Часть III

      — Гермиона, я говорю тебе, — твердил Гарри, нервно расхаживая по гостиной Гриффиндора. — Малфой — Пожиратель! Это очевидно!       Гермиона вздохнула, откладывая книгу, которая еще несколько минут назад поглощала ее целиком. Иллюзия тепла и уюта, которую дарили потрескивающий камин и мягкий свет, вмиг рассеялась. Она чувствовала, как тяжелый комок тревоги медленно поднимается в горле. Она понимала, что Гарри беспокоится, что его страхи небеспочвенны, но его подозрения становились все более и более навязчивыми.       — Гарри, у тебя уже паранойя, — заключила она, стараясь говорить как можно мягче, чтобы не распалить и без того накаленную атмосферу. Она чувствовала, как ее слова сталкиваются с невидимой стеной предубеждений. — Просто потому, что он сын Пожирателя, не значит, что он сам Пожиратель.       — А что он тогда делает? — возмутился Гарри, вскидывая руки в отчаянии. — Почему он все время пропадает? Почему он такой мрачный и замкнутый? Почему он ведет себя так, словно что-то замышляет?       — Может быть, у него просто проблемы, Гарри, — ответила Гермиона, стараясь быть убедительной. — Может, ему просто нужна помощь.       — Помощь? — Гарри усмехнулся, его глаза потемнели, в них плескались ненависть и разочарование. — Малфоям нужен Азкабан!       — Ты не можешь судить его, не зная правды, — возразила Гермиона, ее голос дрогнул, но она старалась держаться. — Ты всегда говоришь, что нужно давать людям шанс измениться. Почему Малфой не заслуживает такого шанса?       — Потому что он Малфой! — вскричал Гарри, и его слова эхом отдавались в ее голове, как приговор. — Он всегда был и останется чистокровным мудаком.       — Это неправда, — не выдержала Гермиона, и ее голос зазвучал тверже, чем она ожидала. — Не делай из него вселенское зло, в нем тоже есть что-то хорошее.       — Хорошее? — Гарри рассмеялся. — Ты серьезно? Ты видишь в нем хорошее? После всего, что он нам сделал?       Гермиона покраснела, чувствуя, как гнев поднимается в ее груди, словно раскаленная лава. Она не могла позволить ему очернять Драко.       — Ты не понимаешь, Гарри, — сказала она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Ты просто не хочешь понимать. Ты зациклился на своей ненависти, и ты не видишь ничего другого. На Снейпа на первом курсе ты тоже так думал, а оказалось, что все не так.       — Нет, это ты не понимаешь, — ответил Гарри, и в его глазах она увидела отчаяние, такое же глубокое и всепоглощающее, как и ее собственное. — Ты забыла обо всем, что он нам сделал? Ты забыла о том, что он все эти годы называл тебя грязнокровкой?       — Я ничего не забыла, — возразила Гермиона. — Но я также знаю, что люди могут меняться.       — Ты ошибаешься, Гермиона, — сказал Гарри. — И я боюсь, что ты заплатишь за эту ошибку.       В этот момент Рон, до этого тихонько наблюдавший за спором, кашлянул, привлекая внимание. Он сидел в кресле, ковыряясь в зубах зубочисткой.       — Ребят, может, хватит уже? — пробормотал он, не глядя на них. — Гермиона, ты же знаешь, что Гарри прав. Малфой — гад.       Гарри кивнул, бросая взгляд на Гермиону, в котором смешивались надежда и мольба. Гермиона нахмурилась, чувствуя, как ее мир рушится. Ее друзья, те, кому она всегда доверяла, теперь были против нее. — Рон, — сказала она, — ты тоже?       Уизли пожал плечами.       — Ну, извини, Гермиона, но ты сама знаешь, что он за фрукт. Нечего с ним водиться. Ничего хорошего из этого не выйдет.       Гермиона посмотрела на них, чувствуя себя одинокой и покинутой. Ей казалось, что она стоит на краю пропасти, а ее лучшие друзья пытаются столкнуть ее в неё.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона залепила ему звонкую пощёчину.       — Это ведь ты?! Ты проклял Кэти Белл и Рона? — она с яростью смотрела в его штормовые глаза.       Драко схватился за щеку, на которой алел красный след.       — Это не то, что ты думаешь… — пробормотал он, его голос дрожал.       — Ты издеваешься? — воскликнула Гермиона, её голос срывался. — Я думала, ты мне доверяешь. Я думала, то, что между нами происходит, что-то значит для тебя.       — Не говори о том, о чём не знаешь! — взревел он.       — Значит, я права! — выпалила Гермиона, чувствуя, как ком подступает к горлу. Слёзы жгли глаза, но она не собиралась их показывать.       — Я не хотел, чтобы так вышло! — взмолился Драко.       — А ты понимаешь, что ты сделал? — закричала Гермиона, указывая на него пальцем. — Ты чуть не убил Рона! Он мой лучший друг!       — Я знаю! — крикнул Драко в ответ. — Я знаю, что я сделал! И я ненавижу себя за это! Но у меня не было выбора!       — Всегда есть выбор! — ответила Гермиона, отступая от него. — Всегда! Ты мог обратиться за помощью! Ты мог рассказать Дамблдору! Ты мог…       — О, тому самому Дамблдору, которого мне нужно убить? Ему? — Драко выплюнул эти слова с такой ненавистью и отчаянием, что Гермиона замерла на месте.       Она медленно повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё похолодело.       — Что ты сказал? — прошептала она, её голос дрожал.       Драко стоял неподвижно, его лицо исказила гримаса боли и отчаяния. Он молчал, не в силах вымолвить ни слова.       — Драко, что ты должен сделать? — повторила Гермиона, её голос стал более настойчивым.       Драко закрыл глаза, пытаясь заглушить невыносимую боль.       — Я должен убить Дамблдора, — прошептал он тихим и обречённым голосом.       — Это… это невозможно, — пробормотала она, качая головой. — Ты не сможешь этого сделать.       — Я должен, — ответил Драко, его голос стал более твёрдым.       — Драко, покажи свою руку.       Драко усмехнулся, в его глазах читалось горькое понимание. Он знал, что рано или поздно этот момент настанет.       — Они ведь не могли поставить тебе метку? — прошептала Гермиона, её голос дрожал. — Скажи, что нет! Тебе всего шестнадцать…       Драко молчал, его усмешка стала ещё более печальной. Он медленно закатал рукав своей рубашки, обнажая предплечье.       Гермиона ахнула и отшатнулась, прикрыв рот рукой. На его коже красовалась зловещая чёрная метка — череп со змеёй, выползающей из его рта. Метка Пожирателя смерти. Слёзы наконец прорвались наружу, стекая по её щекам. Она не могла поверить в то, что увидела. Ему всего шестнадцать лет, а он уже носил на себе клеймо убийцы.       — Что, таким я тебе уже не нравлюсь, Грейнджер? На этом наши отношения закончились? — спросил Драко, в его голосе звучала горечь. Он отдёрнул руку, словно обжёгшись, и отвернулся, не желая видеть её реакцию.       Гермиона стояла неподвижно, глотая слёзы.       — Не было никаких отношений, Малфой, — произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал твёрдо, несмотря на внутреннюю дрожь. — Это была ошибка. Моя ошибка. Я позволила себе поверить, что в тебе есть что-то хорошее, что ты можешь измениться. Но я ошибалась. Ты всё тот же Малфой, каким был всегда.       Драко не повернулся, не двинулся с места. Он словно окаменел, услышав её слова.       — Я понимаю, — тихо сказал он, его голос звучал приглушённо. — Я не заслуживаю тебя. Никогда не заслуживал.       — Ты прав, — ответила Гермиона. — Не заслуживаешь.       Она развернулась и направилась к двери.       — Грейнджер, — окликнул её Драко, и она остановилась, не поворачиваясь. — Прости.       — Прощай, Малфой, — ответила Гермиона и вышла из Выручай-комнаты, оставив Драко одного со своей болью и отчаянием.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      В последующие дни Гермиона стала редко выходить из комнаты, предпочитая закрываться пологом своей кровати и читать. Она погружалась в книги, пытаясь отвлечься от терзающих ее мыслей и воспоминаний. Она даже не осознавала все это время, что практически все вечера посвящала Малфою в Выручай-комнате. Она стала ее убежищем, ее секретным местом, где она могла быть собой, где она могла чувствовать себя в безопасности. Теперь же это место было отравлено плохими воспоминаниями.       Гермиона пыталась убедить себя, что поступила правильно, разорвав с ним все связи. Но в глубине души она знала, что все еще чувствует к нему что-то, что не может просто так отпустить. Ей было больно, обидно и страшно. Страшно за себя, страшно за Рона, страшно за Гарри, страшно за всех, кто мог пострадать от рук Малфоя и Пожирателей смерти.       Еще страшнее было признавать, что она скучает по Драко. По его саркастичным шуткам, штормовым серым глазам, по уверенности, за которой скрывалась глубокая уязвимость. Она скучала по их разговорам, по их спорам, по той странной связи, которая возникла между ними. Грейнджер скучала по тому Драко, которого она видела в Выручай-комнате, а не по тому, которого видела в Большом зале, надменному и холодному. Она скучала по Драко, который был напуган и сломлен, но все еще боролся. Гриффиндорка понимала, что это безумие, что она должна его ненавидеть, что он представляет опасность для нее и для всех, кого она любит. Но она не могла ничего с собой поделать. Она все еще чувствовала к нему что-то, что было сильнее страха и ненависти.       В очередной раз она захлопнула книгу, стирая соленые дорожки с щек. Это было невыносимо. Сегодня в Большом зале она случайно поймала стальной взгляд. Всего лишь мимолетное мгновение, но этого хватило, чтобы она заметила перемены.       Малфой стал выглядеть еще хуже, чем она помнила с начала года. Он похудел, под глазами залегли темные круги, а лицо стало бледным и осунувшимся. Он казался тенью самого себя, хрупким и сломленным. Это знание преследовало ее. Образ его измученного лица не выходил из головы, перечеркивая все доводы рассудка. Гермиона злилась на него, ненавидела за то, что он причинил боль ей и ее друзьям, но, несмотря на все это, не могла избавиться от навязчивого чувства вины и беспокойства.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона нервно расхаживала по гриффиндорской гостиной, поглядывая на Рона, который, к счастью, не обращал на нее внимания. Наконец, будто отвечая на ее невысказанную мольбу, Гарри вернулся в башню. Он выглядел уставшим и измученным, плечи его поникли, а взгляд был полон вины.       — Гарри, — начала Гермиона, стараясь говорить как можно спокойнее, её голос дрожал, но она пыталась скрыть это. — Тут пошли какие-то немыслимые слухи… Что ты напал на Малфоя и чуть ли не убил его.       Гарри резко остановился, его взгляд метнулся к ней, и в этом взгляде она увидела столько боли и раскаяния, что её сердце сжалось.       — Я… ну, это правда, — пробормотал он хриплым голосом.       — Гарри Джеймс Поттер, что ты сделал? — воскликнула Гермиона, в ее голосе звучало одновременно беспокойство и гнев.       — Он хотел наложить на меня Круциатус! — выпалил Гарри, его голос дрожал. — Я просто использовал заклятие из книги Принца-полукровки. Я же не знал, что оно изрежет Малфоя!       Гермиона застыла, словно громом поражённая.       — Ты использовал заклятие из книги Принца-полукровки? — переспросила она, стараясь сдержать гнев. — Гарри, ты же знаешь, что это опасно! Ты не можешь просто так использовать неизвестные заклинания!       — Я знаю, я знаю, — перебил Гарри, отчаянно жестикулируя руками. — Но он проклял Кэти Белл!       — И ты решил использовать неизвестное заклинание, которое чуть не убило его? — с сарказмом спросила Гермиона. — Гарри, это безумие!       — Я не хотел его убивать, Гермиона! — взмолился Гарри. — Я сам ужасно испугался, когда он лежал, а вокруг было столько крови. На мгновение я правда подумал, что убил его. Слава Годрику, пришел Снейп.       — Что с ним сейчас? — спросила Гермиона, ее голос был тихим и полным страха.       — В лазарете, без сознания… — ответил Гарри, его голос дрожал.       Гермиона развернулась и быстрым шагом поспешила к выходу, не обращая внимания на ребят. Она знала, что ей нужно увидеть Драко, узнать, что с ним.       — Герм, ты куда? — крикнул Рон ей вслед.       Но она ничего не ответила, поглощенная тревогой и желанием узнать правду. Ей нужно было увидеть Драко. Неважно, что произошло между ними. Сейчас главное было — убедиться, что он жив.              Гермиона побежала по коридорам Хогвартса в больничное крыло. Она не помнила, как преодолела большую часть пути, двигаясь на автомате, и пришла в себя, только когда ворвалась в лазарет. Ее грудь тяжело вздымалась, в ушах стоял шум, а в глазах все плыло.       Мадам Помфри, склонившаяся над каким-то свитком, резко обернулась на звук распахнувшейся двери. На ее лице отразилось крайнее недовольство.       — Мисс Грейнджер! — воскликнула она. — Что это за манеры? В больничное крыло так не врываются!       Гермиона проигнорировала ее слова, отчаянно оглядывая палату.       — Где он? — выпалила она, не обращая внимания на возмущение мадам Помфри. — Где Драко Малфой?       Мадам Помфри нахмурилась еще больше.       — Это вас не касается, мисс Грейнджер, — ответила она строго. — Вы здесь не нужны. Пожалуйста, покиньте больничное крыло.       Но Гермиона не сдвинулась с места. Она стояла как вкопанная, не сводя глаз с кроватей, застеленных белыми простынями.       — Скажите мне, что с ним, — умоляюще попросила она, ее голос дрожал. — Пожалуйста.       Мадам Помфри вздохнула, смягчившись под напором ее отчаяния.       — Мистер Малфой находится в тяжелом состоянии, — ответила она, — но я делаю все возможное, чтобы ему помочь.       — Я могу его увидеть? — спросила Гермиона с надеждой.       Мадам Помфри покачала головой.       — Это невозможно, мисс Грейнджер, — ответила она. — Он спит, и ему нужен покой.       Гермиона опустила взгляд, чувствуя, как ее надежда рушится.       — Пожалуйста, — прошептала она. — Просто одним глазком. Я обещаю, я не буду ему мешать.       Мадам Помфри некоторое время колебалась, а затем, поддавшись на ее мольбы, сдалась.       — Хорошо, — сказала она, — но только на минутку. И никакого шума.       Мадам Помфри повела Гермиону в дальнюю часть больничного крыла, к кровати, скрытой за ширмой.       В воздухе витал отчетливый запах лекарств и заживляющих мазей. Сердце Гермионы бешено колотилось в груди, предчувствуя то, что она увидит. Целительница отодвинула ширму, и Гермиона увидела его. Драко лежал на кровати, бледный и неподвижный, как восковая фигура. Его грудь была перевязана багряными бинтами. Гермиона ахнула и прикрыла рот рукой. Вид крови заставил ее содрогнуться.       Мадам Помфри сочувственно посмотрела на нее.       — Как видите, мистер Поттер был весьма…усерден, — пробормотала она, стараясь не повышать голос. — Мистер Малфой чудом остался жив. Потеря крови была огромной, если бы не Северус…       Гермиона опустила глаза, чувствуя, как ее охватывает волна вины. Это Гарри… Гарри чуть не убил его. И все из-за какой-то проклятой книги.       Мадам Помфри легонько тронула ее за плечо.       — Я оставлю вас на пару минут, мисс Грейнджер, — прошептала она. — Но помните, ему нужен покой.       С этими словами она удалилась, оставив их наедине.       Гриффиндорка медленно подошла к кровати и опустилась на стул. Она смотрела на его бледное лицо, на губы, плотно сжатые от боли, запоминая каждую черточку, каждый шрам. Ей было невыносимо больно видеть его в таком состоянии. Девушка протянула руку и нежно коснулась его ладони, лежащей поверх больничной простыни. Она была холодной и безжизненной. Гермиона почувствовала, как по ее щекам снова потекли слезы.       — Пожалуйста, поправляйся.       Она не знала, слышит ли он ее, понимает ли, что она рядом. Гермиона сидела рядом с ним, молча и неподвижно, и молилась, чтобы он поскорее поправился, согревая его ладонь.       — Мисс Грейнджер, время.       — Да-да, минутку.       Она оглянулась, проверяя, чтобы целительница не смотрела на них.       И, поддавшись внезапному порыву, нежно прикоснулась к его губам, по которым так сильно скучала, согревая их своим дыханием.       — Гер-миона…       Слизеринец все еще был без сознания, его глаза были закрыты, и на его лице не было ни малейшего признака осознанности. Но она отчетливо слышала свое имя, произнесенное его хриплым голосом.       — Драко, — прошептала она, наклоняясь ближе к его лицу. — Драко, ты меня слышишь?       Он оставался так же неподвижен, только тяжелое дыхание поднимало его израненную грудь. Возможно, ей послышалось.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона не удержалась. Днем она пыталась убедить себя, что это было мимолетное помешательство, что она просто сочувствует пострадавшему, что ей нужно было убедиться, что Гарри не натворил непоправимого. Но с наступлением ночи, когда мысли становились особенно навязчивыми, она поняла, что все это ложь. Что-то тянуло её к Малфою, и это было сложно отрицать.       Она долго ворочалась в постели, не находя себе места. В голове то и дело всплывал образ его измученного лица, перевязанной груди, слабый отклик его руки. Она знала, что поступает безрассудно, но не могла себя остановить.       Под покровом темноты, когда Хогвартс погрузился в тихий сон, Гермиона, крадучись, покинула гриффиндорскую башню. Она была уверена, что мадам Помфри давно спит, и отворить дверь в больничное крыло для Гермионы не составило особого труда.       Гриффиндорка тихонько проскользнула в палату, стараясь не производить ни малейшего шума. Лунный свет, проникавший сквозь высокие окна, освещал комнату слабым сиянием.       Он лежал, все еще такой же бледный, как и днем. Его лицо было спокойным и безмятежным. Гермиона подошла к нему и села на стул, как и в прошлый раз. Рука тут же потянулась к светлой пряди, что падала ему на глаза. Она легко поправила её, наслаждаясь мягкостью волос. Обычно он следил за каждым локоном, тщательно укладывая их в безупречный порядок. Сейчас же его волосы, растрепанные и спутанные, казались почти… домашними.       Она почувствовала, как к горлу подступает ком. Ей хотелось прикоснуться к нему, прижаться к его руке, сказать что-то важное, что-то, что он должен был услышать. Но она сдержалась.       Пока он спал, она не могла удержаться от того, чтобы легонько провести ладонью по его острым скулам, мягким губам. Кожа его лица была прохладной и гладкой, словно мрамор. Она осторожно провела кончиками пальцев по его губам, вспоминая их прикосновение. Как она могла забыть это мимолетное касание, которое оставило такой глубокий след в ее сердце?       Когда это началось?       В пыльном классе после Святочного бала? Когда она увидела, как он угасает, или в Выручай-комнате? Или, может быть, это началось еще раньше, в те далекие годы, когда они обменивались колкостями и презрительными взглядами, но, несмотря на это, не могли отвести друг от друга глаз?       Грейнджер не знала, откуда берут корни её чувства, но, наверное, это было и не важно. Она уже ничего не могла поделать. Она просто чувствовала. Чувствовала необъяснимую тягу к этому надменному слизеринцу, чувствовала боль за его страдания, чувствовала желание помочь ему, спасти его от самого себя. Эти чувства противоречили всему, во что она верила. Он был её врагом, он поддерживал темные силы, он причинил боль её друзьям. Гермиона должна была его ненавидеть, презирать, желать ему зла. Но она не могла. В глубине души она видела в нем что-то хорошее, что-то, что еще не было окончательно уничтожено тьмой. Она видела в нем искру надежды, за которую она отчаянно цеплялась.       Девушка согревала его ладонь в своей, нежно поглаживая костяшки пальцев, когда его веки затрепетали. Гермиона замерла, затаив дыхание.       — Г… Гермиона? — неуверенно произнес он, смотря на нее затуманенным взглядом.       В его серых глазах плескалось недоумение и слабость. Он пытался понять, где он находится и что происходит.       — Драко, — прошептала она, её голос дрожал от волнения.       Она слегка сжала его руку, чтобы убедиться, что это не сон. Его пальцы слабо сжали ее в ответ.       — Я соскучился…       Гермиона резко выдохнула.       — Ты бредишь, — произнесла она, стараясь сохранить невозмутимый тон.       Ее щеки пылали, а сердце бешено колотилось в груди.

