Глава 6.Забота.

Миша лежит у неё на коленях молча уже несколько минут. Вера машинально перебирает его волосы, иногда касаясь пальцами горячего лба, и всё больше хмурится. Температура будто вообще не собирается спадать. Он вдруг приоткрывает глаза. — Ты красивая, когда злишься. — Я не злюсь. — Тогда почему у тебя лицо такое, будто ты сейчас меня убьёшь? — Потому что ты идиот. — А, ну это привычное и нормальное состояние. Вера тихо фыркает и чуть тянет его за волосы. — Ай. — Не драматизируй. — Я вообще-то при смерти. — Не беси меня. Он смотрит на неё снизу вверх пару секунд, потом неожиданно улыбается слабее, но как-то мягче обычного. — Ты реально испугалась? Она сразу отводит взгляд. — Нет. — Врёшь. — Шайдоров! — Вер, ты мне уже пятнадцатый раз лоб трогаешь. Она замирает на секунду, ведь он прав.И это почему-то смущает сильнее, чем все его комплименты. — Просто проверяю температуру. — Конечно. — Конечно. Миша тихо усмехается, но почти сразу прикрывает глаза и морщится. Вера тут же наклоняется ближе. — Что? — Ничего… — Миш. Он несколько секунд молчит. — Голова кружится, когда ты так близко. Вера закатывает глаза. — Ты невозможен. — Это был комплимент вообще-то. — Это был бред. — Ну тебе всё равно понравилось. Она уже открывает рот, чтобы съязвить, но он вдруг осторожно берёт её за запястье.Не сильно, скорее просто удерживает, а Вера сразу замолкает.Миша смотрит на неё снизу вверх сонным, уставшим взглядом. — Не убирай руку только. И сказано это так тихо, без привычных шуток, что у неё внутри всё моментально тает.Русая ничего не отвечает. Просто снова запускает пальцы ему в волосы.Миша выдыхает почти довольно. — Вот. Так хорошо. — Ты сейчас как избалованный кот. — Мур. Вера не выдерживает и смеётся.Тихо, но по-настоящему.Миша сразу открывает глаза, и смотрит так внимательно, будто это лучший звук в мире. — Чего? — смущённо спрашивает она. — Нравится, когда ты смеёшься. У неё на секунду всё внутри замирает, уж слишком спокойно он это говорит.Будто вообще не понимает, насколько это звучит.Вера быстро отворачивается. — У тебя температура. Не считается. — А если завтра повторю? — Не повторишь. — Почему это? — Потому что завтра я тебя убью за сегодняшний день. Миша тихо улыбается. — Зато сейчас ты меня гладишь. — Потому что тебе плохо. — И потому что нравлюсь. — Самоуверенный. — Наблюдательный. Вера качает головой, но улыбку уже не прячет.И именно в этот момент дверь раздевалки вновь открывается.Урманов застывает на пороге, глядя на картину перед собой. — Я, конечно, многое видел на сборах… Девушка  моментально убирает руку из Мишиных волос.Миша недовольно хмурится прямо у неё на коленях. — Верни. — Замолчи. — Вот, — спокойно замечает Урманов. — Уже командует. Всё, Шайдоров, пропал ты. Вера резко убирает руку из Мишиных волос, будто её поймали на месте преступления. — Алексей Евгеньевич, это вообще не выглядит так, как вы сейчас это интерпретируете. — А как это выглядит? — он приподнимает бровь. — Никак, — быстро говорит она. — Вот именно. Миша, не открывая глаз, тянется за женской  руку в её сторону. — Верни. — Нет. — Жестоко. — Зато ты не отвлекаешься. — Я как раз наоборот сейчас очень собранный. — Ты лежишь у неё на коленях, — сухо напоминает Урманов. — Это стратегическая позиция, — лениво отвечает мужчина. — Это температурный бред, — добавляет Вера. Урманов качает головой, проходит внутрь и закрывает дверь. — Температура есть? — Есть, но уже меньше, — отвечает Миша. — “Уже меньше” у тебя обычно это значит “я почти нормальный”. — Ну да. — А ты не нормальный. — Спасибо, поддержали. Вера наклоняется чуть ближе, внимательно смотрит на него. Лицо уже не такое бледное, как было утром, но всё ещё усталое, глаза тяжёлые.