Часть 7.Уголок тишины.

Ночь уже давно перевалила за два часа, и квартира окончательно затихла. Даже машины под окнами стали редкими, только иногда свет фар скользил по потолку спальни и тут же исчезал. В комнате было полутемно — горела только маленькая лампа возле кровати, давая тёплый жёлтый свет, от которого всё вокруг казалось ещё более сонным и мягким. Миша лежал на кровати поверх одеяла уже минут десять, почти не двигаясь. Только иногда тяжело выдыхал через нос или медленно проводил ладонью по лицу, будто пытался прийти в себя. Температура снова делала своё дело — это было видно даже со стороны: раскрасневшиеся щёки, тяжёлый взгляд, влажные пряди волос, прилипшие ко лбу. Шайдоров лежит рядом с ней молча уже минут десять.В своей запасной тренировочной форме — чёрной, чистой, будто он вообще не провёл весь день с температурой. Только сейчас кофта сидит на нём чуть небрежнее обычного: ворот слегка растянут, рукава закатаны до локтей, волосы после сильно растрёпаны. Вера сидела рядом, поджав под себя ноги, и наблюдала за ним слишком внимательно.Мужчина приоткрыл глаза и сразу поймал её взгляд. — Ты опять смотришь так, будто сейчас запретишь мне существовать. Голос тихий, хриплый после болезни и сна. В словах слышалась слабая усмешка, но даже она звучала лениво. — Потому что ты опять выглядишь плохо. — Замечательный комплимент. Девушка закатила глаза и машинально коснулась ладонью его лба.Горячий. Потом пальцы скользнули к его виску, убирая волосы со лба. Миша сразу прикрыл глаза и чуть повернул голову под её руку, будто сам тянулся к прохладе её ладони. — Приятно… — пробормотал он тихо, почти сонно. Вера ничего не ответила. Только продолжила медленно перебирать его волосы, иногда касаясь пальцами затылка. От этого он расслаблялся буквально на глазах — плечи опустились, дыхание стало глубже и спокойнее.Несколько секунд в комнате было совсем тихо, лишь лампа мягко гудела где-то сбоку.Потом Михаил вдруг открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх.Очень внимательно. — Верочка. Вера моментально замерла.Рука в его волосах остановилась буквально на секунду.Слишком уж мягко он это сказал, без привычных подколов…Просто тихо и ласково.Миша заметил её реакцию сразу. Конечно он заметил. И уголок его губ медленно дёрнулся вверх. — О-о… — голос стал чуть ниже и довольнее, с хриплой сонной усмешкой. — Тебя это смутило. — Нет. Слишком быстрый ответ, от чего фигурист тихо выдохнул, изображая что-то похожее на смешок. — Врёшь, лиса. Андреева отвела взгляд, чувствуя, как начинают теплеть щёки. — Просто непривычно. — А мне нравится. Шатен говорил спокойно, медленно, не сводя с неё взгляда. И от этой его спокойной уверенности становилось ещё хуже. Девушка  попыталась перевести тему: — Таблетка подействовала вообще? — Частично. — Это как? Миша медленно прикрыл глаза. — Голова ощущается тяжелой. Голос стал заметно тише под конец фразы.Вера сразу нахмурилась. — Сильно? Он пару секунд молчал, а потом честно ответил: — Сейчас хуже, чем час назад. Она тихо выдохнула и автоматически провела пальцами по его волосам ещё раз.Фигурист сразу снова расслабился под её рукой.Потом вдруг медленно положил ладонь себе на живот поверх чёрной тренировочной кофты.И посмотрел на неё. — Иди сюда. Голос был тихим, усталым и очень спокойным.Зеленоглазая щурится. — Куда? — На меня. — Это ужасное объяснение. Миша слабо улыбнулся. — Полежи на мне немного, Верочка. Последнее слово он специально произнёс медленнее.Мягче.И Вера снова почувствовала, как предательски становится жарко щекам. — Ты специально это делаешь. — Что именно? — Вот так меня называешь. Шайдоров тихо усмехнулся. — Потому что тебе идёт смущаться. — Господи… Она всё-таки подвинулась ближе, осторожно устроилась рядом с ним, но Миша сразу чуть качнул головой. — Не так. Голос сонный, но уже довольный заранее.Вера закатила глаза. — Какой же ты проблемный. Но всё равно медленно улеглась головой ему на живот поверх тренировочной кофты.И сразу почувствовала тепло, очень сильное, которое ощущалось даже через ткань. Под щекой медленно поднимался и опускался его живот от дыхания. Пресс ощущался слишком отчётливо — твёрдый даже сейчас, в полностью расслабленном состоянии. Тренировочная кофта слегка натянулась под её щекой и ладонью, когда Миша глубже вдохнул. Вера сама не заметила, как чуть удобнее устроилась на нём.Михаил тихо выдохнул сверху,будто наконец расслабился окончательно.А потом медленно положил ладонь ей на волосы, пальцы лениво скользнули по затылку, перебирая пряди. — Вот так хорошо… Голос стал совсем тихим и хриплым.Вера чувствовала его дыхание прямо под ухом. Медленное, горячее и чуть тяжёлое.Иногда мышцы живота под ней едва заметно напрягались — когда он кашлял, когда глубже вдыхал или когда его снова чуть знобило.