***

— Но это не отменяет того, что я скучал… — прошептал он, продолжая свою мысль.       В его глазах появилась тень грустной усмешки.       — Не знаю, за что судьба решила так пошутить, но ты… ты самое красивое видение, которое я мог себе представить…       Гермиона не знала, что ответить. Ее разум отказывался воспринимать то, что происходит. —       Тебе… тебе нужно отдохнуть, — пробормотала она, пытаясь вырвать свою руку из его хватки.       Но он не отпускал.       Блондин настойчиво держал ее руку в своей, словно боялся, что она исчезнет, если он ее отпустит.       — Не уходи, — прошептал он, его глаза наполнились мольбой. — Останься еще немного. Если это мой сон, я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда.       Гермиона шумно выдохнула. Эти слова прозвучали слишком искренне, слишком трогательно, чтобы быть сказанными просто так.       — Хорошо, — тихо ответила она.       — Ты можешь полежать со мной? — спросил он дрожащим голосом. — Без тебя мне всегда снятся кошмары.       Гермиона замялась. Он правда думал, что ему все это снится? Это объясняло его неожиданную откровенность, его признание в том, что он скучал.       — Я…       — Пожалуйста.       Он поднял руку в приглашающем жесте. Серые глаза умоляюще смотрели на нее, полные страха и надежды.       Гермиона колебалась.       Она неуверенно легла на край больничной койки, стараясь не задеть его израненное тело. Койка была узкой и неудобной, но сейчас было не время для жалоб. Но едва она прилегла, как он, издав тихий стон, прижал ее плотнее к себе, вдыхая аромат ее волос. Его движения были слабыми и неуверенными, но в них чувствовалась отчаянная потребность в близости.       Гермиона замерла, не зная, как реагировать. Она чувствовала его дыхание на своей шее, слабую руку, обнимающую ее за талию. Ей было неловко и тревожно, но в то же время ее сердце переполняло странное чувство тепла и нежности. Его прикосновения чувствовались чертовски правильными.       — Прости, — прошептал он, его голос был хриплым и тихим. — Я просто… просто хочу почувствовать, что ты рядом.       Гермиона сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях.       — Все в порядке, — прошептала она в ответ, стараясь говорить как можно более спокойно. — Я здесь.       Она осторожно приподняла руку и обняла его в ответ, стараясь не касаться его раненой груди.       — Тебе нужно отдохнуть, — прошептала Гермиона, чувствуя, как ее сердце бешено колотится в груди.       — Я люблю тебя, — выдохнул он.       Его слова прозвучали тихо и нежно, подобно случайному порыву ветра.       Гермиона онемела. Слова эхом отдавались в ее голове, вызывая бурю противоречивых чувств: радость, страх, удивление, недоверие. Она не знала, что ей думать, что ей чувствовать.       Когда она подняла на него глаза, он уже крепко и безмятежно спал.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона не помнила, как уснула, но проснулась оттого, что длинные пальцы аккуратно перебирают её волосы. Сначала она подумала, что ей снится сон, настолько нежным и ласковым было это прикосновение. Но потом она почувствовала тепло его дыхания на своей щеке и поняла, что это не сон.       Она осторожно открыла глаза и увидела Драко. Он лежал рядом с ней, опираясь на локоть, и смотрел на нее с нежной улыбкой. Его глаза были ясными и чистыми, без намека на боль или страх.       — Это был не сон, — прошептал он, его голос звучал немного хрипло, но уверенно, — ты правда здесь.       Гермиона покраснела и попыталась отстраниться, но Малфой не позволил ей. Он нежно притянул ее к себе, и она снова оказалась в его объятиях.       — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто меня выпотрошили, — усмехнулся он, — но ты действуешь на меня лучше любого обезболивающего.       — Дурак, — улыбнулась она легко, почувствовав облегчение оттого, что он хотя бы немного пришел в себя.       — Твой?       — Мой дурак, — смущенно произнесла она, пряча взгляд. — Я могу считать тебя своим? — она уткнулась в его перевязанную грудь, стесняясь собственного вопроса.       Он нежно приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.       — Твой, потому что ты определенно моя, — уверенно произнес он, и в его серых глазах вспыхнули искорки. — Ты моя, Грейнджер.       Он нежно поцеловал ее, прижимая к себе. Его язык робко изучал её рот, вызывая приятную дрожь по всему телу.       Именно в этот момент дверь в больничное крыло открылась, и цокот каблуков застучал по полу.       — Драко, — произнес бархатный голос Нарциссы Малфой.       Черт.       Гермиона дернулась и чуть не упала с кровати, но Драко все еще прижимал ее к себе, не давая отстраниться. Она почувствовала, как он напрягся, ожидая чего-то плохого.       — Мама, — сухо произнес Драко, не отрывая взгляда от Гермионы.       Нарцисса Малфой стояла в дверях, одетая в элегантное изумрудное платье. Ее лицо было непроницаемым, и Гермиона не могла понять, что она чувствует. Она медленно прошла в палату, не сводя глаз с Гермионы.       — Драко, что здесь происходит? — спросила она, ее голос звучал холодно и отстраненно.       Драко крепче прижал её к себе, ощущая, как её сердце бьётся в унисон с его.       — Maman, могли бы вы оставить нас на минутку?       Нарцисса была поражена такой просьбой. Она никогда не видела сына таким решительным, таким уверенным в себе.       — Сынок… — начала она, но Драко оборвал её.       — Мама. Пожалуйста.       Нарцисса, взглянув в серьёзное лицо Драко, на котором застыла решимость, и испуганное лицо Гермионы, покрасневшей и прячущей взгляд, смягчилась.       Она вздохнула и кивнула, понимая, что сейчас лучше отступить.       — Хорошо, — произнесла она, сдерживая любопытство, и с этими словами Нарцисса Малфой вышла из палаты, увлекая за собой встревоженную мадам Помфри, бормочущую что-то о непристойностях и нарушении больничного режима.       Как только за ними закрылась дверь, Драко повернулся к Гермионе и нежно коснулся её щеки. Его пальцы легко скользнули по её коже, нежно очерчивая скулы.       — Не волнуйся, — прошептал он. — Всё будет хорошо.       Гермиона слабо улыбнулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Ей было неловко, стыдно, но и невероятно радостно от его заботы.       — Годрик, как же стыдно, — пробормотала она, опуская голову.       — Глупышка, — он нежно провёл ладонью по её щеке, притягивая её лицо к своему.       — Драко, они войдут в любой момент.       — Плевать, — его глаза потемнели от желания. — Я так соскучился.       Эти слова прозвучали в ясном сознании, не в бреду от ранения, и у неё всё внутри сжалось. Этот порыв, этот простой жест, это откровенное признание — всё это было так не похоже на надменного слизеринца, которого она знала раньше. Но этот новый Драко, открытый и искренний, нравился ей гораздо больше.       Он прильнул к её губам, нежно и ласково. Сначала это было лёгкое касание, спрашивающее разрешение, но потом поцелуй становился всё напористей. Его губы скользили по её губам, исследуя каждый изгиб, вызывая дрожь во всём теле. Оказывается, она тоже невыносимо скучала по его губам, прикосновениям, теплу. Его язык коснулся языка, сплетаясь в чувственном танце, и мир вокруг перестал существовать. Они успели забыть о присутствии Нарциссы, но в дверь постучали, возвращая их в реальность. Драко отстранился от Гермионы и вздохнул, его глаза горели желанием.       — Похоже, нам придётся отложить это до лучших времён, — прошептал он, целуя её в лоб и ласково поглаживая по волосам. — Но обещаю, мы обязательно вернёмся к этому разговору.       Гермиона кивнула, её сердце бешено колотилось в груди. Она слезла с кровати, стараясь привести себя в порядок, поправляя смятую мантию и приглаживая растрепавшиеся волосы.       Гермиона легко поцеловала его в щёку, стараясь скрыть смущение.       — Поправляйся, — с этими словами она поспешила на выход из лазарета.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      — Сынок, — начала Нарцисса, с трудом сдерживая возмущение, — я думала, у тебя всё серьёзно с мисс Паркинсон.       Драко закатил глаза.       — Очевидно, что нет, — отрезал он, не желая обсуждать эту тему.       — А эта девочка? — Нарцисса указала взглядом на дверь, за которой скрылась Гермиона.       — Гермиона Грейнджер, — ответил Драко, стараясь говорить как можно более спокойно. Он знал, что сейчас начнётся.       — Зельевар Грейнджер — её родственник? — с надеждой спросила Нарцисса, будто это могло хоть как-то оправдать ситуацию.       — Нет, — ответил Драко, зная, что сейчас последует буря. — Её родители — маглы.       Нарцисса охнула, прикрывая рот рукой.       — Святая Цирцея, Драко, о чём ты думаешь? — воскликнула она, не в силах сдержать эмоции. — Если отец узнает…       — Ты ведь не скажешь ему? — с надеждой спросил он, и в его голосе прозвучала мольба, смешанная со страхом.       — Нет, но… Драко, ты сам знаешь, в каком мы положении. Одно неверное движение, и мы все поплатимся.       — Я прекрасно знаю, спасибо, мама, что напомнила о моём положении, — прорычал он, чувствуя, как внутри закипает злость. Его жизнь всегда была предопределена, и сейчас его личное счастье ставилось под угрозу из-за тени войны.       — Тебе нужно всё это прекратить, пока ты не пострадал, — настаивала Нарцисса, её голос дрожал от беспокойства.       — Не могу, — твердо ответил Драко, не отводя взгляда от матери.       — Что это значит? — с прищуром спросила она, пытаясь понять, насколько серьёзны его чувства.       Драко вздохнул, понимая, что избежать откровенного разговора не удастся.       — Я люблю её, мама, — признался он, и в его голосе прозвучала неприкрытая нежность. — Ты бы отказалась от отца?       — Мерлин… — женщина осела на стул, едва не теряя сознание. — Ты должен сделать это ради неё, если он узнает, нас всех убьют. Не только тебя, но и её!       — Я разберусь, — уверенно заявил Драко, хотя внутри бушевал страх.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Едва она переступила порог гостиной, как её тут же окружили обеспокоенные друзья.       — Где ты была? — взволнованно спросила Джинни, осматривая Гермиону с ног до головы. — Мы обыскались.       — Ты так и не вернула карту, мы даже найти тебя не могли! — вспылил Гарри, в его голосе звучало явное раздражение. — Мы чуть с ума не сошли от беспокойства!       — С Малфоем, — легко выдохнула она, словно это объясняло всё. Но по лицам друзей она поняла, что объяснение вышло не самым удачным.       — С Малфоем? — переспросил Рон, вытаращив глаза. — Ты была с Малфоем?! Миона, какого чёрта?       — Это ты скажи мне, какого чёрта? — выпалила она, чувствуя, как злость начинает закипать внутри. — Гарри чуть не убил его, и даже не извинился, как будто это в порядке вещей! Вы совсем не думаете о последствиях?       — О последствиях? — Гарри нахмурился, его зелёные глаза метали молнии. — Это он должен думать о последствиях! Он проклял Кэти Белл!       — Это не доказано! — выплюнула Гермиона в лицо Гарри, в её голосе звучало столько злости, что друзья отшатнулись от неожиданности. — И ты изрезал всё его тело неизвестным заклинанием!       — Миона, какого дракла ты защищаешь этого хорька? — не выдержал Рон, его лицо побагровело от гнева и непонимания. — Ты вообще соображаешь, что говоришь?       — Я очень хорошо соображаю, как ты выразился, — ледяным тоном ответила Гермиона, в её глазах не было ни капли тепла. — В отличие от некоторых, мой мозг функционирует без перебоев. И я в состоянии самостоятельно принимать решения, даже если они вам не нравятся.       С этими словами Гермиона, не дожидаясь ответа, развернулась и умчалась в свою комнату, хлопнув дверью с такой силой, что стены Гриффиндорской башни, казалось, содрогнулись. Она бросилась к своей кровати, задернула полог и, свернувшись калачиком, зарылась лицом в подушку, стараясь заглушить рыдания. Ей было больно и обидно от непонимания друзей, от их слепой ненависти к Драко.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона всю неделю навещала Драко по вечерам в больничной палате. Каждый раз, переступая порог, она чувствовала, как сердце болезненно сжималось. Холодный, стерильный воздух, пропитанный запахом лекарств и дезинфицирующих средств, душил, напоминая о хрупкости жизни и о том, как близко Драко подошел к её краю.       Мадам Помфри уже привыкла к её присутствию. Она больше не смотрела на Гермиону с подозрением или укором, а лишь бросала мимолетный, понимающий взгляд, полный грусти и сочувствия. В последние дни Помфри даже позволяла Гермионе оставаться дольше, чем разрешено, прикрывая глаза на нарушение правил, но на ночь оставаться запрещала.       — Когда тебя выпишут? — спросила Гермиона, ласково убирая прядь светлых волос с его бледного лица.       Кончики её пальцев дрожали, касаясь его кожи.       — Обещали завтра вечером, — ответил Драко, и в его голосе прозвучала еле уловимая нотка облегчения.       — Хорошо, — она немного поникла, не зная, будут ли они видеться вне стен больничного крыла.       Мысль о том, что их встречи могут прекратиться после его выписки, болезненно кольнула её сердце. Гермиона вдруг осознала, насколько сильно привыкла к этим вечерним визитам, к его присутствию, к их тихим разговорам, к редким, но таким ценным прикосновениям. Больничная палата стала своего рода убежищем, местом, где они могли быть самими собой, вдали от предрассудков, войны и опасности, что подстерегала их снаружи.       — Встретимся вечером в Выручай-комнате? — спросил Драко.       Вопрос повис в воздухе, наэлектризованный невысказанными чувствами и опасениями.       Гермиона растерялась. Она ожидала, что именно она предложит встречу, чтобы не терять связь после его выписки из больницы. Она подготовила в голове тысячи вариантов, как деликатно и ненавязчиво это сделать, репетировала фразы, подбирала слова. Но он опередил её, разрушив все её планы.       И теперь, когда он сам предложил, её охватила сложная палитра эмоций: радость от того, что он тоже не хочет разрывать их связь, облегчение от того, что ей не придется уговаривать его, и страх от осознания, что их отношения переходят на новый уровень, что они рискуют всем ради возможности быть вместе, ради этих украденных мгновений счастья. Грейнджер молчала пытаясь справиться с бурей эмоций, захлестнувшей ее. Ее глаза расширились, зрачки стали больше, поглощая свет. Она боялась сказать что-то не то, боялась разрушить эту хрупкую надежду, что зародилась между ними.       Драко ждал её ответа, глядя на неё с тревогой и неуверенностью. Она видела, как он сжимает руку в кулак так, что костяшки пальцев побелели, как напряжены его плечи, как нервно дёргается уголок губ. Она понимала, что для него это тоже непростое решение, что он рискует не меньше, чем она, что он ставит на кон всё.       Наконец, она набрала в грудь воздуха.       — Да. Да, конечно. Драко выдохнул с облегчением, и на его лице появилась слабая, робкая улыбка, подобно первому лучу солнца после долгой зимы.       — Хорошо, — прошептал он, его голос дрожал от волнения. — Тогда до вечера.       — До вечера, — ответила Гермиона, легко коснувшись его щеки кончиками пальцев, боясь разрушить этот момент. Она чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, как кровь приливает к щекам.       Она вышла из палаты, оставив Драко одного, но зная, что он ждет её. И она ждала его. С нетерпением, страхом и надеждой, что их встреча в Выручай-комнате станет началом новой истории, а не концом старой.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      — Куда ты собралась? — взревел Рон, преграждая ей путь в гостиной Гриффиндора.       Его лицо побагровело от гнева, а в глазах сверкали молнии.       — Только не говори, что опять к этому хорьку!       Гермиона почувствовала, как кровь приливает к щекам. Ей хотелось спрятаться, исчезнуть, лишь бы не видеть его злобного лица. Но она знала, что не может отступить.       — Это вас не касается! — отрезала Гермиона, стараясь придать своему голосу твердость, хотя внутри все дрожало.       — Как это не касается? — подхватил Гарри, хватая ее за руку. — Он Пожиратель!       Гермиона вырвала руку, чувствуя, как ее охватывает гнев.       — Он не Пожиратель, поймите вы! — сказала она, повышая голос. — Вы ничего не знаете!       — А что я должен знать? — кричал Рон. — Что ты с ним спишь? Или повелась на его хранилища, как все остальные?       Гермиона задохнулась от возмущения. Она не могла поверить, что он мог сказать такое.       — Как ты смеешь? — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы.       — А как ты смеешь предавать нас? — кричал Рон.       — Я никого не предаю, — ответила Гермиона. — Я просто помогаю человеку, который нуждается в помощи. По вине Гарри между прочим!       — Ему не нужна помощь! — кричал Рон. — Ему нужен Азкабан!       — Ты упрямый болван, — сказала Гермиона. — Вы оба!       — Нет, это ты не понимаешь, — ответил Рон. — Ты ослеплена им. Он наложил на тебя Империус.       Он сделал шаг к ней, и Гермиона почувствовала, как её охватывает страх.       — Держись от него подальше, Гермиона, — прорычал Рон. — Иначе ты пожалеешь.       Уизли развернулся и вышел из гостиной, Гарри проследовал за ним, оставив Гермиону в одиночестве. Она стояла, дрожа от гнева и страха, стараясь не разрыдаться.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      — Ты пришла, — выдохнул Драко, и в его голосе слышалось нескрываемое облегчение, будто он сомневался до последней секунды, что она появится.       Выручай-комната приняла сегодня вид уютной гостиной с камином, мягким диваном и креслами, создавая иллюзию уединения и безопасности. Но Гермиона все равно чувствовала напряжение, витавшее рядом с ней.       На Драко была белая рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, открывая острые ключицы, к которым так и хотелось прикоснуться. Хоть он и не был сегодня на занятиях, но все же предпочитал строгий стиль в одежде.       — Угу, — выдохнула Гермиона в ответ, не в силах оторвать взгляд от серых глаз.       — Что-то случилось? — спросил Драко, делая шаг к ней.       Он заметил её напряженность, встревоженный взгляд, чувствовал, как её волнение передается ему.       — Гарри считает тебя Пожирателем, — выпалила Гермиона. — Рон на его стороне…       Драко замер, его лицо окаменело. В глазах мелькнула боль, но он тут же скрыл её за маской безразличия.       — Ну, я и есть Пожиратель, — сказал он, пожимая плечами.       Его слова прозвучали холодно и отстраненно, будто он говорил о ком-то другом, а не о себе.       — Заткнись, — рявкнула она, её голос сорвался, и она со злостью провела рукой по его груди.        Ярость вскипела в ней, смешиваясь с отчаянием и страхом.       — Я и без тебя знаю, кто ты есть! Тебе повезло, что каждый вечер я накладывала заклинание, чтобы Помфри ничего не увидела.       Драко отшатнулся, словно от удара, и опустил голову.       — Спасибо… — ответил он почти шепотом, чувствуя себя недостойным её жертв.       В его голосе слышалась искренняя благодарность, но в то же время и глубокая печаль. Он понимал, что причиняет ей боль, и это разрывало его изнутри.       — Ты ведь не хотел этого? — с надеждой спросила она, поднимая на него взгляд.       В её глазах, полных слез, плескалась надежда.       — Нет. Конечно, нет! — быстро ответил Драко, поднимая голову и глядя ей прямо в глаза.              В его взгляде она увидела искренность, страх и боль.       — Я никогда не хотел быть Пожирателем. Я никогда не хотел причинять тебе боль.       Малфой подошел к ней и взял её лицо в свои руки.       — Это все… это все ошибка, — прошептал он. — Вся моя жизнь ошибка… я не знаю, как её исправить.       Гермиона смотрела на него, и слезы текли по её щекам. Она верила ему. Она верила, что их жизни могут наладиться.       