Она хмурится. — Ты сегодня вообще нормально спал? — Не очень. — О, сюрприз. — Я знал, что ты оценишь. Она фыркает и снова тянется рукой к его лбу. На этот раз уже спокойнее. — Жар есть, но и вправду меньше. Миша чуть поворачивает голову. — Ты сейчас как градусник. — Я сейчас как человек, который пытается понять, не надо ли тебя уже сдавать в медпункт. — Драматизируешь. — Я фигуристка, а также девушка, поэтому я это умею. — Я тоже. — Ты не фигуристка и не девушка, ты болеющий человек. Урманов смотрит на них пару секунд. — Ладно. Шайдоров, домой. — Я мог бы просто покататься.  — Нет. — Я же не развалюсь. — Ты уже почти развалился. Михаил выдыхает, но спорить не продолжает. Это уже хороший знак. Он встаёт и садится чуть ровнее, опираясь рукой о скамейку. Движение медленное, немного заторможенное.Вера автоматически его подхватывает за запястье, чтобы не повело.Секунда тишины, они оба это замечают.Девушка первой убирает руку. — Привычка, — быстро говорит она. — Хорошая привычка, — спокойно отвечает он. Урманов делает вид, что очень занят дверью. — Я не слышу, я не вижу, я вообще здесь случайно. Тренер выходит.Миша остаётся сидеть, чуть наклонившись вперёд. — Он нас теперь странными считает. — Он всегда и всех считает  странными, если ты не заметил. — Но нас особенно. — Потому что ты лежал у меня на коленях,а также явно хочешь это повторить.— спокойно отвечает Вера. — Мне удобно. — Это не аргумент. — Это главный аргумент. Она закатывает глаза, но уже без раздражения. Шайдоров говорит чуть тише: — Уже легче. Вера кивает, не сразу отвечая. — Вижу. Он смотрит на неё снизу вверх. — Ты реально переживала? — Нет. — Врёшь. — Я просто… — она замолкает на секунду. — мне не нравится,когда ты так выглядишь. — Как? — Как будто тебя можно хоть по щелчку пальцев выключить. Он хмыкает. — Меня нельзя. — Сегодня, а особенно пару часов, можно было это проверить. Миша усмехается, но слабее обычного. — Не драматизируй. — Это ты драматизируешь, лежа и разговаривая как в кино. Он чуть сдвигается ближе, не вставая, просто сокращая расстояние. — Спасибо, что не ушла. Вера смотрит на него пару секунд. — Я же здесь живу почти, а теперь этот ответ точно похож на фразу из кино. — Это не ответ. — Это причина. Мужчина кивает, как будто принимает.Потом отвечает чуть тише: — Я просто не хотел оставаться один в таком состоянии. Она молчит.Не потому что нечего сказать, а потому что любое нормальное “я понял” сейчас звучало бы слишком сухо.Поэтому она просто снова запускает пальцы ему в волосы — уже без паузы, без раздумий.Миша выдыхает и закрывает глаза. — Вот это приятно. — Не привыкай. — Уже поздно. — Шайдоров. — М? — Ты сейчас слишком довольный для больного. — Это ты виновата. — В чём? — В том, что остаешься тут и заботишься. Она фыркает, но не спорит. Миша сидит рядом с ней молча уже несколько минут. Не спорит, не шутит каждые пять секунд, даже телефон не трогает — просто сидит, чуть сгорбившись, и выглядит непривычно спокойным. Вера косится на него уже, наверное, раз десятый. Температура вроде спала. По крайней мере, лицо уже не такое бледное, и взгляд стал живее. Но привычка следить за ним за день никуда не делась.Она машинально поправляет сползший рукав толстовки и тихо спрашивает: — Голова ещё болит? Шайдоров поворачивает к ней голову. — Немного. — Это значит “сильно”, но ты не хочешь говорить? Он усмехается уголком губ. — Это значит “терпимо”. Вера недоверчиво щурится, но спорить не начинает. Только снова внимательно смотрит на него, будто пытаясь понять по лицу, врёт он или нет.Миша замечает это сразу, и почему-то улыбается чуть мягче. — Ты сегодня весь день такая серьёзная была, — тихо говорит он. — Кто-то должен был быть серьёзным. — Да, потому что я был занят умиранием. — Ты был занят температурой. Он тихо смеётся, потом чуть морщится от собственного смеха и прикрывает глаза.Девушка сразу напрягается. — Эй. Всё нормально? — Да нормально, Лисёнок. Она закатывает глаза. — Не называй меня так. — Ещё чего? — Это вообще не мило и не круто. — Очень даже. Она хочет продолжить спор, но Миша вдруг смотрит на неё как-то совсем иначе. Спокойно. Внимательно. Без привычной дурашливости…и от этого Вера моментально сбивается.