Вера нахмурилась и подняла голову. — Тебя опять морозит? Мужчина приоткрыл глаза. — Немного. — Миш… — Всё нормально, лиса. Но голос звучал слишком уставшим для “нормально”.Вера осторожно положила ладонь ему на живот поверх кофты, будто пытаясь проверить, насколько он напряжён.И снова почувствовала под рукой твёрдые горячие мышцы.Шайдоров заметил это моментально: его дыхание  сбилось буквально на секунду. Фигуристка сразу попыталась убрать руку. — Я случайно. Миша тихо усмехнулся, лениво и сонно. — Конечно, Верочка. Она подняла голову и посмотрела на него.Слишком довольный.Даже сейчас. — Не улыбайся так. — Не могу. Он говорил почти шёпотом, глядя на неё полузакрытыми глазами. Потом вдруг чуть сильнее прижал ладонь к её затылку, медленно поглаживая волосы. — Ты очень красивая. Голос хриплый, тихий и ужасно искренний.Вера замерла.Миша смотрел на неё спокойно, сонно и тепло одновременно. — Особенно глаза, — добавил он тише. — Зелёные такие… я при нашей первой встрече сразу вспомнил их с юниоров. Русая сразу отвела взгляд. — У тебя температура. — А у тебя красивые глаза. Это не связанные вещи. Вера тихо фыркнула, пряча улыбку, Миша наблюдал за ней ещё пару секунд.Потом медленно прикрыл глаза и тяжело выдохнул через нос. Его ладонь всё ещё лежала у неё на затылке, пальцы лениво перебирали пряди волос, но движения становились всё медленнее.Вера почувствовала, как под щекой снова чуть сильнее напряглись мышцы его живота.Не так, как раньше, теперь это было скорее от слабости и жара.Она нахмурилась и осторожно подняла голову.Михаил лежал с закрытыми глазами, слегка морщась, будто даже свет лампы сейчас раздражал. Щёки стали ещё краснее. Дыхание — тяжелее. Вера несколько секунд просто смотрела на него. Потом тихо сказала: — Нет, всё. Я тебе сейчас температуру нормально померю. Миша приоткрыл один глаз. — А до этого ты что делала? — Проверяла. — Руками? —Ну да. — Очень профессионально, лиса. Голос тихий, сонный и с этой еле заметной усмешкой, от которой у неё каждый раз хотелось закатить глаза.Фигуристка всё-таки слезла с него, и Миша почти сразу недовольно нахмурился. — Холодно стало. — Потерпишь. — Жестокая женщина. Вера уже тянулась к тумбочке. Ящик тихо выдвинулся, внутри что-то звякнуло, пока она искала градусник. С кровати послышался усталый голос: — Ты так роешься, будто там лекарства от смерти. — У тебя почти она и есть. — О, драматизировать — это моя роль вообще-то. Девушка наконец нашла градусник и повернулась обратно.Михаил лежал всё так же поверх одеяла, раскинувшись чуть небрежно. Чёрная тренировочная кофта слегка задралась на животе после того, как Вера поднялась, открывая полоску горячей кожи и очерченные мышцы пресса.Он заметил её взгляд моментально. И уголок губ тут же дёрнулся вверх. — Ты сейчас очень долго смотрела. Вера мгновенно отвела взгляд. — Закрой рот. —Это было сказано очень неубедительно, Андреева. — Шайдоров. Он тихо усмехнулся, но почти сразу прикрыл глаза ладонью и поморщился.Улыбка у Веры сразу исчезла.Она быстро подошла обратно к кровати и села рядом.Матрас мягко прогнулся под её весом. — Давай сюда руку. — Звучит угрожающе. — Миш. — Уже даю. Мужчина послушно поднял руку, но двигался медленно, будто она весила килограммов двадцать. Вера осторожно сунула градусник ему под руку и поправила ткань кофты.Пальцы случайно скользнули по горячей коже сбоку живота.Миша резко выдохнул.Тихо, но слишком заметно.Девушка сразу замерла.Михаил лениво открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх абсолютно невозможным для неё взглядом. Сонным. Уставшим. И ужасно довольным. — Лиса… Голос низкий и хрипловатый. — Ты издеваешься сейчас? — Я вообще ничего не сделала. — Конечно. Он чуть повернул голову к ней и вдруг очень медленно добавил: — Но мне нравится. Вера закатила глаза и ткнула его пальцем в плечо. — Лежи спокойно. Мужчина тихо засмеялся, но смех почти сразу перешёл в тяжёлый выдох. Он снова прикрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу.Теперь даже шутить ему становилось тяжелее.Фигуристка заметила это сразу.Несколько секунд она просто смотрела на него. На растрёпанные волосы. На красные от температуры щёки. На то, как тяжело поднимается грудная клетка под чёрной кофтой. И как он всё равно пытается выглядеть нормально. Миша вдруг снова приоткрыл глаза. — Чего смотришь? — Думаю. — Это опасно. — Думаю, какие таблетки тебе дать. Он слабо улыбнулся. — Какая заботливая Верочка. Вот теперь щёки у неё порозовели уже окончательно.Шайдоров заметил это мгновенно.И стал выглядеть ещё довольнее. — О-о… — Замолчи. — Не хочу. Голос совсем сонный.Вера только покачала головой и машинально провела пальцами по его волосам.