Глава 15 "День после дня рождения Амелии"

Я вошла в ванную и сразу задвинула шторы — свет стал мягким, будто обнял пространство. Включила тихую музыку, зажгла несколько свечей, и их тёплые отблески потекли по стенам. В воду опустила пару ароматных бомбочек — они шипели, распуская в воздухе сладкие, глубокие ноты. Всё — неспешно, в своё удовольствие, как маленький ритуал заботы о себе. Пока ванна наполнялась, я подошла к зеркалу. Отражение смотрело на меня чуть иначе, чем раньше. Взгляд стал спокойнее, уверенный огонёк — ярче. Я видела, как изменилась, и впервые за долгое время эта перемена радовала. Гордость, счастье, любовь — всё переплеталось во мне, делая меня и прежней, и новой одновременно. Я опустилась в ванну. Горячая вода обняла тело, словно стирая усталость ночи, но не её воспоминания. Они плавали где-то в глубине сознания — тёплые, трепетные, почти пьянящие. «Я люблю тебя… и ты должен это знать», — прошептала я мысленно, рисуя в голове его образ таким отчётливым, точно он стоял передо мной. Горячая вода, мерцающие свечи, мягкая музыка — мой личный маленький спа-мир. Я лежала неподвижно, чувствуя, как мысли неторопливо растворяются во всём этом тепле. Стоило прикрыть глаза — и передо мной появлялись мы: наши взгляды, наше дыхание, наши прикосновения под светом луны. Я сглотнула — слишком живое, слишком настоящее воспоминание. Наша ночь с Ником… она была началом. Чего-то большего. Чего-то нашего. Когда я уже оделась, в дверь постучали. В комнату вошли родители — такие родные, тёплые — и принесли мой любимый напиток: горячее какао с зефирками, как в детстве. — Оливия, где ты пропадала? Мы вчера так и не увидели тебя. И утром тоже, — сказала мама, заключив меня в объятия. — Простите, — усмехнулась я, — немного перебрала с коктейлями… переночевала у Амелии. — Она уже успела нам рассказать, — мама загадочно улыбнулась и присела на край кровати. — Ты здесь расцвела. Стала такой живой. Или… я просто давно так на тебя не смотрела? — Я чувствую себя здесь как дома, — мягко ответила я. — Словно это то место, где мне и правда нужно быть. С какао в руках я вышла на балкон. Горизонт тянулся ровной светлой полосой, море дышало ровно и спокойно. Тёплый сладкий напиток согревал ладони, а в груди — странное, тихое и такое нужное чувство правильности. — Как работа? — спросил отец, присаживаясь на край стула. — Прекрасно, как всегда, — ответила я, уже открывая ноутбук. — Хотите глянуть мои последние проекты? Они подошли ближе. Я пролистнула несколько свежих сайтов — аккуратных, ярких, продуманных. — Какая прелесть, — восхищённо выдохнула мама. — Очень стильно, — добавил отец. — Ну что, признавайся… сколько тебе за это заплатили? — Пааап… — я закатила глаза. — Ты же знаешь, я подписала NDA. Мы дружно рассмеялись. — Могу сказать только одно, — хитро протянула я, — за последние работы я наконец-то смогу купить себе байк. — Байк? Оливия, господи… — отец всплеснул руками, но в его взгляде читалась тёплая ласка. — Может, пора подумать о чём-то менее… экстремальном? — Обязательно! Вот как только лето закончится, — хмыкнула я. — А пока… Меня прервал звонок на телефон отца. Он вышел на балкон, а мама села рядом и неожиданно взяла меня за руки. — Оливия, родная… Ты случайно не влюблена? — мягко спросила она. Меня будто накрыло с головой. Такой вопрос — от мамы, да ещё сейчас… я явно к этому была не готова. — Нет… почему ты так решила? — ладони вспотели, щёки вспыхнули, словно их окатили теплом. — Ты летаешь где-то далеко, — улыбнулась мама. — Вчера, сегодня… вся в мыслях, в мечтах. И такая… загадочная. — Она наклонила голову, её взгляд, знакомый с самого детства, обещал: что бы ни было, она рядом. — Может, дело в том симпатичном блондинчике, с которым ты танцевала? Как его зовут? — Рой, — выдохнула я, чуть расслабляясь. — И мы правда просто друзья. Честно. Просто… у меня сейчас много мыслей. О жизни, о том, чего я хочу. О будущем. Я улыбнулась ей мягче, теплее, словно позволяя ей заглянуть на шаг ближе к тому, что творилось у меня внутри. В этот момент в комнату вернулся