Он несколько секунд молчит, будто думает о чём-то своём. А потом тихо говорит: — Спасибо тебе. Вера моргает. — За что? Шатен чуть пожимает плечами. — За то, что осталась. Возилась со мной весь день. Не дала мне сдохнуть от температуры и собственного характера. — Второе было сложнее. Он усмехается,но взгляд остаётся всё таким же тёплым. Вера вдруг понимает, что он сидит совсем близко. Настолько, что она чувствует исходящее от него тепло даже через толстовку.И почему-то от этого становится ужасно неловко. Она уже собирается сказать что-нибудь колкое, чтобы сбить этот странный момент, но Миша вдруг наклоняется чуть ближе.Вера замирает.А он очень спокойно, почти осторожно целует её в щёку.Тепло.Мягко.Без всякой игры или попытки поддразнить. Просто короткий поцелуй — такой естественный, будто это самая нормальная благодарность в мире.У Веры внутри всё мгновенно становится слишком тихим. Михаил отстраняется почти сразу, но не полностью. Остаётся рядом и смотрит на неё немного сонным, но очень довольным взглядом. — Это было “спасибо”, — тихо говорит он. Вера несколько секунд вообще ничего не отвечает.Только смотрит на него широко раскрытыми глазами. Потом наконец выдыхает: — Ты вообще нормальный? Мужчина улыбается уголком губ. — Уже намного лучше. Она фыркает, пытаясь скрыть смущение, и быстро отворачивается, но её щёки уже выдали её полностью.Михаил замечает это моментально. И становится ещё довольнее. — Ты покраснела, Лисёнок. — Замолчи. — Неа. Вера качает головой, пряча улыбку, а Миша вдруг понимает, что ему действительно стало легче.Не из-за таблеток, а совсем по другой причине. -Поехали, отвезу тебя домой, заодно и себя собственно. ——————————————— На светофоре Миша вдруг чуть наклоняется к бардачку, не отрывая взгляда от дороги.Вера сразу напрягается. — Ты что делаешь? — Ищу кое-что. — Если ты сейчас начнёшь ковыряться в машине на ходу, я тебя… — Расслабься. Он достаёт маленькую бутылку воды, открывает и, не глядя, протягивает ей. — Мне не нужна вода. — Ты весь день на меня злилась. Это обезвоживает. — Это не доказано научно. — Это доказано жизненным опытом. Она всё-таки берёт бутылку, но смотрит на него с подозрением. — Ты странно заботливый сегодня. Миша пожимает плечом. — Я просто нормальный. — Нет. — Ладно, я чуть менее умирающий — и это расширяет функционал. Девушка фыркает, делает пару глотков и возвращает бутылку. Мужчина ставит её в подстаканник, но в этот момент на следующем повороте резко морщится и на секунду сбавляет скорость. Вера сразу поворачивается к нему: — Что? — Ничего. — Миша. — Голова чуть дернулась, всё. Она молча смотрит на него пару секунд, потом резко тянется рукой и касается его лба.Он вздрагивает. — Ты опять проверяешь? — А ты опять врёшь. — Я не вру. — Ты всегда “не врёшь”, когда тебе плохо. Шайдоров тихо выдыхает, но не спорит.И неожиданно — просто чуть накрывает её руку своей, не убирая с руля другую.Не удерживает, не прижимает, а просто накрывает. — Нормально, — говорит он тише. — Уже лучше, чем было. Вера замирает. — Ты сейчас за рулём. — Я аккуратно. — Это не ответ. — Это факт. Она пытается убрать руку, но он не держит — просто не сразу отпускает, и это раздражает сильнее, чем если бы он её удерживал. — Шайдоров. — М? — Руль. Он послушно убирает руку обратно. Миша чуть усмехается: — Ты сегодня очень контролирующая. — Ты сегодня очень проблемный. — Мы идеально подходим друг к другу. — Нет. Фигурист кивает, будто согласен, но всё равно довольный.И дальше они едут уже молча, но теперь это молчание другое — не напряжённое и не философское, а обычное, живое, в котором ничего не нужно объяснять. —————————————————— На следующем светофоре Вера вдруг замечает, что Миша едет слишком медленно.Не опасно, а непривычно… Обычно он ведёт уверенно, расслабленно, одной рукой крутя руль и ещё успевая спорить с ней. Сейчас же обе руки на руле, взгляд чуть расфокусированный, а движения какие-то заторможенные.