Миша почти сразу расслабился под её рукой. Через пару секунд градусник тихо пискнул. Вера ещё раз посмотрела на градусник, хотя уже знала цифры наизусть. 39.2. Она тихо выдохнула и на секунду задержала взгляд на Мише. Он лежал на спине, глаза прикрыты, лицо красное, волосы влажные у лба. Дыхание стало тяжелее, чем раньше — уже не просто “плохо”, а заметно болезненно. — Миш… — тихо позвала она. — М? — он откликнулся не сразу. — Тебе точно… не хуже? Он медленно приоткрыл глаза. — Лиса, я же сказал. Просто держится такое же состояние. Но голос был слабее, чем раньше. Без привычной уверенности. Вера поджала губы. — Я маме позвоню. Мужчина чуть повернул голову к ней. — Зачем сразу маме? — Потому что я не уверена, что это нормально. Он выдохнул, но не стал спорить резко — только тихо посмотрел на неё. — Вер, у меня просто температура. Не первый раз в жизни. — У тебя тридцать девять и два и тебе явно хуже, чем ты делаешь вид. Миша чуть сжал её пальцы, которые она сама не заметила, как положила рядом. — Ладно… звони, если тебе так спокойнее. Шайдоров сказал это спокойно, без раздражения. И это, наоборот, чуть сбило её тревогу — но не до конца.Девушка взяла телефон, но на секунду остановилась. — Подожди. Миша приоткрыл глаза. — М? Она нахмурилась, будто только сейчас вспомнила важное. — Моя мама… она тебя знает, но… ну, не так. — В смысле? Вера быстро проговорила, чуть сбиваясь: — Она знает тебя по рассказам и… по соревнованиям. По тем, где ты и я катались на одних стартах. И по медалям. Вы там пересекались, но лично вы не общались наверно… Михаил моргнул медленно. — И? — И мне надо объяснить, кто ты сейчас. Поэтому не удивляйся, хорошо? Михаил тихо усмехнулся, но тут же поморщился — улыбка явно отдала в голову. — Скажи: “фигурист с температурой, который мешает тебе жить”. — Миш, не начинай. — Я стараюсь разрядить обстановку. — У тебя тридцать девять и два, ты не должен этого сейчас делать.Тебе нужно отдыхать. Он закрыл глаза, но уголок губ всё равно дёрнулся. — Звонить будешь? Вера кивнула и вышла в коридор, прикрыв дверь. Гудки пошли почти сразу. — Да, Вер? — голос мамы был спокойный, привычный. — Мам, у Миши температура. — Сколько? Вера вдохнула. — Тридцать девять и два. На том конце пауза стала длительной. — Погоди… Миша — это который фигурист? — Да. — Который с тобой на одних стартах катался? И вы вместе тренируетесь? — Да, тот самый. — И он сейчас у тебя? — Да. Он у меня дома. Мама помолчала ещё секунду. — Он один? — Он со мной. — Понятно. Слушай внимательно. Вера прижалась плечом к стене. — Да. — Жаропонижающее давала? — Да, недавно. — Хорошо. Следи за состоянием, вода, не перегревай его тело. Если температура не падает или станет хуже — скорую вызывай. Вера тихо ответила: — Поняла. Мама вдруг чуть смягчила голос: — Он же из тех ребят, которые всегда через “нормально” всё тянут, да?Такой же как и ты, верно? Девушка на секунду замолчала. — Да… именно. — Вот и не верь этому “нормально”. Смотри по факту, а не по словам. — Хорошо. Пауза. — И Вера, — добавила мама, — ты сейчас не тренер и не партнёр по старту. Ты рядом с больным человеком. Не бери на себя больше, чем нужно. Вера тихо выдохнула. — Я поняла. — Позвони, если что. Она сбросила звонок и на секунду просто постояла в коридоре.Потом вернулась в комнату.Миша всё так же лежал, но повернул голову к двери, когда она вошла. — Ну? — Она сказала следить за температурой. Вода. И если хуже — скорую. Мужчина кивнул. — Логично. Пауза. — И? Вера села обратно на край кровати. — И она тебя помнит. Миша чуть приоткрыл глаза. — В каком смысле? — По соревнованиям. По тем, где мы пересекались. По медалям.Юниорский чемпионат мира. Он тихо усмехнулся. — А, то есть я официально “тот парень с медалями”. — Сейчас ты “тот парень с температурой”. Михаил тихо выдохнул, но улыбка стала слабее. — Звучит менее престижно. Вера коснулась его лба ладонью.Горячо.Естественно! — Ты дышишь хуже. — Я дышу нормально. — Миш. Он замолчал на секунду. Потом сказал уже тише: — Ладно. Может, чуть хуже. И на этот раз он не стал спорить дальше. Просто медленно повернулся чуть ближе к ней и снова закрыл глаза. Вера осталась рядом, уже без лишних слов. Только следила за его дыханием и иногда осторожно касалась его руки — чтобы убедиться, что он всё ещё здесь и всё ещё просто болеет, а не “исчезает”, как ей пару минут назад казалось. И в этот момент лампа возле кровати тихо моргнула.Сначала один раз — коротко, почти незаметно.Потом ещё раз. Жёлтый свет дёрнулся по стенам, на секунду выхватил из темноты Мишино лицо, его растрёпанные волосы, усталый взгляд…И погас совсем. Комната мгновенно утонула в темноте. Не в той уютной полутьме, которая была до этого, а в настоящей — густой, ночной, где перестаёшь различать даже очертания мебели. Только изредка по потолку скользил слабый свет далёких фар с улицы, тут же исчезая обратно.