Она взяла его руку в свою и крепко сжала.       — Тогда мы исправим это вместе, — сказала она. — Я нашла заклинание для починки. Я уверена, что оно сработает.       Она коснулась его губ своими, нежно и осторожно. И в этом поцелуе она вложила все свои чувства, всю свою надежду и веру в него.       Драко, устав от бесконечных слов, от сомнений и страхов, потянул ее на себя, не давая опомниться, и завалился на диван, увлекая ее за собой. Диван мягко просел под их весом. Ее тело напряглось, сердце бешено заколотилось в груди. Она инстинктивно уперлась руками в широкие плечи, чтобы не упасть, чувствуя тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки.       Гермиона ожидала, что он просто обнимет ее, прижмет к себе, чтобы почувствовать ее поддержку. Но он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах она увидела не только благодарность, но и что-то еще, что-то, от чего у нее перехватило дыхание — желание. Она не знала, откуда в ней эта смелость, откуда взялась эта решимость, но, повинуясь импульсу, она села сверху на него, переплетая свои пальцы у него на шее. Она чувствовала его напряжение. Гермиона приблизилась к его лицу, касаясь кончиком своего носа его щеки.       — Я здесь, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Я с тобой.       Она почувствовала, как Драко расслабляется, как его тело становится мягче, податливее. Он прикрыл глаза, наслаждаясь ее близостью. Она нежно коснулась его губ своими, легко и осторожно, проверяя, не сон ли это. И когда он ответил на ее поцелуй, ответил так страстно и отчаянно, она поняла, что это реально. Они здесь. Вместе. И ничто другое не имеет значения.       Его руки, сильные и натренированные годами квиддича, осторожно очерчивали хрупкую линию ее спины, боясь сломать эту тонкую, нежную фигурку. Драко чувствовал трепет ее тела, тепло ее кожи сквозь тонкую ткань платья, и это опьяняло его, лишая рассудка. Он углубил поцелуй, требуя большего, желая раствориться в ней, забыть обо всем, что их разделяет. Его пальцы запутались в ее непокорных кудрях, притягивая ее ближе, еще ближе.       Она, повинуясь его напору, припала губами к ключицам, которые с самого вечера манили ее. Она чувствовала учащенное биение его сердца, чувствовала его тепло, его аромат, и это сводило ее с ума. Гермиона нежно целовала его, оставляя легкие, трепетные поцелуи на его коже, выпивая его боль, его страх, его сомнения.       Драко легко застонал, и этот стон прозвучал как мольба, как признание в слабости. Она отстранилась, глядя ему в глаза.       — Ты такой красивый, — прошептала она, нежно касаясь его щеки.       Он закрыл глаза и прижался к ней.       — Я люблю тебя, — прошептал он, и эти слова прозвучали так искренне и отчаянно, что у нее перехватило дыхание.       Он сказал это в сознании, она не ослышалась, это не были слова, сказанные в бреду или под воздействием зелий. Он произнес их, глядя ей прямо в глаза, вкладывая в них всю свою душу. Ее сердце замерло на мгновение, а затем забилось с бешеной скоростью. Гермиона хотела ответить ему тем же, признаться в своих чувствах, в которых практически не сомневалась.       — Я… — начала она, задыхаясь от волнения.       — Не надо, не говори, — перебил ее Драко, прикладывая палец к ее губам, не давая словам сорваться.       В его глазах читалась мольба, страх услышать то, к чему он еще не готов.       — Достаточно того, что ты моя.       В его словах не было эгоизма или собственничества. Он просто хотел сохранить этот момент, удержать ее рядом, не спугнуть их хрупкое равновесие. Малфой боялся, что признание в любви может разрушить все, что они построили, открыть двери для новых сомнений и страхов. Поэтому запечатал ее губы своим поцелуем. Затем он перенес свои поцелуи на её шею, оставляя нежные, трепетные следы на её коже. Он чувствовал, как она вздрагивает от его прикосновений, как её тело напрягается и расслабляется под его руками. С её нежных губ сорвался тихий стон, выдающий её растущее возбуждение.       Гермиона, движимая инстинктами, повинуясь жару, разливающемуся по её телу, непроизвольно поёрзала на его паху, чувствуя его твердость сквозь ткань брюк. Этот невинный жест поджег его, лишив остатков самоконтроля. Он отстранился, глядя на неё с обожанием и страстью.       — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, его голос охрип от желания.       Гермиона ответила ему лишь взглядом, полным чувств и похоти.       Ей не нужны были слова. Её тело говорило за неё, выдавая её желание дрожью, учащенным дыханием и россыпью мурашек, пробежавших по коже. Длинные, аристократичные пальцы Драко медленно проскользнули под подол платья, скользя вверх по гладкой коже бедра, пока не коснулись влажной ткани трусиков.Гермиона вздрогнула от неожиданности и острого предвкушения.       — Можно? — прошептал он.       Вопрос, звучащий так робко и неуверенно, растопил её сердце окончательно. Он был готов остановиться в любой момент, если она скажет «нет».       — Д-да, — легко выдохнула она, закрывая глаза и откидывая голову.       Еще никто не касался её так близко, так интимно. Она была невинна и неопытна, это одновременно пугало и возбуждало её. Но страх отступал, уступая место предвкушению и желанию. Длинные пальцы нежно надавили на клитор сквозь ткань трусиков, и Гермиона застонала, приоткрывая рот. Она чувствовала, как волна удовольствия накрывает её с головой, как тело охватывает дрожь.       Драко отодвинул ткань в сторону и начал медленно двигать пальцами, массируя клитор, распаляя чувства. Она чувствовала, как тело становится все более чувствительным, как желание растет с каждой секундой. Гермиона обхватила его лицо руками, притягивая его к себе.       — Пожалуйста, — прошептала она, не в силах больше сдерживать свои чувства, ощущая как волна жара захлестывает её с головой. — Пожалуйста, не останавливайся.       Она ёрзала на его пальцах, усиливая давление, требуя большего. Тело горело, каждый нерв вибрировал от возбуждения, требуя разрядки. Из его горла вырвался хриплый стон, выдавая собственную борьбу с желанием. Он чувствовал, как она теряет контроль, как тело отзывается на каждое прикосновение.       Пальцы Драко теперь кружили по клитору с нарастающей скоростью и силой, задевая точки, о которых она и не подозревала. Гермиона стонала всё громче, выгибаясь в спине, пытаясь приблизиться к источнику наслаждения. Малфой чувствовал, как она напрягается под его руками, как дыхание становится прерывистым и хриплым. Он чувствовал, что она близка к оргазму.       — Смотри на меня, — прошептал он. — Смотри, как ты прекрасна.       И когда она посмотрела на него, он усилил давление, массируя клитор ритмичными круговыми движениями. В этот момент Гермиона потеряла контроль над собой. Её тело содрогнулось в конвульсиях, а из горла вырвался стон. Она чувствовала, как волна удовольствия накрывает её с головой, как тело окутывает теплом и расслаблением. Это было несравнимо с тем, как она ласкала себя. Гермиона обмякла в его руках, обессиленная и счастливая. Драко продолжал ласкать её, пока оргазм не утих. Затем он лег рядом с ней, прижимая её к себе.       — Я люблю тебя, — прошептал он, целуя её в волосы.       Гермиона ответила ему лишь тихим стоном. Она не могла говорить. Её тело было слишком чувствительным, она просто лежала в его объятиях, наслаждаясь моментом.       — Гермиона, — вырвал её голос Драко из надвигающегося сна, отдёрнув от края бездны, в которую она едва не провалилась. Она сладко потянулась, разминая затёкшие мышцы, и приоткрыла глаза.       — Мм, — промычала она в ответ, сонно прижимаясь к его груди.       — Если мы останемся здесь на ночь, а мы останемся, — улыбнулся он, нежно целуя её в макушку. — Надо попросить кровать. В последний раз, когда мы спали на диване, я не чувствовал свою спину.       Блондин приподнялся, демонстрируя ей своё недовольство, скорчившись от неудобной позы.       Гермиона рассмеялась, толкая его в плечо.       — Чёртов аристократ, — проворчала она, но в голосе не было ни капли злости.       — Только если дело касается нашего комфорта, — ответил Драко, подмигивая ей.       Он погладил её по волосам, и Гермиона почувствовала, как её сердце наполняется теплом.       — Ладно, ладно, — сказала она, вставая с дивана, — сейчас попрошу.       Она закрыла глаза, сосредоточилась на своей просьбе, и через мгновение диван исчез, а на его месте появилась огромная мягкая кровать, застеленная шёлковым постельным бельём.       — Прекрасная работа, Грейнджер, — выдохнул Драко, — вот это я понимаю, комфорт.       — Иди сюда, — позвал он её, поднимая руку.       Гермиона улыбнулась и потянулась к нему, склоняясь над ухом.       — Отдай мне свою рубашку, — прошептала она, касаясь его лица, — в платье спать неудобно.       Гермиона смотрела на него с нежностью, ожидая его реакции. Что-то собственническое, первобытное разлилось в ртутных глазах, а на губах появилась довольная, хищная улыбка. Он смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь, медленно расстегивая пуговицу за пуговицей на рубашке. Взгляд скользил по её лицу, шее, плечам, раздевая её. Когда последняя пуговица была расстегнута, он распахнул рубашку, обнажив свою грудь. Гермиона невольно залюбовалась его телом, сильными мышцами, гладкой кожей с россыпью ещё красных шрамов. Его тело было прекрасно, даже не смотря на шрамы и излишнюю худобу из-за испытываемого стресса.       Он протянул ей рубашку.       — Отвернись, — смущённо попросила она, чувствуя, как краска заливает щёки.       — Мои пальцы были в тебе несколько минут назад, — ухмыльнулся он, поддразнивая её, — это обязательно?       — Пожалуйста, — ответила она, опуская взгляд.       Драко послушно отвернулся, демонстрируя ей свою спину, и быстро скинул с себя штаны, оставшись в одних боксерах. Гермиона почувствовала его смущение.       — Спасибо, — прошептала она, надевая рубашку и запахнув её на себе. Её окутал его аромат, уже такой знакомый и успокаивающий.       