Глава седьмая, в которой добрый друг Сиэля Фантомхайва просит у меня закурить

      Не подумайте, что доктор Фаустус мне не нравился, что один его вид вызывал у меня несварение желудка или что я мечтал бы вогнать ему в сердце осиновый кол. Во мне нет, никогда не было и не будет человеконенавистнических устремлений. Я расстроился бы, узнав, что некто (к примеру, спятивший расчленитель психиатров) истребил чудесного доктора Фаустуса, пустив его мясо на корм бездомным собакам. И наши с ним разногласия решительно по любому поводу отнюдь не мешали мне уважать этого человека и восхищаться им. И если со стороны могло показаться, что я недолюбливаю Клода (позвольте, я время от времени стану называть его сим гордым сладкозвучным именем), то, увы, потому, что я стесняюсь в выражении своих подлинных чувств.       Ну разве не замечательно, что ранним утром в субботу, в четверть восьмого, вас будит не одно восходящее солнце, как предписано законами природы, а целых два - одно ярче другого? К примеру я чуть не описался от восторга, когда громкий звонок у парадного входа вызвал меня в вестибюль, чтобы узнать, что звон издавал не какой-то рехнувшийся ошибшийся адресом мерзавец без стыда и совести, а доктор Фаустус, чей палец уверенно давил на кнопку все то время, которое мне понадобилось для прибытия со второго этажа вниз. Он великодушно простил мне обнаженную грудь и стройные мускулистые икры, почти не скрытые пижамными шортами  (кожа, я уверен, должна дышать), я же со своей стороны гостеприимно отбросил подальше припасенную для пришлеца кочергу и протянул доктору невооруженную руку дружбы. Ответного жеста, впрочем, не последовало.       - Знакомьтесь: Алоис, - прогудел баритон Фаустуса, который даже не поздоровался, - господин Михаэлис, опекун Сиэля.       - Привет, старикан, как жизнь?       Румяный белокурый юнец, возрастом постарше моего графа, вышел вперед из-за спины доктора. Я невольно присвистнул, так как у мальчишки начисто отсутствовали вкус и чувство меры в одежде: туловище от плеч почти до самых пяток было упрятано в длинное ярко-лиловое кашемировое пальто (уж не из той ли пресловутой коллекции мадам Саломе, которую вожделел Сатклифф?), столь туго затянутое поясом на талии, что она казалась неправдоподобно тонкой, на шее болтался свободно повязанный зеленый в тонкую коралловую полоску гипюровый шарф, а на руках были надеты лимонно-желтые трикотажные перчатки без пальцев. Вещи были из дорогих магазинов, что было ясно благодаря тому, что производители то тут, то там невзначай размещали клейма и логотипы, но в совокупности ансамбль производил удручающе дешевое впечатление. Однако манекен, на который кто-то напялил эту безвкусицу, судя по самоуверенности в огромных блекло-голубых глазах и наглым ухваткам, каким мог бы позавидовать бывалый уличный попрошайка, своего внешнего вида ничуть не стеснялся. Он расхаживал туда-сюда по прихожей, глазея на гравюры и стойку для зонтов, машинально распуская пояс и расстегивая пуговицы пальто. Полы разошлись, и внезапно я перестал быть самым экстравагантно одетым человеком в нашей компании. Должно быть, ему было чертовски зябко в модных искромсанных в лохмотья джинсах и легкой шелковой рубашонке с жабо. Стук четырехдюймовых каблуков ковбойских сапог по мраморным плитам как нельзя лучше довершал картину.       - Лорд Транси (из тех самых Транси) - еще один мой пациент. У меня есть официальное разрешение родственников забирать его из клиники в любое время, - добавил доктор, которому, очевидно, после представления милорда публике часто приходилось отвечать на уточняющие вопросы.       Для человека, который еще не успел почистить зубы и отлить, впечатлений уже было предостаточно, - не каждый день нас удостаивает чести дворянин, знатностью фамилии могущий потягаться с Фантомхайвами.       - Алоис мог бы подождать меня в автомобиле, однако я предпочитаю не выпускать его из поля зрения без крайней необходимости.       - Обоснованное решение, - согласился я. - Большинство наших соседей подслеповаты, и вместо достоуважаемого лорда могли бы увидеть на заднем сиденье нечто... малопристойное. Принять одно за другое издалека - легче легкого.       - Понимаю. А вот вы с вашим опытом, несомненно, малопристойное ни с чем другим не спутаете. Даже если зажмуритесь.       