отец. В его глазах промелькнула лёгкая тревога, едва заметная, но знакомая мне так же хорошо, как его голос. — Что-то случилось? — тихо спросила я. Отец тяжело выдохнул, словно готовился к неприятной правде. — Слушай, Оливочка… Раз мы с мамой завтра уезжаем, другого момента, наверное, не будет. Маркус ищет тебя. Он приходит к дому, выжидает. Каждый раз, когда я выхожу, задаёт один и тот же вопрос — где ты. Говорит, ему нужно что-то тебе сказать. Сегодня утром он тоже приходил. Это звонил сосед. Слова ударили в грудь так резко, что на секунду перехватило дыхание. Одно только звучание его имени заставило кровь вскипеть. — Как долго это продолжается? — мой голос дрогнул, выдавая всё, что я хотела скрыть. — Чуть больше месяца, — ответил отец мягче. — Не волнуйся, слышишь? Мы с мамой уже знаем, что сделать, чтобы он больше не появлялся. Тишина растянулась, густая, звонкая, будто электричество в воздухе. И только Эмили своим появлением прорезала эту тревожную паузу. — Простите, что без стука. Нам скоро выезжать, поторопитесь, пожалуйста, — она остановилась в дверях, оглядев нас пристально. — Что происходит? Вы ей уже всё рассказали? Родители молча покачали головами и посмотрели на меня. — Ну ты же знаешь, что всё будет хорошо? — Эмили улыбнулась так уверенно, словно держала в руках целый мир. — Не забивай голову. Разберёмся позже. У неё всегда «всё хорошо». Даже когда земля под ногами горела. Её стойкость восхищала — холодная, чёткая, решительная. Да, я знала: если кто и способен поставить всё на свои места, так это она. Но один вопрос всё равно жёг изнутри: Зачем Маркусу понадобилось искать меня снова, после стольких месяцев тишины? Я уже почти закончила собираться, когда в дверь постучали Амелия и Айрин. — Привет, красавицы! — я встретила их с улыбкой. — Оливия, ты взяла купальник? — спросила Айрин, буквально рухнув на кровать, будто была дома. — Нет… А он нужен? — я удивлённо подняла бровь. — Мне никто об этом не сказал. Эмили упоминала только свободный дресс-код. — Оли, ну ты чего, — драматично всплеснула руками Амелия. — Мы же будем на море! День, солнце, волны… Когда ещё представится шанс искупаться, а потом загорать, окружённые горячими официантами? Мы расхохотались — звонко, легко, с тем особенным девчачьим настроением, которое я так любила. Я всё-таки взяла купальник, и мы спустились вниз. В холле уже все ждали. Водитель лимузина поспешно распахнул дверь и помогал дамам сесть внутрь. Ник и Рой заняли места по обе стороны от меня — будто сговорились. Эмили открыла шампанское и, чуть торжественно, разлила его по бокалам. — Моя любимая девочка, — произнесла она, глядя прямо на Амелию, — оставайся моим сладким комочком как можно дольше. Мы тебя безмерно любим. На этих словах наша маленькая семейная фиеста стала официально открытой. Музыка, смех, лёгкое шампанское, разговоры о проделках маленькой Амелии, родные лица… Всё вокруг было именно таким, каким я всегда хотела видеть своё “сейчас”. Ник держался непринуждённо, общался со всеми, но при этом не отпускал меня из поля зрения даже на секунду. Рой, при каждом удобном случае, делал маленькие знаки внимания — слишком настойчивые, чтобы их не замечать. Мне нужно прекратить это, как можно скорее, пока это не зашло слишком далеко. Завтра я обязательно это сделаю. А сегодня… не хочу тревожить ту лёгкость, что витает вокруг. Лимузин мягко затормозил у гигантской яхты — многоярусной, ослепительной, как мини-город на воде. Украшения переливались на солнце, музыка гремела с палубы, гости — те, что прибыли чуть раньше, — уже прогуливались взад-вперёд, разогревая атмосферу праздника. — Пойдём, покажу нашу каюту! — взвизгнула от восторга Амелия и потащила меня за собой. Мы поднялись на верхний ярус, прошли к носовой части, и Амелия распахнула дверь. Комната оказалась удивительно просторной: две широкие кровати, аккуратные тумбочки, мягкий свет… Почти как дома — только лучше. Панорамное окно открывало вид, от которого перехватывало дыхание; словно передо мной развернули живую картину. — Давай быстрее в купальник, — поторопила