Стало слишком тихо.Вера замерла почти сразу. Пальцы автоматически сильнее сжали край одеяла, она сама не поняла, как задержала дыхание. Просто темнота всегда действовала на неё слишком резко — ещё с детства. Особенно вот такая: неожиданная, полная, когда даже лампа больше не гудит где-то сбоку и квартира будто становится чужой. Рядом послышалось тяжёлое движение ткани.Миша медленно повернул голову в её сторону.Несколько секунд он ничего не говорил, будто прислушивался. А потом сказал очень тихо: — Верочка… От его голоса в темноте почему-то стало ещё более неловко. — М? — Ты чего застыла? Девушка слишком быстро ответила: — Ничего. Тишина. И именно в этой тишине он всё понял. Вера услышала его слабый выдох — почти смешок, только без привычного желания поддеть её.Скорее… мягкий.Понимающий. Матрас рядом тихо прогнулся, когда он подвинулся ближе. Медленно, будто даже на это уходили силы. От него сразу потянуло знакомым теплом — слишком сильным из-за температуры.Горячая ладонь осторожно коснулась её запястья.Не резко,а очень аккуратно. Как будто он боялся напугать её ещё больше. — Лиса… — хрипловато позвал мужчина.— Ты темноты боишься? Вера раздражённо выдохнула. — Нет. — Угу. Даже сейчас было слышно, как он слабо улыбается.Девушка молчала, глядя в пустоту перед собой. В темноте всё сразу начинало казаться громче: его дыхание, шум улицы где-то далеко, собственное сердце. Миша чуть сдвинул пальцы, медленно переплетая их с её. Его ладонь была очень горячей. Почти обжигающей. И от этого почему-то становилось спокойнее. — Эй, — тихо позвал он снова. — Посмотри на меня. Андреева нервно усмехнулась. — Я тебя не вижу вообще-то. Из темноты послышался его короткий хриплый смешок.Настоящий.Живой. — Точно… — сонно пробормотал он. И почему-то именно это окончательно разбило напряжение внутри неё.Михаил медленно потянул её ближе к себе за переплетённые пальцы. Не настойчиво — просто предлагая. Вера поддалась сама, почти не думая, и через секунду уже почувствовала головой его грудь. Тёплую. Слишком тёплую. Даже через ткань кофты. Он тяжело выдохнул ей куда-то в макушку. Дыхание было горячим и чуть сбивчивым. — Всё нормально, я рядом, Верочка. Сказал так спокойно, будто это вообще не проблема.Будто в темноте нет ничего страшного.Будто он просто констатирует факт. Вера чувствовала, как его пальцы лениво поглаживают её руку — медленно, почти сонно. Кажется, он делал это даже неосознанно.Она осторожно устроилась ближе, и Миша сразу чуть опустил подбородок ей на макушку.Тихо,устало, но очень по-домашнему.В комнате всё ещё было темно, но теперь это ощущалось иначе. Уже не пусто. Не страшно.Потому что рядом был он — горячий, сонный, больной и всё равно пытающийся успокоить именно её.Несколько секунд они просто молчали,потом Миша вдруг очень тихо сказал: — Хочешь, я буду разговаривать? — Зачем? — Чтобы ты не думала о темноте и страхе. Вера медленно подняла голову.В темноте она всё равно не видела его нормально — только смутный силуэт совсем близко. — Ты с температурой тридцать девять и два, тебе вообще нельзя разговаривать. — Поздно. Я уже начал. Она тихо фыркнула, и мужчина, кажется, сразу расслабился от этого звука.Потому что через секунду его ладонь медленно скользнула к её затылку, пальцы мягко зарылись в волосы. — Ну вот, — пробормотал он сонно. — Уже лучше. — Что именно? — Ты перестала сидеть как испуганный котёнок. Вера возмущённо ткнулась лбом ему в плечо. — Замолчи. Миша тихо засмеялся,но смех почти сразу перешёл в кашель. Тело под её руками заметно напряглось. Девушка мгновенно нахмурилась и приподнялась, но он только сильнее удержал ладонь у неё на затылке, будто не хотел, чтобы она отодвигалась. — Всё нормально… — хрипло выдохнул он спустя пару секунд. — Ты ужасно выглядишь. — А ты ужасно врёшь, что не боишься темноты. — Это другое. — Конечно, Верочка. Последнее слово он снова произнёс тихо, медленно и невозможно ласково. И фигуристка ненавидела то, как сердце каждый раз реагировало на этот тон. —————————————————- Вера всё ещё лежала рядом, чувствуя у щеки его горячее дыхание и медленные движения пальцев в своих волосах.Темнота вокруг больше не пугала так сильно. Теперь она просто делала всё слишком… близким. Слышно было каждое движение ткани. Каждый его вдох. Каждый тихий выдох прямо над её макушкой. Миша, кажется, начал проваливаться в сон. Его рука у неё на затылке двигалась всё медленнее, иногда вообще замирая на несколько секунд. А потом внезапно: — Верочка… Голос совсем тихий.