Глава 14 "День рождения Амелии"

Ночь дышала тишиной… И в этой тишине я увидела, как ко мне приближается силуэт Николаса. Он тихо скользнул под одеяло и лёг рядом — никаких слов, только его тёплое дыхание и взгляд, в котором тонул весь полумрак комнаты. Он придвинулся ближе. Его тело — горячее, надёжное — окружило меня, будто мир сузился до одной-единственной точки. Его руки обняли мягко, почти бережно. А его запах… он заполнял каждый вдох, каждый миллиметр пространства рядом. Я слышала, как ускоряется его сердце, как меняется его дыхание. Его губы коснулись моих. Медленно, уверенно. Тепло растекалось по телу, а его ладони, скользящие по мне, словно рисовали огонь на коже… Я проснулась от поцелуя. Уже рассвет. — Доброе утро, родная, — прошептал Ник. От его голоса внутри всё мягко поплыло, точно кто-то щёлкнул выключателем тревоги. Я прижалась к нему ближе, пытаясь удержать мгновение, не дать ему ускользнуть. Но где-то под сердцем уже звенело неприятное чувство — совсем скоро нам придётся разойтись хотя бы ненадолго, и одна только мысль об этом болезненно скребла изнутри. Ник смотрел на меня так внимательно, запоминая каждую черту. Мы лежали в тишине, в его объятиях, в этом хрупком утре, раскрытом только для нас двоих. За дверью послышались шаги, затем голоса на улице — подготовка ко дню рождения снова ожила. — Мне пора, родная, — он поцеловал меня напоследок и исчез так же тихо, как появился, выбравшись на балкон. Я потянулась за телефоном, открыла соцсети и выложила несколько фото со вчерашнего вечера. Потом зашла на страницу Ника… и замерла. Наши совместные снимки стояли там уже как главные — с подписью «Семья» и маленьким сердцем. Меня осветило изнутри. Я закрыла глаза, зарылась лицом в подушку и откинула телефон в сторону — чтобы просто прожить этот момент счастья. В комнату вихрем ворвалась Амелия. — Ура! Мой день рождения начался! — сияла она, растрёпанная и сонная, но от этого только милее. Следом она без предупреждения прыгнула ко мне в постель и крепко обняла. Сегодня в ней было что-то особенное: будто стала чуть взрослой… и в то же время всё той же моей светлой, любимой сестрёнкой. — С твоим днём, родная! — я улыбнулась ей в ответ. — Подожди секунду. Я дотянулась до тумбочки, достала спрятанный заранее подарок и протянула ей. — Открывай. Амелия разорвала упаковку, заглянула в коробку — и тут же взвизгнула так громко, что, кажется, даже соседи на другом конце улицы всё услышали. — Боже, какая красота! Потрясающе! Спасибо! Ты просто лучшая! Люблю тебя! — она обняла меня так крепко, что я всерьёз подумала, что мои рёбра сейчас хрустнут. Семнадцать. Моя Амелия — уже почти взрослая. Красивая, как летнее утро, и лёгкая, как ветер. Она выросла так быстро… И всё, чего я хочу — чтобы она всегда оставалась счастливой. Потому что её счастье — это её улыбка, та самая, от которой становится теплее всему дому. — Ладно, давай, поднимайся! Скоро здесь будет полно гостей. Я побежала! — она подмигнула, чмокнула меня в щёку и выскочила из комнаты. К полудню я стояла в дверях, ведущих на задний двор, и просто не могла отвести взгляд. Там всё сияло. Буквально. Разноцветные шары висели над площадкой, как огромные лёгкие облака. Эмили постаралась — праздник получился ярким, почти сказочным, как те, что она устраивала Амелии в детстве. И было что-то трогательное в том, что это — последний день, когда Амелия ещё могла побыть ребёнком перед тем, как шагнуть в мир взрослых. Розовые лепестки покрывали плитку, траву, пространство вокруг бассейна — словно по двору только что прошёл розовый дождь. В бассейне плавали большие разноцветные буквы Амелия 17, окружённые десятками маленьких шариков. У сада стоял бар с напитками всех оттенков и настроений. Рядом — длинный шведский стол, ломящийся от закусок, которые могли свести с ума любого гурмана. Чуть дальше разместились аккуратные столики для гостей. Всё выглядело… волшебно. Как будто весь двор надел праздничное платье, чтобы сказать: «Амелия, сегодня твой день.» Под мостиком, где была уютная зона отдыха, разместили стол диджея. Мощные колонки окружали танцпол, бассейн, бар и столики для гостей — звук накрывал весь двор, заставляя пространство вибрировать