Амелия, глядя на часы. — Сейчас уже должны отплывать! Пока яхта мягко отходила от берега, мы захватили по дороге Айрин и Элоди и вышли к шезлонгам на солнце. — Так, барышни, рассаживаемся. Напитки беру на себя! — объявила Амелия и умчалась лёгким галопом. Элоди, плюхнувшись на шезлонг, буквально сияла. Но взгляд у неё был… слишком многозначительный. Она будто выбирала между сотней слов и не могла остановиться ни на одном. — Ну? — я рассмеялась. — Ты что-то хочешь спросить? Элоди метнула взгляд по сторонам, убедилась, что никто не подслушивает, и только тогда наклонилась ко мне. — Солнечная моя… я видела, как Ник свернул за тобой на ту тропинку к морю. Так что… было что-нибудь между вами? Я лишь закатила глаза и улыбнулась — слишком уж ярко вспыхнули воспоминания: его тёплые руки, его горячее дыхание, его губы, от которых у меня дрожали колени… и то, как бешено стучало его сердце рядом с моим. — Между нами было… много, — выдохнула я, глядя Элоди прямо в глаза. — И… да. Я люблю его. Визг Элоди и Айрин перекрыл музыку так, словно кто-то выстрелил фейерверком прямо над нашими головами. — Да ладно! — Элоди радостно хлопнула в ладонь Айрин. — Ну наконец-то! Ты ему сказала? — Хотела сегодня. Вечером. И вот снова — всплеск восторга, ещё громче первого. Как будто я объявила о помолвке, а не призналась лучшей подруге. В этот момент вернулась Амелия с подносом коктейлей — сияющая, как маленькое солнце. — Мел, прости, я знаю, что сегодня всё про тебя… — начала Элоди, но глаза её уже блестели от эмоций. — Но я хочу поднять бокал за Оливию. Я желаю тебе, девочка, чтобы всё сложилось. До последней точки, до последнего вздоха. За тебя, сестрёнка. Звон бокалов вплёлся в жар солнца, смех, солёные брызги моря и, как ни странно, действительно подозрительно горячих официантов. Яхта замедлилась, и капитан объявил, что мы прибыли. Мы вскочили со своих мест и понеслись к борту, соревнуясь, кто первой плюхнется в воду. За нами, словно вторая волна безумия, понеслись парни — Ник, Рой и Габриэль, буквально сметая всё на пути. Вода приняла нас всплеском. Мы барахтались, ныряли, вопили, играли в какие-то детские игры, будто снова было по десять лет. Это был тот редкий, чистый момент, когда сердце не думает — оно просто улыбается. Эмили, как всегда, сотворила праздник из воздуха — настоящее волшебство, за которое я была ей искренне благодарна. Я ловила на себе взгляды Ника, тёплые, внимательные. Девчонки сияли, словно радовались за меня больше, чем за себя. Мы пробовали новую игру, потом ещё одну — пока парни не решили оставить нас минут на десять, «пойти разведать, где бар поинтереснее». — Оливия, ты решила, что будешь делать с Роем? — Элоди даже не пыталась скрыть серьёзность. — Завтра поговорю. Сегодня… только Ник. — Надеюсь, ты не опоздаешь, — пробормотала она, глядя на Роя. — Он ведь буквально пожирает тебя глазами. Красавец, спору нет… но я всё равно за Ника. — Кажется, Элоди присмотрела себе Роя, — я хитро прищурилась, подмигнув девчонкам. — А что? Он симпатичный, умный, шутит вовремя и смешно. Ты же не обязана забирать всех себе. — Да упаси меня небо. Мне и одного за глаза. Мы расхохотались — звонко, искренне, так, что даже прохладный ветерок над морем будто улыбнулся в ответ. К вечеру солнце уже касалось горизонта. Объявили подготовку к банкету, и мы разошлись по каютам. Пока я переодевалась, мысли о предстоящем разговоре с Ником стучали в висках — сладко, волнительно. Я ждала этого признания так, точно сама жизнь затаилась и смотрела на меня из-за плеча. Собравшись втроём, мы спустились в банкетный зал. Там уже были гости — разговоры, блеск украшений, мягкий свет, длинный стол, тянущийся вдоль зала так, будто собирался обнять всех приглашённых. Официанты мелькали меж людей, расставляя тарелки. Ко мне подошёл Рой. Взял за руку… и поцеловал её. Нежно, почти сценично. Щёки вспыхнули — не от романтики, а от неловкости. Это было красиво, да. Но не то, чего я ждала, и уж точно не от того, кого хотела. Я кивнула, почти автоматически, и тихо выскользнула к родителям. Мама светилась. Отец