Я начал привыкать к остросюжетным диалогам с Фаустусом - это помогало поддерживать себя в форме, но излишне увлекаться не стоило, тем более что лорд Транси успел бодрой рысцой обежать помещение, окончательно снять кошмарное пальто и немного заскучать.       - Подать вам с юным господином чаю, доктор? Горничная наверняка еще похрапывает в свое удовольствие, понимаете, вы приехали в нашу обитель чуть раньше допустимого (пустяки, всего лишь часа на три, не больше), но я не сочту за труд обслужить вас сам, - не то чтобы я предложил им напитки из радушия, но другого повода отлучиться на кухню к шкафчику с чудесным укрепляющим нервы бренди не нашлось.       - Алоис выпьет чаю, - Фаустус даже не посмотрел в сторону Транси. - А я намерен без промедления приступить к сеансу. Вы не могли бы привести Сиэля?       - Для того чтобы вас тут не задерживать лишнюю минуту, я бы и за волосы его приволок, доктор.       Сиэль уже не спал, видно, дверной звонок разбудил и его, но сидел в постели, тараща глаза, словно совенок. Подумав немного, я решил не затягивать с одеванием, а, спеленав тем же одеялом и прикрыв бельмо неизменной повязкой, отвести в комнату для бесед с доктором как есть, по-домашнему.       Фаустус при виде куля, бережно уложенного на кушетку, осуждающе приподнял точеную бровь, но выглядывавшая из стеганых складок заспанная мордашка графа почти улыбалась, очевидно радуясь грядущему глубокому проникновению Клода в свою психику, и доктор промолчал - подозреваю, ему также было невтерпеж засадить пациенту по самое бессознательное. Я же поспешил на кухню за чаем со всех ног, так как лорд Транси находился в гостиной совершенно один.       Оказалось, что я невольно оговорил Мейлин, которая не только не похрапывала, но уже находилась на своем месте у очага и даже пыталась начать работать. Горничная при моем появлении залилась румянцем, громко задышала и уронила тарелку - конечно, я ведь все еще был практически неглиже. Быть предметом сладострастных грез для меня не в новинку: из-за красоты Елены пала Троя, моя красота разоряет род Фантомхайв на фаянсе.       - Мейлин, поставь на плиту чайник. И собери печенья или гренок, - отдал я распоряжение, а сам помчался обратно в свою комнату, дабы прикрыть свое прекрасное тело одеждой.       В гостиную я вернулся весь в пристойно-черном. Поднос с чашками, тарелочками, блюдцами, розетками и двумя чайниками оттягивал мне руки, но приказать Мейлин отнести все это вместо меня я не отважился - эта служанка роняла все подряд и по меньшему поводу, чем столкновение с воплощенным кошмаром откутюр. Лучше я претерплю это испытание сам, думал я, поставив поднос на столик и разливая чай (после игр с Лиззи я замечательно наловчился) гостю из белого чайника, а себе - из красного, где плескался особый сорт крепкого чая. Очень крепкого, если вы понимаете, о чем я, его обычно подают джентльменам в барах.        Он уселся на диван и закинул ногу на ногу. Я не мог оторвать от лорда Транси глаз - это было все равно что вглядываться в ницшеанскую бездну, которая вглядывается в тебя как минимум в два раза пристальнее, да еще и проказливо показывает язык.       - Нравится? - он покачал носком сапога. - А то, ручная работа! Остальное тоже не с барахолки. Такие деньжищи за тряпки дерут, ужас, но, как говорится, я этого достоин.       Я пододвинул ему чашку и взял свою: три четверти алкоголя и четверть окрашенного чайными листьями кипятка - универсальное средство ото всех проблем. Не проходило тестов на животных. Беречь от детей и беременных женщин.       - Отличный чай, - он держал чашку с безупречной грацией и отпивал бесшумно, хотя я ожидал, что он будет хлюпать и пускать пузыри. - К нему бы сигаретку не помешало, ты как?       - Я не курю, Алоис.       Он прыснул. Вот и пузыри в чае, к слову.       - Я неправильно произношу ваше имя, милорд? Ударение не на том слоге?       - Да брось ты, давай запросто - "Джим", Алоисом я зовусь только когда при полном параде. А тут-то кого стесняться? Не жмись, что, не найдется курева даже для гостей? Я бы за хорошую затяжку дал  коленку потрогать.       