Он улыбнулся, не поворачиваясь, и, убедившись, что она оделась, развернулся и притянул её к себе, нежно целуя в губы. Его поцелуй был полон любви, нежности и защиты. — Всё для тебя, — прошептал он, прижимая её к себе и ложась на кровать.       Он бережно гладил её по волосам, перебирая шёлковистые пряди, затем опустился ниже, поглаживая спину лёгкими, успокаивающими движениями. Драко чувствовал, как она расслабляется в его объятиях, а дыхание выравнивается. Он продолжал гладить её, нежно шепча успокаивающие слова, пока она, наконец, не уснула, прижавшись к нему.       Малфой ещё долго лежал, не шевелясь, боясь нарушить её сон. Он смотрел на неё, такую умиротворённую и беззащитную, и чувствовал, как сердце наполняется любовью и благодарностью.       Он должен был защитить её, даже от самого себя.       Драко аккуратно призвал палочку, направляя её на любимую.       — Легилименс.       Обрывки старых книг.       Множество страниц.       Страх за него.       Harmonia Nectere Passus.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Драко проснулся невероятно окрылённым. Любимая девушка спала в его руках, доверчиво прижавшись к нему. Буйные каштановые кудри разметались по подушке, обрамляя лицо. В свете ламп комнаты её кожа казалась шелковистой, нежной и гладкой. Драко нежно коснулся её щеки, отчего она слегка поморщилась во сне, как котёнок, и уткнулась носом ему в грудь.       Драко улыбнулся. Её присутствие рядом было для него самым лучшим лекарством, самым лучшим антидотом от той тьмы, что преследовала его. Блондин не хотел будить её, хотел подольше насладиться этим моментом, тишиной, ощущением близости. Он лежал, не шевелясь, наблюдая за её медленным, ровным дыханием, слушая тихий стук сердца. Он хотел запомнить каждую черточку её лица, каждую родинку на теле. Потому что он слышал, как война стучится в двери, чувствовал её мерзкое дыхание на затылке.       Гермиона сладко потянулась, прижимаясь к нему. Несколько верхних пуговиц на его рубашке были небрежно расстегнуты, и он не мог не заметить, как мягко вздымается грудь при каждом вдохе. Он старался не поддаваться искушению, не будить её, но её близость опьяняла, затмевая разум.       Он прикрыл глаза, пытаясь унять нарастающее возбуждение, но тщетно. Её аромат сводил его с ума, а тепло обжигало кожу.       Гермиона поерзала во сне, бедро нежно коснулось утренней эрекции, и он не смог сдержать стон, который вырвался из горла против воли. Тело мгновенно напряглось, пробуждаясь от полудремы. Желание вспыхнуло с новой силой, затмевая собой все мысли о войне, о семье, о здравом смысле.       Драко прикрыл глаза в отчаянной попытке успокоиться, но все было напрасно. Его тело горело, а разум был затуманен. В момент, когда он уже был готов сдаться, что-то мягкое и нежное коснулось его груди.       Нежные губы поцеловали его.       Раз.       Два.       Три.       С каждым поцелуем напряжение нарастало, желание усиливалось.       — Доброе утро, — промурлыкала девушка, голос был сонным и нежным.       Драко открыл глаза и посмотрел на неё. Гермиона сидела, приподнявшись на локтях, и смотрела на него с лукавой улыбкой. Малфой застонал, выдавая своё состояние, и запрокинул голову, отдаваясь моменту. Он больше не мог сопротивляться. Малфой хотел её, жаждал её, желал каждую клеточку хрупкого тела. Он был её, и она была его. И ничто другое не имело значения.       — Ты какой-то напряжённый, всё хорошо? — спросила она, нахмурив брови в недоумении.       — Всё слишком хорошо, Грейнджер, — прорычал он сквозь зубы, голос был хриплым и напряжённым. — Ты просто… блять… ты слишком сексуальна.       Драко схватил её за талию, притягивая ближе, и почувствовал, как её тело отзывается на его прикосновение. Он яростно ворвался языком в её рот, не давая ей возможности ответить, исследуя каждый уголок с жадностью и нетерпением. Этот поцелуй был грубым, требовательным, отчаянным.       Она довольно застонала ему в рот, отвечая на его напор и позволяя полностью овладеть ею. Её стон словно поджёг его изнутри. Руки не теряли времени, и пальцы проскользнули под резинку её трусиков, лаская нежную кожу.       — Блять, — ухмыльнулся он, отрываясь от её губ, его голос был хриплым от желания, — уже мокрая.       Малфой смотрел на нее с обожанием, наслаждаясь её реакцией.       — Боже, Драко, — выдохнула она.       Её голос был прерывистым и полным желания, когда длинные пальцы нежно скользнули по её клитору. Гермиона прикусила губу, пытаясь сдержать стон, но это было выше её сил. Она почувствовала, как её тело начинает гореть, как внизу живота разливается волна жара. Ей хотелось большего, хотелось утонуть в его прикосновениях.       — Вот так, моя девочка, — прошептал он хриплым голосом, целуя ее шею, оставляя темные метки. — Мне так нравятся твои стоны.       Драко чувствовал, как она дрожит в его руках, как нежное тело отзывается на каждое прикосновение.       — Боже… — простонала она, закрыв глаза и запрокинув голову назад.       Её тело выгибалось дугой, прижимаясь к длинным пальцам. Драко увеличивал напор, дразня клитор то нежными касаниями, то более сильными нажатиями, играя с нежными складками и доводя до грани.       — Хочу каждое утро начинать с этого, — прошептал он хриплым голосом, проведя носом по её щеке и вдыхая её аромат. — Прикоснись ко мне.       Гермиона рвано выдохнула и нерешительно накрыла его напряженный член сквозь ткань боксеров, осторожно сжимая в своей ладони. Драко застонал от наслаждения.       — Вот так, моя девочка, — прошептал он, — дай мне почувствовать тебя.       Неуверенно её ладошка приспустила боксеры, освобождая головку члена. Грейнджер робко скользнула пальцами по твёрдой, горячей коже, и он громко выдохнул, запрокинув голову назад. Каждое прикосновение, хоть и неумелое, было для него как разряд электрическим током. Драко смотрел на неё не отрываясь, наслаждаясь робкой смелостью. Ему нравилось видеть, как она раскрывается, как оттаивает под его прикосновениями.       — Бляяять, — простонал он, когда она начала двигать ладонью, подстраиваясь под его ритм.       Малфой толкнулся тазом в её ладонь, закатывая глаза, чувствуя, как нарастает напряжение, как мир сужается до кончиков её пальцев.       Его дыхание сбилось, по телу пробежала дрожь.       Сначала она.       Сначала должна кончить Гермиона.       Малфой открыл глаза, наслаждаясь открывшимся видом. Гермиона прикусывала губу, двигая ладонью и наслаждаясь прикосновениями. Карие глаза были полузакрыты, и в них плескалось такое чистое, первобытное желание, что у него перехватило дыхание. Драко видел, как она близка, как хрупкое тело напряжено до предела. Маленькие капельки пота выступили у неё на лбу, а дыхание стало сбивчивым.       Драко слегка вошел в неё пальцами, нежно растягивая вход и увеличивая наслаждение. Одновременно с этим его ладонь, продолжая двигаться, едва касалась клитора, дразня. Малфой чувствовал, как она дрожит в его руках.       — Ещё чуть-чуть, моя девочка, — прошептал он ей на ухо, — хочу почувствовать, как ты кончаешь на моих пальцах…       И она взорвалась. Все тело напряглось, выгнулось в спине, пальцы судорожно сжали его член, а из горла вырвался ахуительный стон.       От развернувшейся картины все внутри него перевернулось, разум помутился. Драко чувствовал как она сжимает его в момент оргазма и от этого ощущения член дернулся, и он с гортанным стоном, не в силах сдерживаться, кончил в нежную ладонь, заливая её спермой.       Они оба лежали, тяжело дыша, а тела дрожали от пережитого оргазма.       — Доброе утро, — наконец ответил он, целуя её в висок.       — Драко, когда тебе нужно будет это сделать? — тихо спросила Гермиона, разрушив магию момента.       Блондин притянул её к себе, утыкаясь носом в шею, пряча взгляд. Он не хотел думать об этом, не хотел, чтобы пугающая реальность проникла за закрытые двери их спальни в Выручай-комнате.       — Недели две. Еще есть время, не думай об этом, — прошептал он, стараясь успокоить и себя, и ее. Он сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле. Драко не думал, что врать ей будет так тяжело.       — Давай вечером я покажу тебе заклинание, которое нашла. Может, поможет.       Он улыбнулся, почувствовав прилив облегчения от ее попытки помочь, от ее нежности. Его девочка. Будет ли она с ним потом?       — У меня идея получше, любимая, — он поцеловал её в тонкую шею, вызывая легкий стон, наслаждаясь трепетом длинных ресниц, — вечером будет вечеринка у когтевранцев.       — Я не люблю вечеринки, — ответила она поспешно.       — Я знаю, — ухмыльнулся он. — Тео и Блейз уйдут. Я хочу показать тебе свою комнату, что думаешь? — он приподнялся, заглядывая в шоколадные глаза.       — Мм, звучит интересно, — промурлыкала она.       Драко удовлетворенно улыбнулся, почувствовав, как напряжение внутри него спадает.       — Отлично, — прошептал он, прижимаясь к ней ближе, — тогда собирайся. У нас есть несколько часов, чтобы подготовиться. А потом…       Он приник к ней в томительном поцелуе, прикусывая нижнюю губу.       — Чем будем заниматься? — игриво спросила она, отстраняясь.       Малфой хитро улыбнулся, притягивая её к себе снова.       — Всем, чем захочешь, — его голос был хриплым от картинок в голове.       Слизеринец начал нежно целовать её шею, спускаясь ниже, к ключицам, оставляя влажные следы. Он хотел насладиться каждым мгновением, каждой секундой, проведенной с ней, пока у него была такая возможность.       Гермиона тихо застонала, откидывая голову назад, давая ему больше свободы, позволяя прикосновениям поджигать её тело. Он чувствовал, как её кожа покрывается мурашками под его губами, как дыхание становится чаще. Драко хотел, чтобы этот момент длится вечно.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Драко встретил её у входа в гостиную Слизерина. Гриффиндорка нервно теребила край своей рубашки, выдавая своё волнение. Он знал её лучше, чем кто-либо другой, видел все эмоции, даже те, которые она старалась скрыть.       — Не волнуйся, все на вечеринке, а младшие разошлись по спальням, — успокоил он её, кладя руку на талию.       — Я не боюсь.       Малфой улыбнулся, понимая, что она пытается казаться увереннее, чем есть на самом деле.       — Мой храбрый львёнок, — прошептал он, нежно поцеловав её в висок, вдыхая аромат волос. — Пошли.       Он провел рукой по талии, открывая ей проход. Змея проползла по стене, и перед ними появилась дверь.       — «Чистая кровь», — произнес он пароль, заметив, как Гермиона сжала губы в тонкую полоску.       Они прошли в гостиную, и он заметил, как она осматривается, закусывая губу. Её глаза быстро скользили по незнакомой обстановке, пытаясь найти что-то, что успокоит её. Высокие потолки, поддерживаемые резными колоннами из тёмного камня, создавали ощущение подавляющего величия. Мягкая зелень ковров, перекликалась с холодной каменной кладкой стен, добавляя гостиной мрачности. Тяжёлые бархатные шторы, задернутые в проёмах окон, создавали ощущение, что в помещении царил вечный полумрак. Все это, казалось, сжимало её в своих объятиях.       Гермиона задержала взгляд на стеклянной стене, за которой располагалось черное озеро.       — Отсюда правда видны русалки? — с ноткой восхищения спросила она, забыв о своём волнении.       Драко улыбнулся, радуясь, что она смогла отвлечься от переживаний.       — У нас есть поверье, что если юноша, не вступавший в интимные отношения, встанет напротив окна голым, тогда приплывет русалка, — он подмигнул ей, наслаждаясь реакцией.       Гермиона легко рассмеялась, звук, такой искренний и живой, наполнил гостиную.       — Значит, тебе не суждено, — поддразнила она его, лукаво глядя на него.       — Почему же, достаточно просто раздеться.       — Малфой, не ври, — она смотрела недоверчиво, а в карих глазах плясали смешинки, — по школе давно ходили слухи о твоих похождениях.       Он ухмыльнулся, чувствуя, как в груди разливается тепло от её реакции. Ему нравилось, когда она смущалась, когда щёки покрывались румянцем.       — Грейнджер, ты ранишь моё сердце. Я знаю, как доставить девушке удовольствие, и это не обязательно секс.       Она засмущалась, и это было так мило, что у него перехватило дыхание. Её губы слегка приоткрылись, а в глазах блеснуло смущение. Он видел, как она пытается скрыть свои эмоции, но его это только забавляло.       Драко шагнул к ней, сокращая расстояние. Рука нежно коснулась её щеки, большой палец мягко поглаживал нежную кожу.       — Я люблю тебя с первого курса. Я всегда хотел, чтобы это была ты.       Он видел, как карие глаза расширились, как на лице отразилось изумление, а затем сменилось невероятной нежностью.       Поднявшись по лестнице, они оказались в просторной спальне, которая поражала своим уютом и изысканным минимализмом. Вместо привычной мрачности слизеринских покоев, здесь царила атмосфера спокойствия и умиротворения. Стены были окрашены в приглушённый оттенок серого, что создавало ощущение пространства и лёгкости.       В спальне стояло три кровати, но, несмотря на это, комната не казалась тесной. Каждая кровать была застелена покрывалом из мягкой ткани тёмно-зелёного цвета без каких-либо вычурных узоров. Плотные балдахины были собраны на колоннах по углам кровати. Вместо массивной мебели, типичной для Слизерина, здесь стояли несколько изящных столиков из тёмного дерева и пара удобных кресел с кожаной обивкой. На стенах висели несколько картин в минималистичном стиле, изображающих пейзажи горной Шотландии.       Гермиона окинула комнату взглядом, и её глаза сразу же зацепились за дальнюю кровать, расположенную у самой стены и окна. Она отличалась от остальных на каком-то невидимом уровне.       — Я узнала твою, — тихо произнесла она, указывая на кровать. — Ты всегда любил уединение.       Драко улыбнулся, подходя к ней со спины. Его руки обвились вокруг талии, притягивая девушку.       — Ты права, — прошептал он.       Он провел носом по её шее, вдыхая аромат своей амортенции.       — Останешься на ночь? Парни не вернутся до завтра. Мы не будем заходить дальше обычного, — произнес он тихо и неуверенно, боясь спугнуть её. Он не хотел давить на неё, но в то же время очень хотел, чтобы она осталась.       Гермиона развернулась в его объятиях.       — А если я хочу зайти дальше? Если я хочу всего тебя? — прошептала она, голос дрожал от волнения.       — Я и так твой, — ответил Драко, нежно поглаживая её.       Его глаза горели от желания, он готов был отдать ей всё, что у него есть.       — Ты украл мой первый поцелуй. Я хочу, чтобы ты во всем был первым, — прошептала она, и он почувствовал, как его тело охватывает приятная волна жара. Каждая клетка его тела отозвалась на ее слова, в венах закипала кровь, а разум затуманился от чувства эйфории.       — Ты уверена? — спросил он, заглядывая в карие глаза.       — Да, — ответила она, закусывая губу, и этот жест показался ему невероятно сексуальным.       — Я люблю тебя, — он прильнул к её губам, в очередной раз не давая ей ответить на его признание.       Драко робко потянулся к пуговицам на её рубашке, пальцы слегка дрожали от волнения. Он бережно вынимал каждую пуговицу из петли, стараясь не издать ни звука. Каждый раз, когда пуговица поддавалась, он чувствовал, как его сердце колотится сильнее. Он так боялся сделать что-то не так, испортить их первый раз. Это было настолько значимо для него, что каждая мелочь казалась важной. Драко хотел, чтобы этот момент остался в памяти как нечто особенное, что будет согревать его сердце в будущем.       Нежно отодвинув полы рубашки, он обнажил нежную кожу. Приглушенный свет ласкал её тело, подчеркивая плавные линии и изгибы. Он задержал дыхание, любуясь её красотой. Драко нежно провел губами по линии ключиц, оставляя лёгкие поцелуи на её коже. Губы медленно скользили по ней, оставляя за собой еле уловимый след тепла. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её, вызывая дрожь, которую он чувствовал всем телом. Малфой ощущал, как она замирает под его прикосновениями, и это подстегивало его желание прикоснуться к ней еще ближе, исследовать каждый сантиметр её кожи, запомнить её аромат, вкус. Его губы заскользили вниз, к ложбинке между грудью, где бился её пульс.       — Я и мечтать боялся о тебе, — слова сорвались с его губ на выдохе. — Каждый день, каждый миг я представлял себе, как ты окажешься в моих руках.       Драко нежно поцеловал её шею, чувствуя, как она вздрагивает от его прикосновений. Его руки скользнули по её спине, вызывая у ещё одну дрожь, на этот раз от удовольствия. Он ощутил, как её тело расслабляется под ласками, и это усилило желание быть ближе к ней.       — Ты — моя мечта, моя реальность, — прошептал он, касаясь губами щеки. — Я не могу поверить, что ты здесь, со мной.       Малфой думал, что она останется навсегда в его фантазиях, несбыточной мечтой. Но вот она здесь, в его объятиях, отзывается на его прикосновения, и он не мог поверить в своё счастье.       — Драко, — вздрогнула она, когда он прикусил нежный сосок.       Тихий стон, вырвавшийся из её губ, отозвался невероятным напряжением в паху. Он едва сдержал ответный стон. Драко осыпал грудь нежными поцелуями, переходя от одного соска к другому, пока она не застонала вновь, запрокинув голову. Он чувствовал, как Гермиона растворяется в его прикосновениях.       Драко медленно продолжил снимать с неё одежду, обнажая тело. С каждой снятой вещью он чувствовал, как росло его восхищение её красотой. Он любовался каждым изгибом, каждой линией, каждой родинкой.       — На тебе слишком много одежды, — прошептала она.       Пальцы, ещё неуверенные, но уже горящие от нетерпения, коснулись пуговиц его рубашки. Гермиона чувствовала, как под её руками напрягаются мышцы, и это заставляло её сердце замереть в предвкушении. Она нежно расстегнула пуговицы, одну за другой, обнажая широкую грудь. Пальцы задержались на его груди, чувствуя, как под прикосновениями его сердце бьется сильнее. Она провела ладонью по его коже, ощущая рельеф мышц и россыпь шрамов, которые только усиливали его привлекательность в её глазах.       Они были так невинны в своей неопытности. Каждый жест был наполнен трепетом и неуверенностью, каждый взгляд выражал целую бурю эмоций. Они боялись сделать что-то не так, нарушить магию момента. Но именно эта невинность делала их близость такой особенной, такой трогательной.       Они стояли обнаженные перед друг другом, их взгляды были наполнены восхищением и нежностью. Слова были излишни, ведь их глаза говорили больше, чем любые признания. В ее взгляде он видел не только обожание и нежность, но и какое-то нескрываемое удивление, словно она не могла поверить в происходящее. В серых глазах она видела желание, любовь и робкую надежду на то, что эта ночь станет началом чего-то большего. Они изучали друг друга, запоминая каждую линию, каждый изгиб, каждый перелив оттенка кожи, стараясь запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда.       — Ты такая красивая, — выдохнул он, не в силах отвести от нее взгляд.       В голосе звучала искренность и восхищение, которые невозможно было скрыть.       — Ты это понял, только когда я разделась? — с легкой усмешкой спросила она.       — Я всегда это знал, — ответил он искренне, подходя ближе. — Просто сейчас я вижу это особенно отчетливо. Ты прекрасна во всем.       — Не бойся, я буду нежным, — прошептал он, его голос был полон решимости.       — Я знаю, — выдохнула она, её глаза выдавали все страхи, — я боюсь, что тебе не понравится.       Драко тут же почувствовал, как её неуверенность пронизывает его самого. Он не мог позволить ей сомневаться, не мог позволить ей думать, что что-то может пойти не так. Малфой притянул её за талию к себе, наслаждаясь касанием к обнаженной коже, вдыхая аромат.       — Я готов кончить от одного твоего взгляда на меня, конечно, мне понравится, — прошептал он, прижимаясь к ней крепче, чтобы показать, как сильно она ему нужна.       