смотрел одобрительно — слишком, даже для него. — Это твой кавалер? — спросил папа слегка прищурившись. — Ну… что-то вроде того, — протянула я, бросив взгляд туда, где стоял Ник. — Простите, можно я отойду на минуту? — Конечно, иди, — поддержала тётя, хитро улыбнувшись. — Мы позаботимся друг о друге, не волнуйся. На яхте кипела молодость — смех, блеск платьев, звон бокалов. Но и взрослых было немало: друзья, семьи, партнёры Генри, все, кто разделял с ним не только бизнес, но и праздники. Атмосфера была очень тёплая, никто не пришёл «по обязанности» — все были здесь ради Амелии, ради радости. Девушки, как водится, то и дело крутились вокруг Ника. Это уже стало традицией: стоит ему появиться — и внимания хватает с избытком. Но его взгляд… он был только мой. Тёплый, уверенный, чуть притягательный до дрожи — он находил меня в любой точке палубы. И даже сейчас, когда я стояла в стороне, наблюдая за всей этой красотой, я ощущала его глазами каждый свой вдох. Я улыбнулась ему и подмигнула. И в этот момент где-то надо мной резко вскрикнула птица, пролетая мимо. Её жалобный крик разрезал воздух, будто случайная нота в правильной мелодии. Луна отражалась в море, делая его похожим на огромное таинственное зеркало, растянувшееся на многие километры. Вечерний бриз ласкал кожу и приносил запах соли, тепла и чего-то бесконечно свободного. Мысли — целая стая — вновь заполнили голову. Шаги я услышала только тогда, когда человек был уже почти рядом. Ко мне подошёл Габриель. Тихо положил руку мне на плечо — очень по-своему, почти братски. Мы постояли без слов, слушая шум волн. — Ну как ты, Лив? — спросил он, пронеся в голосе ту лёгкую тревогу, что всегда хранил для меня. — Всё хорошо, дорогой, — я слегка похлопала его по руке, даже не поворачиваясь. — Уже лучше. Спасибо. Объявили начало ужина, и мы вернулись к столу. Я устроилась рядом с Амелией, и к моему облегчению — и радости — Ник сел с другой стороны. Именно этого я и хотела. Ужин был почти домашним: свечи, запах тёплых блюд, разговоры вперемешку со смехом. Родители наблюдали за Амелией, как за чудом, гости говорили тосты, вспоминали истории, делились добром. И каждый раз, когда кто-то поднимал бокал, Ник брал меня за руку. Просто так. Тихо. Будто подтверждая своё «я здесь». Когда подали десерт, музыка стала громче, мягче, объёмнее. Ник встал, протянул мне руку. — Пойдём? — спросил он почти шёпотом. Я вложила свою ладонь в его. Мы отошли от всех — подальше от посторонних глаз, от шумных разговоров, от света. Оказались в том пространстве, где были только мы. Только наши шаги. Только наше дыхание. — Вот теперь наконец только мы, — произнёс он почти невесомым голосом, глядя прямо в меня. — Я тоже этого ждала, — выдохнула я. — И, если честно… не только этого. Я быстро огляделась — никто не обращал на нас внимания. Ник притянул меня ближе, так, что расстояние между нами исчезло. — Мне кажется, ты немного… очарован мной, — протянула я игриво, слегка наклонив голову. — Это не кажется, — шепнул он, касаясь губами мочки моего уха. От его голоса, от его дыхания на моей шее по телу побежали мурашки, он включил во мне ток. Его запах, знакомый, родной, уже почти необходимый, смешивался с музыкой и лёгким дрожанием внутри. Он внешне сохранял спокойствие, но я чувствовала — его сердце бьётся быстрее, чем он позволяет себе показать. Как и моё. Танец закончился слишком быстро. Мы вернулись к столу. Генри жестом позвал Ника. Тот извинился, поцеловал мою руку и ушёл. — Ну когда? — шёпотом вцепилась Амелия, едва я села. — Ты же собиралась ему сказать! — Подожди… Мне нужен правильный момент, — пробормотала я, чувствуя, как внутри всё подрагивает от нервного ожидания. Я искала Ника взглядом, но его нигде не было. Осталась рядом с Амелией и смотрела, как течёт вечер. Свет свечей, шёпот волн за бортом, смех гостей — и та самая атмосфера, которую Эмили умела создать как никто. Я вспомнила детские праздники Амелии — такие же светлые, полные какой-то тихой магии. Сегодня всё ощущалось точно так же. Генри вернулся в зал с друзьями, и среди них