Сонный. — Мм? Мужчина помолчал пару секунд, будто собирался с мыслями. Потом очень медленно спросил: — Ты помнишь наш первый старт вместе? Вера удивлённо моргнула в темноте. — Юниорский? — Угу. Она чуть подвинулась, устраиваясь удобнее у него под боком. — Конечно помню. Ты тогда со всеми вообще не разговаривал. Из темноты послышался слабый смешок. — Я разговаривал. — Нет. Ты смотрел на всех так, будто тебя насильно туда привезли. — Это потому что меня реально насильно туда привезли. Андреева тихо фыркнула. Михаил медленно провёл пальцами по её волосам ещё раз. — А ты всё время нервничала. Она сразу подняла голову. — Я не нервничала. — Вер… Даже сейчас было слышно эту сонную улыбку в голосе. — Ты перед выходом на лёд раз пятнадцать поправила хвост. Вера зависла. — Ты это заметил?.. — Я всё замечал, замечаю и буду замечать, вот такой я человек. После этой фразы сердце почему-то снова ударило слишком сильно.Мужчина лежал совершенно спокойно, будто вообще не понимал, как такие вещи звучат.Или наоборот понимал слишком хорошо. Вера попыталась перевести тему: — Ты тогда тоже нервничал. — Не-а. — Врёшь. — Я был высокомерным. — Ты и сейчас высокомерный. — Сейчас я хотя бы красивый и больной, мне можно. Она не выдержала и тихо засмеялась.Миша тут же довольно выдохнул, будто именно этого и добивался.Потом вдруг чуть нахмурился и медленно потёрся лбом о её волосы, как человек, у которого снова начала болеть голова.Вера сразу напряглась. — Опять голова? Он промолчал секунды две. Слишком долго. Потом тихо выдохнул: — Немного кружится всё. Фигуристка моментально приподнялась на локте.Даже в темноте было слышно, как изменилось её дыхание. — Миш. — Всё нормально… Но голос был слишком слабым. Она осторожно коснулась ладонью его щеки.Горячая.Почти обжигающая.Мужчина сразу повернул голову под её руку, прикрывая глаза.И почему-то именно это движение — абсолютно доверчивое, бессознательное — ударило по ней сильнее всего.Не его флирт.Не “Верочка”.Не эти взгляды.А то, как легко он сейчас тянулся к ней, даже сквозь температуру и плохое самочувствие.Вера медленно провела большим пальцем по его щеке. — Ты весь горишь. — Угу. — И тебя это вообще не пугает? Миша очень тихо усмехнулся. — Меня сейчас больше пугает, что ты перестанешь гладить меня по голове. Девушка закатила глаза, хотя он всё равно этого не видел. — Невыносимый. — Зато твой любимый фигурист. — Самоуверенность — страшная вещь. — А ты не отрицай. ——————————————- Миша лежал на боку, уже почти не открывая глаза полностью, только лениво реагируя на её голос, будто каждое слово проходило через вату. Вера сидела рядом, внимательно следя за ним — за тем, как он дышит чуть тяжелее обычного, как время от времени морщится, когда снова накатывает жар, как пальцы сами собой слабо сжимаются на одеяле. Она взяла с тумбочки стакан воды и блистер таблеток, слегка постучала упаковкой по ладони. — Миш, всё. Подъём. Он даже не сразу отреагировал. — Я лежу… — Я вижу. Ты лежишь уже слишком героически. Михаил медленно приоткрыл один глаз. — Я восстанавливаюсь. — Ты горишь. — Это метафора… — Это тридцать девять и два, — перебила  девушка спокойно и без обсуждений, протягивая ему стакан, — пей. Мужчина посмотрел на неё пару секунд, явно пытаясь собрать силы на спор, но получилось только слабое: — Ты всегда такая командная? — Только когда ты делаешь вид, что ты бессмертный. Миша тихо выдохнул, но всё же приподнялся на локте. Движение далось ему тяжелее, чем он хотел показать — это было видно по тому, как на секунду напряглись плечи и как он чуть замедлился, прежде чем взять стакан. Вера сразу чуть смягчилась, но виду не подала. — Таблетку тоже. Он покрутил блистер в пальцах. — А если я откажусь? — Тогда я буду сидеть и смотреть, как ты не спишь всю ночь и страдаешь. — Жестоко. — Эффективно. Шайдорв тихо хмыкнул, выдавил из блистера таблетку и послушно проглотил, запив водой. Вера сразу кивнула, как будто поставила галочку. — Всё. — Всё? — он посмотрел на неё с лёгкой усталой иронией. — Я теперь официально вылечен? — Нет. Ты теперь официально не споришь и пытаешься уснуть. Миша откинулся обратно на подушку, тяжело выдыхая. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, потом чуть повернул голову к ней. — Ты рядом будешь? Андреева на секунду замерла от вопроса, слишком простого и прямого для его обычного тона. — Я здесь. Он кивнул, будто этого ответа было достаточно. — Тогда ладно. И почти сразу закрыл глаза. Комната снова стала тихой — только лампа на тумбочке мягко освещала край кровати, и в этом свете было видно, как у него постепенно расслабляется лицо, как уходит напряжение из бровей, как дыхание становится глубже и ровнее. Вера не двигалась, просто сидела рядом и наблюдала. Через пару минут фигурист чуть пошевелился, будто проверяя, на месте ли она, и на ощупь нашёл её руку. Не открыл глаза — просто взял её пальцы в свою ладонь и удержал. Слабо, уже почти во сне. Девушка хотела что-то сказать, но он вдруг очень тихо пробормотал: — Не уходи… И сразу после этого его дыхание окончательно выровнялось.