Конечно, я встречал и более развязно ведущих себя лордов, но водились они, как правило, на близящихся к концу вечеринках, когда уже все поголовно бывали сильно навеселе. И лет им было уже не четырнадцать. Тех, кто позволял себе шутовство в обычной жизни, впрочем, я тоже видел - взять хотя бы идиотское одноногое приветствие "Общества Феникса", самого снобского клуба Вестонского колледжа. Но альтер эго господина Транси в своей необузданной индивидуальности затмевало всех и вся.       - Помимо того, что меня чужие колени не интересуют, ваши колени, Джим, насколько я могу судить о них по этим абсолютно все скрывающим брюкам, чересчур костлявы, чтобы насчет них торговаться.       Он согнулся пополам от хохота, показывая мне средний палец в знак одобрения. Мне хочется думать, что это было одобрение.       - Ну ты даешь! Для сорокалетней развалины ты еще ничего, можешь ввернуть хлесткое словцо. Костлявые, как же! Они на фото вместе со мной в газетах с рождения печатаются, в разделе про богатеньких фиф. У этих коленей жизнь уже удалась, а чего добился ты?       Я воздержался от комментариев - просто долил себе еще чая. Сорокалетней, вот как...       Транси утер выступившие на глазах слезы.       - Значит, это ты теперь приглядываешь за Фантомхайвом? Не завидую. Паршивая работенка - подтирать за чокнутым слюняем.       - Сиэль не чокнутый, хотя признаю, что иногда мог бы вести себя и получше... но вести себя получше многим юным лордам, находящимся под наблюдение доктора Фаустуса, не помешало бы.       Он снова расхохотался и замолотил кулаком по диванной подушке.       - Намек понял, на чью лужайку ссышь! А тебе палец в рот не клади, да, хотя виду такой паинька?       Благочестиво подняв глаза к потолку, я кивнул.       - Но у твоего сосунка правда не все дома. Не потому, что он был в дурдоме, у нас там и здоровых придурков полно. Уж я насмотрелся на Сиэлевы выкрутасы вволю, пока пять месяцев торчал в Данвиче на групповушках. Клод сгонял нас в одну комнату по шесть раз в неделю, представляешь, как меня от унылой рожи Фантомхайва с души воротит. Чушь нес, слушать тошно.       - Ммм?       - Что его кто-то хочет украсть. "Кто-то" и "зачем-то" и всё тут! Натурально трясся, мол, когда если он останется один, тут-то его и сцапают. Закатывал такие истерики, со смеху помрешь. Клод бился-бился, а что и почему не добился. Санитары при этакой цаце сидели день и ночь. Нет, после того пожара он как-то подуспокоился, дозу ему повысили, что ли, или клин клином вышибло, но мало ли что... - задумчиво протянул Алоис. - Пакуй вещички и беги от этой императрицы Сисси подальше, пока не поздно.       - Мы заключили контракт. Я не имею права оставить Сиэля. Кроме того, детскую душу всегда можно вылечить заботой и любовью, - проговорил я наставительно.        - Любовь придумали, чтобы денег не платить, смекаешь? Ей-богу, как только не жутко с помешанным под одной крышей жить. Я бы боялся ночью в сортир выйти.       - Он не кажется мне настолько уж опасным.       Он пожал плечами.       - Потому-то придурочного и выпустили. Глянешь на него - соплей перешибить можно, кому такой навредит. А кто знает, что у него на уме?       - Доктор Фаустус знает. Во всяком случае, обязан знать.       - Ох, и чего ради я перед тобой распинаюсь, - лорд бросил в чашку крекер и, заткнувшись на несколько благословенных мгновений, наблюдал, как тот разбухает вдвое против первоначальной величины. - Но ты мне по нраву, уморительный старичок. Мы бы с тобой поладили.       Не приведи боги! Я с трудом протолкнул в горло глоток бренди - недостаточно крепкого, чтобы сгладить производимое Алоисом Транси убийственное впечатление. Возможно, от присутствия чая в моей чашке на этот раз можно было вовсе отказаться. Никто и никогда еще не призывал доктора Фаустуса поторопиться вернуться горячее, чем я, а он и впрямь не стал задерживаться. Может быть, боялся за Алоиса наедине со мной, а то и наоборот.       Первым делом доктор бегло осмотрел нас и гостиную на предосудительность:       - Чем вы тут занимались?       - Ничем таким, за что волокут к судье за исправительным сроком, - подмигнул Алоис. - Себастьян не по этим делам.       Я негромко подтвердил:       - Не по этим доктор, примите заверения.       - Он хороший парень. Накормил, напоил. Рот мне не затыкал... не то что некоторые. Мы просто мило трепались о том о сем. О любви и заботе. Бесплатных, - Алоис отпил чая, - ну, таких, каких от психиатров не дождешься. Не тужься, тебе не понять.       Фаустус сердито раздул ноздри - выражаясь языком лорда Транси, он тоже понял намек, чью лужайку хотели оросить. Доктор положил руку Транси на плечо и с раздражением произнес:       - Вы нарочно ведете себя хуже, чем могли бы. Это меня очень огорчает. Мы уходим.       К моему изумлению, у Алоиса тут же стал виноватый вид, как будто внутри него тумблер прыгнул из положения "ходячая катастрофа" на "пай-мальчик". Он аккуратно поставил чашку на блюдце, поднялся и понуро поплелся за доктором в переднюю.       - Да я ничего такого не хотел.       - И тем не менее, - Фаустус снял с вешалки плащ и начал засовывать локти Транси в рукава, словно одевал куклу, - вы показали себя не с лучшей стороны. Что о вас теперь подумает господин Михаэлис? Если вы не сумели держать себя как следует даже в его непритязательном обществе, то... - мне не довелось еще послушать про собственную непритязательность, потому что тут Транси сдавленно пискнул - Клод затянул на шее подопечного шарф чуть туже, чем это дозволялось нормами гуманного обращения с детьми, и Фаустус сбился.       Легкое опьянение сделало меня добродушным (наконец) и чуточку слезливым (не к месту), а лорд Алоис переживал облачение, во время которого его дергали, толкали, обматывали и обвязывали, с таким непоказным смирением, что бренди встало на его защиту. И разве он не достоин уважения - накренить и почти опрокинуть выдержку Клода Фаустуса вверх тормашками? Я бы на досуге взял у него пару уроков мастерства.       - Доктор, это же дети, они всегда норовят испортить нам жизнь. Милорд скрасил мне это отвратительное погожее солнечное раннее утро, и моя непритязательность считает его раскрепощенность более чем пленительной.       Фаустус хлестнул себя по ладони желтыми перчатками, которые собирался, но не успел натянуть на Транси. Я и Алоис вздрогнули.       - Выйди, Алоис, и подожди меня у машины.       - Но...       - Алоис.       Доктор крутил и дергал в пальцах перчатки так, что ткань потрескивала. Монументальное спокойствие его лица пошло легкими трещинами.       - Вы находите мою работу забавной, Михаэлис? Воображаете, будто я развлекаюсь, как в балагане, среди уродцев и припадочных? Болезнь - не повод для шуток, и этот юноша, к сожалению, нездоров. Алоис - добрый, отзывчивый, сама непосредственность и жизнелюбие, а надевание маски Джима Маккена - не самая удачная попытка адаптироваться после скоропостижной смерти отца. Полагаю, вы только рады позубоскалить над чужим несчастьем, однако он - мой особенный пациент, и его обидеть я не позволю никому.       - Как трогательно, что вы готовы уронить передо мной (в особенности передо мной) свое драгоценное достоинство и признаться в слабости, и обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы лорд Транси не ощущал себя в этом доме чем-то или кем-то обиженным.       Они уехали, причем Клод не преминул оставить последнее слово за собой ("Надеюсь, вы не станете разносить то, что я вам сообщил, по Лондону. Проблемы лорда Транси не секрет, но и не предмет для  сплетен"). Я остановился в распахнутых дверях, размышляя о том, сколько же вокруг меня стало собираться душевнобольных всех сортов и на любой вкус.       - Высматриваешь отважного рыцаря, который спасет тебя и увезет от меня в сказку? Тут сквозняк, можешь простудиться, заболеть и не дождаться.       Сзади стоял Сиэль. Одеяло топорщилось у него на спине горбом, ступни были босыми, и он смешно поджимал от холода пальцы.       - Транси ведет себя как безродная шавка, это надоело мне еще в клинике. Ни ума, ни стати, ни понимания уместности, готов вилять хвостом любому, лишь бы быть привлечь к себе внимание. Его высочества всегда и везде слишком много, ты не находишь, Себастьян?       Забавно, как лорды Фантомхайв и Транси судили друг друга, хотя один был другого чище.       - Доктор называет это "непосредственностью и жизнелюбием", - я наконец преодолел нежелание двигаться и закрыл дверь. Никаких рыцарей, разумеется, в наше время было не дождаться. - Идемте, мой лорд, выпьем чего-нибудь горячего: вы - какао, а я - еще чашечку особенного чая. День, когда я погас, неизбежно приближался.