был Ник. Перехватив мой взгляд, он жестами показал, что отправил мне сообщение. Я машинально проверила телефон — и лишь тогда вспомнила, что оставила его в каюте, когда переодевалась. Я показала ему, что телефона с собой нет, извинилась взглядом и поднялась. Пришлось идти в каюту… за телефоном — и, возможно, за своим моментом. Я поднялась на верхнюю палубу, сделала всего пару шагов — и вдруг услышала чьи-то шаги за спиной. Обернулась… и едва не замерла. Ко мне шёл Рой. — Оливия, можно поговорить? — он попытался звучать спокойно, но в голосе дрогнули нервы. — Конечно. Что-то случилось? — я насторожилась: он выглядел слишком собранным, почти самоуверенным. — И да, и нет, — ответил он, словно выбирая каждое слово. — Зависит от того, как смотреть. Он сделал короткую паузу, изучая моё лицо так внимательно, будто искал там ответ заранее. — Это не связано с моим соперничеством с Ником, — выдохнул он, сглотнув. — Хорошо… но я всё ещё не понимаю, к чему ты ведёшь. Рой шагнул ближе. — Оливия, ты мне нравишься. По-настоящему. И прежде, чем я успела хоть что-то осознать, он наклонился и быстро коснулся губами моих. Меня словно выбило из реальности — дыхание сбилось, мысли рассыпались. Я слегка отстранила его, сделала несколько шагов в сторону, пытаясь вернуть себе голос. Я смотрела Рою в глаза, подбирая слова, которые не ранят слишком сильно, но и не дадут ложной надежды. — Прости… но в моём сердце уже есть другой, — сказала тихо, ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я могу предложить только дружбу. Ту, что была… если вычеркнуть последние несколько минут. Мы оба попытались улыбнуться — как будто так можно было снять напряжение. — Я должен был сказать, — признался он, опуская взгляд. — Шансов почти не было, я знал… но всё равно хотел попробовать. — Понимаю, — сказала я мягко. — Иногда хочется открыть сердце, даже если это не идеальный момент. Мы на секунду замолчали, и тишина стала тяжелее, чем слова. — Чёрт, прости меня за этот… всплеск, — Рой провёл рукой по волосам, явно желая отмотать всё назад. — Я не должен был. Я улыбнулась, кивнула, показывая, что не держу зла. — Слушай… у тебя точно есть шанс с Амелией. Или с Элоди. Просто присмотрись. — Отлично, теперь ты ещё и сваха, — фыркнул Рой, уже смеясь. — Самую капельку, — показала я пальцами. — Но мне правда нужно идти. Увидимся позже? Он кивнул, отпуская меня. Идти до каюты оказалось труднее, чем я ожидала. Мысли толкались друг в друга. Как я вообще допустила такую ситуацию? Почему не поговорила с ним раньше? Его взгляд, его надежды — всё было на поверхности, а я упрямо делала вид, что ничего не замечаю. Я вошла в каюту, и первое, что увидела, — телефон, аккуратно лежащий там, где я его и оставила, на тумбочке. Разблокировала экран. От Ника было сообщение… но оно уже удалено. Это было странно. Он ведь ясно показал, что написал мне что-то важное. Я вышла обратно, чувствуя, как внутри расправляются крылья — волнение, ожидание, желание наконец сказать то, что давно зрело во мне. От одной мысли о нём сердце начинало биться чуть быстрее, чуть сильнее. Спустившись в банкетный зал, я стала искать его взглядом. Нашла сразу — Ник стоял, наклонившись к какой-то девушке, и что-то тихо шептал ей на ухо. Она смеялась, прижимаясь к нему ближе, чем позволяла дружба. Я медленно двинулась к ним, не отрывая взгляда. С каждым шагом в груди становилось теснее. Ник увидел меня. И — вместо того чтобы подойти — взял девушку за руку и быстро увёл её через другую дверь на палубу. Я пошла за ними, точно ноги сами знали дорогу. Открыв дверь, я остановилась как вкопанная. Передо мной — картина, от которой мой мир на секунду перестал существовать. Ник целовал её. Жадно, увлечённо, так, как всего несколько дней назад целовал меня. Слёзы сами выступили на глазах. Я отвела взгляд, будто это могло уменьшить боль, и медленно повернулась назад. Шла в каюту, почти не чувствуя под собой палубу. Сердце жгло, как огнём, а слёзы катились по щекам крупными, горячими каплями — словно каждая из них вымывала кусочек чего-то важного внутри меня.