живой энергией. По обе стороны диджейского стола стояли дым-машины, готовые в нужный момент окутать танцпол лёгкой дымкой. Деревья и кусты сияли гирляндами, словно звёзды спустились с неба и решили поселиться прямо в саду. Световые установки расположили с четырёх сторон, поэтому каждый гость попадал в яркие лучи, точно сам становился частью шоу. Диджея, Эмили выбрала лучшего из лучших — звук, ритм, атмосфера… всё было идеальным. Официанты сновали по двору почти незаметно: одни подбирали пустые бокалы, другие тут же наполняли их снова. Всё работало так чётко, словно это не вечеринка, а тщательно выстроенный спектакль. К десяти вечера был запланирован салют в честь Амелии — и мысль об этом добавляла празднику ещё больше ожидания и магии. Сегодня я выбрала белое платье — лёгкое, не облегающее, с открытой спиной и глубоким декольте. В нём было что-то воздушное, чувственное… и немного дерзкое. Я ловила на себе взгляды — знакомые, незнакомые, восхищённые — и понимала, что выбор был сделан правильно. Но больше всего мне хотелось увидеть выражение лица Ника, когда он наконец появится и заметит меня. С каждой минутой гостей становилось больше. Люди подходили к Амелии с подарками, поздравляли, фотографировались, болтали — и отправлялись дальше в сияющий, радостный двор. Амелия относила подарки в холл, где уже почти не осталось места — стол был завален коробками и пакетами, словно мини-Новый год случился прямо сегодня. Ко мне подошли родители. Мы обсудили оформление, гостей, вспомнили прошлые праздники. Я временами поясняла, кто есть кто среди приглашённых, делилась историями, которые могла рассказать. Вскоре к нам присоединились Генри и Эмили — довольные, но слегка напряжённые от самой организации. Роя и Ника всё ещё не было видно. Появились Айрин и Джеймс. Они поздравили Амелию и сразу направились к бассейну. Я поцеловала родителей и пошла к ребятам. Мы давно не виделись, так что объятия вышли особенно тёплыми. Они оживлённо рассказывали о своей недавней поездке за границу, делились впечатлениями, забавными моментами, и я улыбалась, слушая их — так приятно было ощущать, что мы снова вместе. В дверях появилась Элоди в сопровождении ребят. Я помахала им, приглашая подойти, и в ту же секунду оказалась в объятиях своих любимых друзей. Мы давно так редко виделись, что сейчас это ощущалось особенно тепло. — Оли, ты сегодня просто неповторима, — Габриэль притянул меня ближе и легко коснулся губами моей щеки. Он смотрел на меня своим привычным, цепким взглядом — тем, который я знала слишком хорошо. Его рука мягко легла на моё плечо, и мы замерли так, словно время ненадолго остановилось. Именно в этот момент к нам направлялись Ник и Рой. Я уловила, как в Нике что-то дрогнуло, когда он увидел, насколько близко ко мне стоит Габриэль. Он делал вид, что полностью спокоен, но моему взгляду ничто не ускользало. Всё же он поприветствовал всех ровно, даже Габриэля, не показывая ни крупицы напряжения. Я познакомила Роя с ребятами, мы взяли по бокалу и подняли тост за Амелию. Спустя несколько минут к нам присоединилась сама именинница — сияющая, как маленькое солнышко. Праздник шёл идеально: музыка, смех, танцы, бокалы, которые не успевали пустеть, и ощущение, словно сегодня весь мир принадлежит ей. Я ощущала себя будто под охраной. Слева — внимательный, изучающий взгляд Габриэля. Справа — Ник, не отходящий от меня ни на шаг. И каждый из них по-своему держал меня в поле своего внимания. Музыка переходила от энергичных треков к спокойным, медленным композициям. Я наблюдала за Амелией — её глаза блестели от счастья, смех был искренним, звонким, улыбка не сходила с её лица даже на секунду. Я смотрела на неё и мысленно желала, чтобы вся её жизнь была такой же: яркой, радостной, наполненной любовью и родными людьми рядом. Когда зазвучала мелодия для медленного танца, Ник просто протянул мне руку. Без слов. Я позволила ему увлечь меня на танцпол. Его руки мягко обвили мою талию. Его глаза — глубокие, тёплые — притягивали сильнее всякой музыки. Его запах, знакомый до мурашек, будто окутывал туманом. — Потрясающе выглядишь, — едва слышно шепнул он мне в ухо. Я улыбнулась, позволив этому теплу пройти по всему телу. Прижавшись