокатился по телу теплой волной. Я повернулась. Эрон стоял в дверях, освещенный лампами фойе. Его тело почти полностью заполняло проем, делая его еще массивней. Он с интересом осматривал новое помещение, и затем перевел взгляд на меня. Когда его глаза опустились на футболку, он слегка нахмурился. — Зашел оценить мое искусство? — спросила я, хотя мой голос прозвучал скорее как хрип. Эрон вошел, закрыв за собой дверь. Он молча обошел меня и встал перед картиной, изучая ее несколько долгих секунд. — Мрачновато, — наконец произнес он. — Не думаю, что это твой жанр в живописи, — я отбросила грязные салфетки и снова попыталась вытереть руки о футболку. Эрон повернулся ко мне. В его глазах вспыхнула знакомая хищная искорка. — О, не стоит недооценивать мою любовь ко всему мрачному и хаотичному, — он еще раз посмотрел на холст. — Но здесь явно чего-то не хватает. — Чего например? — я не смогла удержаться от вопроса. Пальцы Эрона скользнули по тюбикам с краской. Выдавив немного алого кадмия на палитру, он обмакнул палец и провел им по холсту. — Любви, — тихо сказал Эрон. — Здесь не хватает любви. Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло. Его испачканная в краске рука потянулась к моей щеке. Я резко отвела лицо. — Не надо. Эрон замер. Рука повисла в воздухе. — Почему ты боишься? — тихо спросил он. — Я не боюсь, — ответила я, хотя это была ложь. Я боялась его. Боялась той силы, которую он имел надо мной. Боялась того, что будет, если я наконец поддамся. — Врешь, — он сделал еще полшага. — Ты боишься того, что чувствуешь, когда я рядом. Боишься, потому что это чувство настоящее. Его слова попали точно в цель, в боль, которую я годами прятала даже от самой себя. Глаза наполнились слезами. — Я боюсь перестать тебя бояться, — прошептала я дрожащим голосом.