Он уснул быстро — резко, как бывает, когда тело наконец сдаётся после долгого напряжения.Вера ещё пару секунд смотрела на него, потом осторожно сжала его пальцы в ответ и чуть тише, почти себе под нос сказала: — Я никуда не ухожу, больной ты спортсмен. ————————————- Миша спал уже глубоко, ровно настолько, что даже редкие движения больше не выглядели попыткой проснуться, а просто телом, которое наконец перестало сопротивляться температуре, и Вера ещё раз проверила это почти автоматически — посмотрела на дыхание, на лицо, на то, как спокойно лежит рука, уже полностью разжатая, без попытки что-то удерживать или тянуть к себе. Девушка тихо поднялась с края кровати и на секунду замерла, прислушиваясь к комнате: всё было ровно, без резких звуков, только редкий шум машины за окном и мягкое гудение тишины квартиры, которая наконец перестала казаться напряжённой. Вера забрала со стола пустой стакан, блистер от таблеток и термометр, сложила всё аккуратно в одну сторону, как будто порядок в мелочах мог хоть немного снизить её собственное внутреннее напряжение, и только потом снова посмотрела на него. Он лежал на боку теперь чуть сильнее, почти свернувшись, как человек, который инстинктивно ищет тепло, и одеяло снова съехало вниз по плечу, открывая часть шеи и ключицы, на которых в полумраке комнаты всё ещё оставался лёгкий красноватый оттенок от температуры. Вера вздохнула и подошла ближе, аккуратно подтянула одеяло вверх, остановилась на секунду, потом всё-таки провела ладонью по его плечу — быстро, почти незаметно, больше для себя, чем для него, и только после этого убрала руку. Шайдоров во сне чуть шевельнулся, но не проснулся — просто повернул голову в её сторону, как будто даже в отключке фиксировал, где она находится, и снова затих, уже окончательно. — Следишь , — тихо сказала Вера, хотя знала, что он не услышит, и села обратно на край кровати, уже не так далеко, как раньше, просто рядом, чтобы в любой момент заметить, если что-то изменится. Прошло несколько минут в полной тишине, и она поймала себя на том, что больше не проверяет его постоянно — взгляд сам успокаивается, потому что дыхание стабильное, лицо ровное, и эта напряжённая «дежурная» часть внутри постепенно отпускает. Девушка опёрлась локтем о кровать и чуть наклонилась ближе, разглядывая его уже без тревоги: растрёпанные волосы, чуть нахмуренные во сне брови, и этот странный контраст — обычно он был слишком живым, слишком язвительным, а сейчас просто тихий и тяжелый от болезни.В какой-то момент он снова чуть сдвинулся, и Вера автоматически напряглась, но это оказалось просто рефлексом сна — он повернулся ближе к краю, потом медленно, почти лениво, потянул руку в сторону, будто искал что-то рядом. И когда его пальцы не нашли ничего сразу, он нахмурился совсем чуть-чуть, как человек, которому что-то не нравится даже во сне.Фигуристка замерла, потом осторожно положила свою ладонь рядом, не прижимая, просто давая контакт, и почти сразу его пальцы нашли её — не резко, не цепко, а спокойно, как будто это было «нормально» с самого начала.Шайдоров не сжал руку сильно, просто накрыл её своей ладонью, и напряжение на его лице исчезло буквально за секунду, будто тело само получило нужный сигнал и перестало искать.Вера тихо выдохнула, глядя на это, и чуть склонила голову: — Интересно…, — пробормотала она, но без раздражения, скорее с тихой усталой улыбкой.Девушка хотела аккуратно убрать руку, чтобы он спал нормально, но Миша во сне чуть сильнее подвинулся к её стороне, не открывая глаз, просто сокращая расстояние так, будто пространство между ними его не устраивало.И Вера сдалась в этот момент без спора — просто осталась сидеть, позволяя ему держать её ладонь, хотя сама уже давно не понимала, когда это стало не «проверкой состояния», а чем-то другим, более привычным и спокойным. Минуты снова потекли ровно: он спал, она сидела рядом, и комната наконец перестала быть местом контроля и тревоги, превратившись в обычную ночную тишину, где единственным движением оставались его ровные вдохи и её тихое присутствие рядом. В какой-то момент фигуристка всё-таки осторожно поменяла позу, чтобы не затекла спина, и Михаил во сне на это сразу среагировал — не проснулся, просто чуть сильнее сжал её пальцы, как будто отметил изменение и «зафиксировал» его. — Ладно-ладно, я здесь, — прошептала она уже почти автоматически, и он в ответ, конечно, ничего не сказал, но пальцы медленно расслабились, будто ответ его устроил. Девушка посмотрела на него ещё раз — долго, спокойно, без суеты, и только сейчас окончательно поняла, что он действительно уснул нормально, не через упрямство, не через «потерплю», а