к Нику, я закрыла глаза и просто отдалась танцу, его движениям, его дыханию, его рукам. Мне хотелось, чтобы музыка продолжалась вечность. Чтобы этот вечер не заканчивался. Чтобы мы не отпускали друг друга — ни сейчас, ни потом. Но мелодия стихла. Диджей объявил короткую паузу, а Ник всё ещё держал меня, словно боялся, что если ослабит хватку — я исчезну. И, если быть честной, я сама совершенно не спешила от него отходить. Эмили позвала меня, и мне пришлось выскользнуть из его рук. Она представила меня нескольким влиятельным гостям, расхваливая мою работу так, точно я была её личным брендом. Я ответила на пару деловых вопросов — улыбка, несколько фраз о проектах, лёгкая вежливость — и вернулась к своим. Элоди тут же перехватила меня за руку и увела в сторону, подальше от шума. — Ну давай, любовь моя, рассказывай: что там у тебя с Ником и его очаровательным братцем? — она прищурилась, ожидая откровений. Пока она была в отъезде, мы почти не общались, и теперь Элоди наверстывала упущенное. — А что ты хочешь услышать? — я усмехнулась. — С Ником всё… привычно сложно. А Рой — просто друг. И только. — Оливия, родная, ты хоть иногда реальность замечай, — Элоди подняла бровь. — Пока ты танцевала с Ником, у Роя челюсть напрягалась так, будто он пытался не выбить брата с танцпола. Он смотрел на тебя так, что даже лёд бы растаял. И ещё кое-что… сложности с Ником с твоей или с его стороны? Потому что со стороны выглядит так, словно он пытается к тебе подступиться, а ты держишь десятиметровую дистанцию. Она знала меня слишком хорошо. Раздражающе хорошо. И, конечно, была права: я сама боялась подпустить Ника ближе. Боялась того, что будет дальше… или не будет. — Эли, я тебя обожаю. Но ни слова больше, — пробормотала я, понимая, что снова закрываюсь, как обычно, от всего, что может задеть слишком глубоко. — Ты лучше меня знаешь, что со мной такие фокусы не работают, — она скрестила руки на груди. — В конце концов ты всё равно мне всё расскажешь. А теперь — марш к бару. Мы берём коктейли. Элоди легко взяла меня под руку и потянула за собой. Мы сделали заказ, и пока бармен готовил напитки, она смотрела на меня так, будто ждала, что я начну говорить сама. Но я молчала. И от её выжидающего взгляда становилось жарче, чем от любого алкоголя. — Зачем ты снова это поднимаешь? — пробормотала я, закрыв глаза и опустив голову на край барной стойки. Казалось, вокруг все слегка покачнулось вместе со мной. — Потому что я тебя люблю, — спокойно, почти буднично сказала Элоди. — И никто, кроме меня, не полезет в твою душу так глубоко и так нагло, только ради того, чтобы тебе же стало лучше. Ты должна разобраться в себе, Оли. Ты говоришь: “Мы с Роем просто друзья” — ладно. Ты говоришь: “С Ником всё сложно” — хорошо. Она выдохнула, сделав паузу, и продолжила мягче: — Но всё это — ты. Ты загоняешь себя в угол. Ты выбираешь боль, чтобы не рисковать. Ты никого не подпускаешь, потому что боишься снова обжечься. Но жизнь не работает так, любимая. В ней есть светлые дни и те, которые хочется стереть. Это нормально. Бармен поставил перед нами коктейли. Я взяла свой, даже не задумываясь, и выпила до дна. Затем поставила бокал на стойку: — Ещё. Элоди молча наблюдала, как я опустошаю один напиток за другим, пока наконец не перехватила мою руку. — Хватит, — тихо сказала она и притянула меня к себе. — Ты сильная. Сильнее, чем сама себе позволяешь помнить. Алкоголь уже мягко разлился по телу, сглаживая острые углы эмоций, но внутри всё равно царапало. — С Роем… — я вздохнула, глядя в пол. — Между нами ничего нет. Вообще. Он брат Ника. И я бы так никогда не сделала, ты же знаешь. Элоди ничего не ответила, лишь чуть наклонила голову — внимательно, бережно, без давления. — Да, я вижу, что он иногда смотрит на меня… иначе. Но я сама не даю ему ни малейшего повода. — нам принесли новые коктейли, и я автоматически взяла свой. — А Ник… с ним всё действительно сложно. Я не знаю, что он чувствует. Если вообще чувствует. Может, это просто игра для него… несмотря на всё, что между нами было. Грудь сдавило, как от внезапного холодного ветра. Я зажмурилась, делая глоток, который снова оказался слишком большим. — Ох, Элоди… — выдохнула я