Драко наклонился и нежно поцеловал её в губы, вкладывая в этот поцелуй всю нежность и страсть, на которую был способен. Он чувствовал, как её тело расслабляется в его руках, как страхи отступают, уступая место желанию.       Малфой отстранился и посмотрел ей в глаза, а затем невесомо подхватил её на руки и отнес на кровать. Её тело, такое легкое и хрупкое, казалось невесомым в его руках.       Драко навис над ней, опираясь на руки, не отводя взгляда от её лица. Она провела кончиками пальцев по его щеке, и он прикрыл глаза от удовольствия. Гермиона осмелела, проводя руками по его обнаженной спине. Ее пальцы танцевали по его коже, скользя по рельефу мышц, вызывая мурашки. Она чувствовала, как он напрягается под ее прикосновениями.       Гриффиндорка приподнялась и нежно поцеловала его в шею, чувствуя, как бьется пульс под губами. Она оставила легкий укус на его коже, услышав приглушенный стон.       Его губы изучали её тело, спускались ниже, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Он не спешил, наслаждаясь каждым моментом, каждым её вздохом, каждым движением. Его пальцы скользнули между её бёдер, собирая влагу между складочек.Гермиона подалась навстречу, позволяя ему вести.       Стоны срывались с полных губ, тихие и трепетные, пока он нежно обводил клитор, рисуя на нём своё имя. Это было интимно, волнующе и совершенно сводило с ума. Гермиона чувствовала, как её тело горит, как сознание затуманивается, как она растворяется в его прикосновениях, ощущая приятную тяжесть над собой.       — Ох, — стон сорвался с нежных губ, когда он добавил палец.       Его движения стали более интенсивными, более глубокими, и она почувствовала, как её тело вздрагивает от напряжения.Она цеплялась за его плечи, пытаясь удержаться на краю пропасти.       — Твои стоны сводят меня с ума, — прошептал он, его голос был хриплым от желания.       Малфой чувствовал, как её тело вибрирует под его руками, отзываясь невероятным напряжением в члене.       — Драко, ммм, — всхлипнула она, когда второй палец растянул её, заполняя её лоно.       Её тело стало невесомым, разум отключился, оставив только чувственные ощущения. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, желая ощутить его тепло и силу.       Драко чувствовал кончиками пальцев, как она сжимается в оргазме, как её тело вздрагивает в волнах наслаждения. Её стоны становились всё громче и отчаяннее, и он чувствовал, как его собственное тело напрягается от желания быть рядом с ней в этот момент.       Драко толкнулся пальцами ещё несколько раз, продлевая её удовольствие, заставляя хрупкое тело содрогаться от каждой новой волны оргазма. Он чувствовал, как она сжимает его пальцы, как царапает спину, закатывая глаза. Драко жадно впитывал её образ, наслаждаясь тем, как она прекрасна в этот момент. Её волосы растрепались, губы распухли, а кожа покрылась испариной. Карий взгляд был затуманен и потерян в послеоргазменной дымке. Он видел в её глазах и умиротворение, и блаженство. Драко нежно поцеловал её в лоб, выражая всю свою любовь и нежность.       Он так сильно её любил.       Драко обхватил член ладонью, размазывая выступившую смазку, чувствуя, как он пульсирует в его руке. Желание снова нарастало, разжигаемое её видом и осознанием того, как сильно он её хочет. Её зрачки расширились, когда горячая головка упёрлась в складки.       — Расслабься, — прошептал ей на ухо Драко, оставив невесомый поцелуй её плече.       Гермиона была такой мокрой, что головка легко вошла в неё. Он замер на мгновение, позволяя ей привыкнуть к ощущению, наслаждаясь моментом. Она была такой ахуенно тугой, Драко никогда не испытывал такого блаженства.       Когда легкая морщинка между её бровей разгладилась, он толкнулся дальше, входя наполовину. Он снова замер, прислушиваясь к сбившемуся дыханию.       — Все хорошо?       — Д-да, — выдохнула она, — хорошо.       Ее голос дрожал, но он услышал в нем и желание, и доверие. Это придало ему уверенности. Он видел, что Гермиона немного морщится от неприятного ощущения, и всеми силами старался двигаться плавно, медленно, давая ей время привыкнуть и расслабиться.       Драко прильнул к её губам и вошёл на всю длину, ловя сбивчивый стон губами. Её тело вздрогнуло от глубокого проникновения, и он постарался расслабить её своим поцелуем, углубляя его, отвлекая любимую от неприятных ощущений.       — Боже, — выдохнула она, ресницы трепетали, — слишком много.       В ее голосе слышалось и восхищение, и нотка испуга. Малфой довольно усмехнулся.       — Ты прекрасно меня принимаешь, все хорошо, любимая, — прошептал он ей на ухо, его дыхание опалило ее кожу. — Ты идеальна.       Слизиринец нежно прикоснулся губами к ее шее, скользнув вниз и оставляя влажные поцелуи на ключице, чувствуя как нежная кожа горит под его прикосновениями. Его член дернулся внутри нее, когда она застонала, реагируя на ласки.       — Еще, — взмолилась она, — двигайся.       Драко легко качнул бёдрами, нежно, медленно, давая ей почувствовать глубину каждого толчка. Пухлые губы приоткрылись в немом стоне, и он почувствовал, как она сжимается вокруг него.       — Так хорошо, — всхлипнула она.       Во рту пересохло. Член изнывал от недостатка трения, но он боялся причинить ей боль.       — Пожалуйста, двигайся, Дра… — она проглотила фразу, когда он чуть усилил ритм, поступательно двигаясь в тесном влагалище.       — Блять, — зарычал он, когда Гермиона прикусила его плечо, заглушая стон.       Толчки становились размашистее, смазка стекала по их бедрам. Малфой был полностью поглощен ею, её стонами, её прикосновениями к своему телу. Гермиона извивалась под ним. Не в силах удержаться, он припал к её груди, нежно прикусывая и оттягивая сосок.       — Боже-боже-боже, — стоны срывались с нежных губ, перемешиваясь со сбившимся дыханием.       — Блять, в тебе так тесно, — прорычал он ей в плечо, чувствуя, что долго не продержится. Его тело горело, требуя разрядки.       Драко начал ласкать её клитор, нежными круговыми движениями, желая ощутить, как она кончает на его член. Он чувствовал, как хрупкое тело напрягается в предвкушении, как она дрожит под ним.       — Да, да, да, — шептала она, зарываясь пальцами в его волосы. — Еще, пожалуйста, еще.       — Давай, любимая, кончи для меня.       Он усилил давление, ускорил движения, продолжая толчки внутри нее. Драко чувствовал, как ее узкое влагалище сжимает его. Это было самое ахуенное чувство в его жизни.       — Драко! — закричала она, выгибаясь в спине. Её тело содрогалось от волны оргазма.       Драко хотел запечатлеть её образ под веками: ласковую улыбку, растрепанные волосы, влажную кожу и припухшие губы — всё это он хотел запомнить навсегда.       Собственный оргазм неумолимо приближался. Еще несколько хаотичных толчков и он со стоном кончил в нее. Драко осыпал её лицо поцелуями в благодарность. Лёгкими, нежными прикосновениями он выражал всю свою любовь и признательность.       — Я люблю тебя, — выдохнул он и прижал её к себе ещё крепче, чувствуя себя абсолютно счастливым.       Они лежали, тяжело дыша, тесно прижавшись друг к другу.       — Это… это было… вау, — прошептала она, её голос дрожал от пережитых эмоций.       — Тебе не было больно?       — Ты был очень внимателен, — она аккуратным движением смахнула его влажные волосы со лба. — Спасибо.       Он призвал палочку, убирая следы секса с их тел и кровати. Следующим движением призывая две склянки с зельем.       — Это… — замялся он, чувствуя неловкость, но понимая необходимость. — Противозачаточное и обезболивающее.       — Спасибо, — смутилась она, прикрывая грудь простынёй.       — Не смей прятаться, любимая, — прошептал он, нежно отводя её руку от простыни. — Ты прекрасна.       — Драко, я … — он не дал ей договорить, целуя, жадно проникая языком в рот.       Гермиона выпила зелья, и он притянул её к себе, обнимая.       — Давай поспим. Засыпай, родная, — прошептал он ей на ухо, убаюкивающе поглаживая её волосы.       Драко долго лежал, слушая её ровное, успокаивающее и умиротворяющее дыхание. Он вдыхал аромат её волос в последний раз, стараясь запомнить каждую нотку, каждую деталь.       Слизеринец любил её, поэтому должен был обеспечить её безопасность. Он не мог позволить, чтобы что-то случилось с ней. Драко провел ладонью по её волосам, наслаждаясь последними минутами вместе, зная, что вскоре ему придётся её покинуть. Сердце сжималось от этой мысли, но он понимал, что у него нет выбора.       Он выбрался из её объятий осторожно, чтобы не разбудить, нежно поцеловав в висок. Этот поцелуй был наполнен любовью, печалью и решимостью. Малфой одевался неспешно, выстраивая ментальные стены, чтобы отгородиться от чувств и быть готовым к тому, что ему предстоит сделать.       Когда костюм идеально сел на нём, он в последний раз поцеловал её в макушку, вдыхая её аромат. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Надеюсь, ты когда-нибудь меня простишь.       Он знал, что она не поймёт его решения сейчас, но верил, что когда-нибудь она осознает, что он сделал это в том числе ради неё.       Малфой наложил на комнату десяток сложных и мощных заклинаний, чтобы никто не смог прорваться и навредить ей, чтобы она не могла уйти из безопасного места. Никто бы не стал искать её в слизеринской спальне, он искренне надеялся, что она здесь в безопасности.       Драко быстрым шагом добрался до Выручай-комнаты, не теряя времени.       Каждая секунда была на счету.       Шкаф-близнец встретил его привычной тишиной, но он знал, что его малышка нашла нужное заклинание, он не сомневался в этом.       Harmonia Nectere Passus.       Щелчок.       Он трансфигурировал какой-то мусор в яблоко и привычным движением проверил шкаф.       Работает.       Но он не почувствовал желаемого облегчения. Тревога сжимала горло, мысли метались в голове.       Через полчаса они будут здесь.