просто отключился, потому что рядом кто-то следил, чтобы это стало возможным. И в этой мысли не было ничего громкого или важного — просто тихая ночная реальность, в которой один человек наконец спит, а другой остаётся рядом, не потому что должен, а потому что так почему-то естественно. ————————————————- Спустя почти месяц. Утро было серым и сонным — из тех, где город ещё толком не проснулся, люди на улицах двигаются медленно, а воздух после ночного дождя пахнет холодным асфальтом и влажными деревьями. Вера вышла из подъезда, поправляя лямку спортивной сумки на плече, и сразу заметила знакомую чёрную машину у тротуара. Мотор тихо работал, дворники лениво смахивали капли дождя с лобового стекла, а сам Миша сидел за рулём, чуть откинувшись на сиденье и постукивая пальцами по рулю в такт музыке, играющей совсем тихо. Вера подошла ближе, и в этот момент он поднял взгляд. Почти сразу уголок его губ дёрнулся вверх. Она открыла дверь машины и села внутрь, сразу чувствуя знакомое тепло салона и слабый запах кофе вперемешку с его парфюмом. На пассажирском сиденье возле коробки передач стоял стаканчик. — Это мне? — Нет, еще одному пассажиру. Конечно тебе. Девушка взяла кофе и только сейчас заметила, что крышка уже подписана маркером. «Вере, которая ворчит по утрам». Русая молча посмотрела на стакан, потом на него.Михаил выглядел слишком довольным собой. — Ты серьёзно попросил так написать? — Да. — У тебя проблемы. — Зато ты всё равно взяла кофе. Она тихо фыркнула, но стакан из рук не выпустила, и Миша, заметив это, только довольно хмыкнул себе под нос, трогаясь с места. Несколько минут они ехали молча. За окном медленно тянулись ещё пустые улицы, светофоры мигали жёлтым, а в машине было спокойно и тепло настолько, что Веру начинало клонить обратно в сон.Фигуристка сидела боком, поджав одну ногу под себя, и лениво смотрела в окно, пока Миша одной рукой держал руль, иногда бросая на неё короткие взгляды. И в какой-то момент вдруг сказал: — Колено как? Вера повернула голову не сразу. — Нормально. — Верочка. Андреева закатила глаза. — Не называй меня так, когда допрашиваешь. — Не уходи от темы. Голос у него был спокойный, без давления, но слишком внимательный. Точно таким он становился только тогда, когда действительно волновался.Девушка сделала маленький глоток кофе, выигрывая время. — Да нормально всё. После вчерашней тренировки чуть тянуло, но сейчас уже прошло. Миша молчал пару секунд. Потом перестроился в соседнюю полосу и снова посмотрел на неё. — Ты хромала после пробного проката. Она сразу нахмурилась: — Я не хромала. — Хромала. Совсем чуть-чуть, но была такая походка, будто ты сейчас гордая и независимая, а колено — нет. Вера тихо фыркнула в кружку, но спорить дальше не стала, потому что он, к сожалению, был прав. После последнего каскада в произвольной,колено действительно неприятно ныло, просто она не собиралась из этого делать проблему. Миша, конечно, всё заметил.Как всегда. — Сильно болит? — уже тише спросил шатен. — Нет. Просто нагрузка. — Лёд сегодня отменяешь? Зеленоглазая моментально повернулась к нему: — Даже не думай. Он коротко усмехнулся. — Вот теперь вижу, что живая. Машина остановилась на красный, и в салоне на секунду стало совсем тихо. Вера машинально крутила стаканчик в руках, а Миша вдруг протянул руку через коробку передач и очень спокойно положил ладонь ей чуть выше колена.Не резко, не как флирт.Скорее как для привлечения внимания.Тёплая ладонь слегка сжала её ногу через ткань спортивных штанов. — Если будет хуже — сразу говоришь мне и тренеру,ладно? Вера подняла на него взгляд. Он смотрел не на неё — на светофор впереди, слегка нахмурившись, будто говорил о чём-то совершенно обычном. Но рука так и осталась лежать у неё над коленом. Тяжёлая. Тёплая. Спокойная.И почему-то именно от этого внутри всё предательски дрогнуло сильнее, чем от любых его подколов за последние недели. Девушка тихо выдохнула: — Ты сейчас ведёшь себя как очень тревожная бабушка. Михаил  наконец повернул голову к ней. — После того, как ты заставляла меня пить таблетки каждые четыре часа, ты не имеешь права жаловаться. — Это было другое. — Конечно, лиса. Светофор переключился на зелёный, машина снова плавно тронулась с места, но ладонь он убрал не сразу.  Миша убрал руку только когда они уже свернули к ледовой арене, и Вера почти сразу отвернулась к окну, будто её слишком заинтересовал серый забор парковки и несколько сонных людей у входа. Хотя на самом деле она просто слишком отчётливо ощущала тепло его ладони у себя над коленом даже спустя минуту. Машина плавно остановилась возле входа.Обычно в это время здесь уже было шумно — кто-то тащил чехлы с коньками, кто-то спорил с тренером прямо на улице, из дверей тянуло холодом катка и запахом кофе из автомата. Сегодня всё выглядело абсолютно так же.  