почти неслышно. Я не успела договорить. Чья-то тень закрыла свет. Мы одновременно повернулись — и перед нами стоял Рой. Слишком серьёзный. Слишком внимательный. — Оливия… Ты в порядке? — голос Роя прозвучал мягко, но в нём сквозила тревога. — Рой, рада тебя видеть, — выдохнула я, чувствуя, как язык уже слегка предаёт меня. — Да, я абсолютно в порядке. Кажется, прозвучало это не слишком убедительно. — Пойдём потанцуем? — предложил он, переведя взгляд на Элоди. — Ты не против? Элоди вскинула руки и улыбнулась: да пожалуйста, забирай. Мы с Роем вышли на середину танцпола. Музыка подрагивала в воздухе, будто в такт моему дыханию. Свет резал сумрак яркими вспышками. Мы двигались в ритме, и всё это время Рой смотрел прямо мне в глаза — слишком внимательно, слишком долго, словно собирался что-то сказать, но никак не мог решиться. Это было почти ощутимо. Густой дым стелился по полу, толпа смеялась, музыка нарастала… И внезапно внутри что-то неприятно сжалось — алкоголь резко напомнил о себе. Лёгкая тошнота подступила к горлу. — Извини, мне нужно… на воздух, — прошептала я. Рой успел только кивнуть, а я уже пробиралась сквозь толпу. Сад встретил тишиной и мягким светом гирлянд. Я прислонилась к дереву, скинула туфли — ноги благодарно отозвались. Гирлянды, развешанные по кронам, превращали всё вокруг в волшебный уголок — будто я шагнула в другой мир. Ночь была тёплая, лёгкая, почти живая. И в этот момент мне отчаянно хотелось тишины. Хотелось выдохнуть всё, что давило внутри. Алкоголь размывал границы, делая чувства мягче, мысли — тише, решения — проще. Лёгкая отстранённость накрывала, словно вязкая дымка. Я двинулась по узкой тропинке к своему любимому месту — туда, где вода всегда успокаивала лучше любых слов. Сделала пару шагов… и вдруг кожей почувствовала чей-то взгляд. Горячий, цепкий. Повернула голову — и увидела Ника. Он стоял у края сада, полутенью, но его глаза… они сияли в темноте. И следили. За каждым моим шагом. Я дошла до воды и остановилась. Несколько секунд была только тишина, шум лёгкой волны и моё дыхание. Потом — шаги. Твёрдые. Знающие. И я даже не оборачивалась, потому что чувствовала — это он. — Спрятаться решила? — его голос прозвучал совсем рядом. Он подошёл слишком близко, слишком быстро. Я подняла руку и коснулась его губ — не давая договорить. Не сейчас. Не строки, не звука. Наши взгляды встретились, и всё вокруг словно растворилось. Я потянулась к нему и поцеловала — жадно, отчаянно, точно этот миг был единственным, что у нас есть. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе, глубже, сильнее. Я расстегнула его рубашку, пальцами проводя по знакомой линии плеч. Ткань соскользнула на землю. Он был таким… родным. Настолько, что сердце болезненно сжалось. Сделав шаг назад, я сбросила с себя одежду — медленно, словно заявляя: я не прячусь. Повернулась, позволив лунному свету скользнуть по коже, и зашла в воду. Тёплая, гладкая, она приняла меня в свои объятия. Ник последовал за мной, снимая с себя всё ненужное — будто вместе с одеждой избавлялся и от слов, и от сомнений. Он вошёл в воду тихо, но уверенно, шаг за шагом приближаясь. В лунном отблеске мы выглядели как два силуэта, созданных для этой ночи. Он наклонился, его губы нашли мои — мягко, но с нарастающей силой. Его руки обхватили меня, боясь отпустить хоть на секунду. Ник поднял меня на руки, а затем вошёл. Я издала лёгкий звук, почти как стон. Наслаждение, такое чистое, и невероятное разливалось по нашим телам. Я извивалась в его объятьях. Ник прижимал меня все сильнее. Вдох, выдох... Мир стал медленным, влажным от тёплых брызг, горячим от прикосновений. Дыхание сбилось, мысли растворились. Всё стало одним непрерывным движением — нежным, сильным, почти неземным. Когда волны отступили и оставили нас без сил, Ник держал меня так крепко, словно хотел сохранить этот момент внутри ладоней. Он поднял меня и вынес на берег. Мокрый песок оказался удивительно тёплым. Ник лёг рядом, и море, как заговорщик, продолжало касаться наших тел мягкими всплесками. Луна мягко подсвечивала наши лица, и от этого всё казалось и сказкой, и реальностью одновременно. Он провёл пальцами по моей коже, запоминая каждую линию. Его взгляд