Она хмурится. — Ты точно нормально себя чувствуешь? — Сейчас скажу “да”, и ты опять не поверишь. — Потому что ты врёшь отвратительно. Мужчина усмехается, но как-то вяло.Потом вдруг тянется к панели и убавляет печку.Через минуту  снова прибавляет. Вера смотрит на него. — Тебя то морозит, то жарко? — Угу. — Миш… — Да живой я. Но голос звучит уже совсем уставшим. Машина останавливается возле её дома.Несколько секунд никто не двигается.Снаружи темно, фонари светят прямо в лобовое стекло, двор почти пустой.Вера уже собирается сказать “спасибо”, выйти и наконец перестать переживать за него, но в этот момент Миша вдруг тихо выдыхает и откидывается затылком на сиденье,на пару секунд закрывает глаза.Будто устал даже сидеть прямо, вот это добивает её окончательно. — Ты сейчас домой поедешь один в таком состоянии? Он приоткрывает глаза. — А у меня есть варианты? — Есть. Поднимешься ко мне, выпьешь нормальные таблетки, посидишь хотя бы полчаса, а потом уже поедешь. Миша смотрит на неё пару секунд.Очень внимательно, а потом слабо улыбается. — Ты сейчас так неловко предложила остаться, что у меня даже температура застеснялась. — Господи, заткнись. — Я серьёзно. Это было мило. — Это было из жалости. — Конечно.Верю, лиса. Вера закатывает глаза и первой отстёгивает ремень. — Если ты сейчас начнёшь выпендриваться и отказываться, я тебя сама вытащу из машины. — Хотел бы я посмотреть. — Шайдоров. Он тихо смеётся, потом морщится от собственного смеха и прикрывает глаза на секунду.Девушка сразу меняется в лице. — Всё, вылезай давай. — Есть, командир. Но выходит он медленно, даже слишком медленно для него.И пока Миша обходит машину, Вера вдруг ловит себя на том, что действительно ждала бы, пока он доедет домой. Проверяла бы телефон. Бесилась, если бы не ответил.От этого осознания становится как-то странно тесно внутри.Миша тем временем останавливается рядом и чуть наклоняет голову. — Ты чего зависла? — Ничего. — Врёшь. — Заразилась от тебя. Пошли уже. ————————————————- Подъезд встречает их тишиной и запахом сырости после дождя.Вера идёт впереди, на ходу роясь в кармане толстовки в поисках ключей. Миша поднимается следом непривычно молча — только иногда цепляется ладонью за перила, будто больше по привычке, чем по необходимости.На втором этаже девушка оборачивается. — Ты живой? — Пока да. — Воодушевляет. — Я стараюсь. Она фыркает и снова отворачивается, но шаг всё-таки замедляет чуть-чуть, подстраиваясь под него.И Михаил это замечает.Конечно замечает, он всегда замечает. — Ты сейчас специально медленнее идёшь? — Нет. — Врёшь. — Заткнись и поднимайся. Он тихо усмехается себе под нос.До квартиры они доходят без приключений, хотя возле двери Миша прислоняется плечом к стене, пока Вера возится с замком. — Только не говори, что ты решил умереть именно сейчас. — Я выбираю красивый момент. — Очень вовремя. Дверь наконец открывается.В квартире тепло. Слишком тепло после улицы.Мужчина заходит внутрь первым и сразу морщится от резкой смены температуры.Вера щёлкает выключателем в коридоре и быстро кивает на пол: — Обувь снимай. — Да, мам. — Не беси меня. Шатен лениво салютует двумя пальцами и начинает расшнуровывать кроссовки. Получается у него почему-то подозрительно долго.Вера сначала не обращает внимания. Потом смотрит вниз.Затем ещё раз. — Ты сейчас серьёзно засыпаешь сидя? Миша поднимает на неё мутноватый взгляд снизу вверх. — Я моргаю. — По десять секунд? — Экономлю силы. Она качает головой, но уголки губ всё равно дёргаются. ———————————————- Через пару минут фигурист уже сидит на кухне, опираясь локтями о стол, а девушка роется в аптечке с таким видом, будто собирается проводить хирургическую операцию. — Где-то был нормальный градусник… — Звучит угрожающе. — А ты молчи. Ты сегодня права голоса лишён. — Жестокий режим. — Абсолютно заслужено. -И не поспоришь. Она наконец находит градусник и оборачивается.