был серьёзным и нежным одновременно — таким, каким я его видела редко. Он наклонился ближе. Наши губы снова встретились… и всё вокруг замерло, словно дышало только нами. Из-за тропинки донёсся чей-то смех. Я дёрнулась, поднялась на ноги и в спешке начала приводить себя в порядок. Ник, чертыхнувшись вполголоса, последовал моему примеру. Мы почти бегом кинулись к главному входу, стараясь не попасться никому на глаза. То и дело перехватывали взгляд друг друга, тихо смеялись, украдкой касались губами — но не произносили ни слова. В небе гремел салют в честь Амелии — яркий, оглушительный, рассыпавшийся золотыми вспышками поверх всего происходящего. Пока гости любовались огнями, мы незаметно проскользнули через холл и поднялись по лестнице. На втором этаже Ник схватил меня за руку и втянул в свою комнату, закрыв дверь за спиной. Он почти сразу притянул меня к себе, с той же неукротимой жадностью, боясь потерять даже секунду. Его поцелуи были горячими, требовательными, а руки — уверенными. Мы, почти не размыкая объятий, вошли под душ. Тёплая вода стекала по нам, смывая всё — солёный воздух, ночную влажность, остатки сумбурной беготни. Ник держал меня крепко, только так мог убедиться, что я действительно здесь. Его ладони скользили по моей спине, пальцы осторожно касались ключиц, плеч, словно запоминали меня заново. Я прижималась к нему, чувствуя, как внутри распускается что-то светлое, сильное, почти пугающее. Нам не нужно было говорить. В этот момент было всего два человека — он и я. И то тёплое, невыносимо ясное чувство, которое накрывало с головой. Ник поднял меня на руки и осторожно уложил на кровать, точно я была для него чем-то бесконечно ценным. Его ладони, его дыхание, его близость — всё накрывало тёплой волной, от которой хотелось только одного: чтобы ночь не заканчивалась. Чтобы он не отпускал. Чтобы это «мы» длилось столько, сколько мы сможем выдержать. Утро вползло в комнату мягким светом. Я лежала, уткнувшись носом в его грудь, слушая ровное дыхание. Никакое воспоминание не способно сравниться с теми минутами, когда рядом — он. Его руки обнимали меня так естественно, словно я просто вернулась домой после долгого пути. Где-то в коридоре послышались голоса, суета, быстрые шаги. И вдруг дверь распахнулась — без стука, как ураган. На пороге стояла Амелия, сияющая от удовольствия, а в руках — мои вещи. — Мели? — я приподнялась, придерживая одеяло. — Что случилось? — Доброе утро, голубки! — она широко улыбнулась, точно только, что застала нас за чем-то особенно милым. — Оливия, твои родители потеряли тебя и уже подняли панику. Я сказала, что ты ночевала у меня. Так что давай, вот твои вещи — переодевайся быстро. Мы с Ником, переглянувшись, почти синхронно начали приводить себя в порядок. Я ещё застёгивала пуговицы, когда раздался осторожный стук. Секунда, другая — и дверь открылась. На пороге стояла Эмили. Её взгляд скользнул по комнате… и задержался на нас двоих. — Доброе утро! О… Оливия, ты тут? Твои родители уже ищут тебя, — с довольной улыбкой сообщила Эмили. — Мам, мы просто зашли к Нику, чтобы рассказать ему про вечеринку на яхте, — быстро вставила Амелия, даже не моргнув. — Прекрасно. Тогда- повторять ничего не придётся, — сказала Эмили и спокойно закрыла за собой дверь. На мгновение в комнате воцарилась тишина. — Ещё чуть-чуть — и вас бы застукали, — протянула Амелия, приподняв бровь. — Спасибо, сестрёнка, — усмехнулся Ник. — Мели, какая ещё вечеринка? — спросила я, собирая свои вещи. — Мама с Генри устраивают праздник на яхте. Приглашены все, кто был вчера. Так что, Оливия, нам пора собираться. Я подошла к Нику, коснулась его губ — коротко, почти украдкой — и, переплетя пальцы с Амелией, вышла из комнаты. В коридоре она сияла так, будто внутри неё включили гирлянду. Я только улыбнулась — прекрасно зная, что последует. Мы зашли в мою комнату. — Ну давай, выкладывай, — сказала Амелия, переступая с ноги на ногу. — Что между вами? Я вздохнула, но улыбка сама тронула губы: — Я люблю его, Мел. Она широко распахнула глаза. — И он об этом знает? — спросила она с игривой интонацией. — Сегодня скажу, — ответила я уверенно, словно только что приняла самое важное решение в своей жизни.