Миша сидит всё в той же позе, только теперь ещё и уткнулся лбом в ладонь.Вера хмурится. — Эй? — М-м? — Совсем плохо? Он пару секунд молчит, потом честно отвечает: — Сейчас — да. И вот это её выбивает сильнее, чем весь его дневной цирк с “я умираю”.Потому что сейчас он не шутит.Вообще.Русая подходит ближе и автоматически касается пальцами его шеи.Горячий.Опять. — Господи… да у тебя температура снова поднялась. — Возможно, организм обиделся, что ты перестала гладить меня по голове. Она закатывает глаза почти с облегчением. — О, всё. Шутишь. Значит, не при смерти. — Не знаю… мне кажется, ещё минут десять без твоего внимания — и всё. — Шайдоров. — М? — Если ты сейчас флиртуешь с температурой под сорок, у тебя серьёзные проблемы. Мужчина медленно поднимает голову и смотрит на неё сонным, уставшим, но ужасно довольным взглядом. — А если я всегда с тобой флиртую, это считается хроническим заболеванием? Вера несколько секунд просто смотрит на него.Потом тяжело вздыхает и кладёт градусник перед ним на стол. — Засунь это под руку и помолчи хотя бы минуту.Через пять минут отдашь. — Какая ты грубая. — Какая есть, не привык ещё?  Михаил всё-таки послушно берёт градусник, но делает это с таким видом, будто совершает личный подвиг.Вера ставит чайник и снова косится на него.Сидит сгорбившись, волосы растрёпаны , глаза полуприкрыты. Уже не такой бледный, как утром,но видно — держится из последних остатков упрямства.И почему-то именно сейчас, в её кухне, под жёлтым светом лампы, он выглядит не как привычный Шайдоров, который вечно шутит и бесит всех вокруг, а просто… уставшим человеком.Это сбивает с толку.Чайник щёлкает в тишине неожиданно громко. Мужчина чуть вздрагивает и недовольно морщится. — Ты сейчас обиделся на чайник? — не выдерживает девушка. — Он громкий. — Это кипяток. — Я и говорю. Она тихо смеётся, достаёт кружку и вдруг замечает, что в кухне стало подозрительно тихо.Слишком тихо.Вера оборачивается.Миша сидит всё так же, только глаза уже закрыты, а голова медленно сползает с ладони. — Нет-нет-нет, — она подходит ближе и легко толкает его в плечо. — Даже не думай тут отключаться. Он приоткрывает один глаз. — Я просто отдыхал. — Ты почти уснул сидя. — Я многозадачный. Вера качает головой и забирает у него градусник.Смотрит на цифры.И сразу хмурится. — Тридцать восемь и пять. — О, красиво звучит. — Ты сейчас договоришься. — Уже поздно, ты меня и так домой не отпустишь. Андреева замирает на секунду.Потому что… да.Не отпустит, даже если будет ворчать ещё три часа подряд.Миша замечает её лицо и слабо улыбается. — Я угадал? — Ты слишком довольный для человека с температурой тридцать восемь с лишним. — Это потому что ты обо мне заботишься. — Это потому что у меня совесть есть. — Конечно, Лисёнок. Она закатывает глаза и ставит перед ним кружку. — Пей. — А что это? — Чай. — Выглядит подозрительно. — Там обычный чай, Миша. Он тихо смеётся в кружку, потом снова морщится и трёт висок.И Вера моментально перестаёт отвлекаться на чай. — Сильно болит? Михаил сначала хочет отмахнуться — она это видит по лицу, но потом всё-таки кивает. — Немного раскалывается. Она несколько секунд молчит, потом вдруг подходит ближе и осторожно запускает пальцы в его волосы, медленно массируя затылок,просто потому что ему плохо.Миша замирает, буквально весь.Потом очень медленно выдыхает и прикрывает глаза. — Вот это запрещённый приём… — Помогает? — Очень. Его голос становится совсем тихим, сонным.Вера продолжает перебирать его волосы, уже почти машинально, и неожиданно ловит себя на том, что ей самой от этого спокойно.Будто весь этот длинный, нервный день наконец начал отпускать.Шатен вдруг чуть поворачивает голову, не открывая глаз, и почти невесомо утыкается лбом ей в живот.Абсолютно автоматически, как будто так и надо.Андреева замирает.А он, кажется, даже не замечает, что сделал это. Только тихо бормочет: — Ты тёплая… удобно. И на этом вечер заканчивается.