Только фигурист почему-то не спешил выходить. Он заглушил двигатель, откинулся на сиденье и посмотрел на неё чуть внимательнее обычного. Девушка как раз потянулась за сумкой, когда услышала: — Покажи колено. Она сразу повернула голову: — Что? — Колено, Вер. — Ты нормальный вообще? Мы на парковке. — И? Я не прошу тебя делать тройной аксель в машине. Фигуристка тихо фыркнула и всё-таки поставила сумку обратно на пол. — Ничего там нет. — Тогда покажи и пойдём спокойно. Этот его тон был ужасным. Спокойным настолько, что спорить становилось тяжелее, чем согласиться.Вера несколько секунд смотрела на него, потом всё-таки закатила глаза и чуть подтянула спортивные штаны выше колена.Михаил сразу наклонился ближе.Слишком близко.Она почувствовала знакомый запах его парфюма вперемешку с холодным утренним воздухом, который ворвался в салон, когда он приоткрыл свою дверь. — Где болит? — тихо спросил он уже без привычных подколов. Андреева нехотя коснулась пальцами боковой стороны колена. — Тут немного. Миша нахмурился. Его ладонь осторожно легла чуть ниже, придерживая ногу, и даже через холодные пальцы Вера почувствовала, насколько он сейчас сосредоточен. Совсем не как обычно.Он слегка надавил сбоку, проверяя реакцию. — Ай. — Ага. — Не “ага”, Шайдоров. — Ты вчера прыгала через боль, верно? Вера отвела взгляд к лобовому стеклу. Это уже был ответ сам по себе.Миша тихо выдохнул через нос. — Андреева… Вот теперь всё. Полное имя и фамилия — значит реально недоволен. Она сразу нахмурилась: — Не начинай только. — Ты хоть иногда думаешь о себе? — Я фигуристка. Конечно нет. Фигурист неожиданно коротко засмеялся, опуская голову на секунду, будто этот ответ одновременно раздражал его и был слишком правдивым.Потом снова посмотрел на её колено и уже осторожнее провёл пальцами по коже сбоку, совсем легко. — Отёка почти нет. Это хорошо. Русая замерла.Потому что проблема была даже не в прикосновении. А в том, насколько естественно он это делал. Будто уже давно имел право вот так сидеть перед ней утром в машине и держать её ногу у себя в руках. А ведь имел, а правда в том, что и вправду давно.И самое ужасное — её это почти не смущало.Миша поднял взгляд наверх слишком внезапно.И, конечно, сразу всё заметил. Уголок его губ медленно дёрнулся вверх. — Ты чего притихла? — Ничего. — Врёшь. — Да господи, ты можешь хоть пять минут не анализировать меня? — Нет. Ответил он слишком быстро. Девушка закатила глаза и попыталась забрать ногу обратно, но шатен только чуть крепче удержал её за голень. Не сильно. Просто не отпуская сразу. — Сегодня без лишних прогонов, — спокойно сказал он. — И если начнёт болеть сильнее — говоришь Урманову, а потом уходишь со льда. — Ты мне не тренер. — Слава богу. Иначе ты бы меня бесила ещё сильнее. Она всё-таки фыркнула, и Миша довольно отпустил её ногу, будто именно этой реакции и добивался. Вера быстро натянула штанину обратно и схватилась за сумку, пытаясь вернуть себе нормальное состояние лица. — Пошли уже. — Пошли, лиса. Они одновременно вышли из машины, и холодный утренний воздух сразу ударил в лицо. Вера закинула сумку на плечо и уже направилась ко входу, когда Михаил вдруг догнал её за пару шагов и совершенно спокойно забрал сумку из её рук. — Эй. — У тебя колено болит. — И что? — И я понесу. — Миш, там не кирпичи. — Не спорь, Андреева, я сегодня заботливый. Он сказал это с такой ленивой уверенностью, будто вопрос уже закрыт, и просто пошёл вперёд с её сумкой на плече, а Вера осталась рядом, пытаясь не улыбаться слишком заметно.Получалось плохо.Очень уж плохо. —————————————————- Вечерняя тренировка тянулась тяжело с самого начала. Не катастрофически — со стороны вообще всё выглядело нормально. Вера прыгала, заходила в дорожки, катала программу почти без срывов. Но колено неприятно ныло ещё после разминки, и чем дольше шёл лёд, тем сильнее тело начинало само подстраиваться под дискомфорт. Чуть осторожнее выезд. Чуть мягче приземление. Чуть меньше давление на правую сторону. Это были мелочи. Такие, которые зрители даже не заметят. Но Урманов замечал всегда. Музыка оборвалась сразу после каскада. — Стоп, — спокойно сказал тренер. Вера выехала к борту, тяжело дыша после проката. Щёки раскраснелись не только от нагрузки — она уже примерно понимала, что сейчас услышит.Урманов подошёл ближе, глядя на неё внимательно, без раздражения, просто слишком точно. — Колено. Не вопрос.Констатация. Вера сняла перчатки. — Немного тянет после заходов. — И поэтому ты снимаешь нагрузку с правой ноги на выезде. Она сразу качнула головой. — Не специально. — Я знаю, что не специально, — спокойно ответил он. — В этом и проблема. Пауза. На соседней части льда в это время тренировался Миша. У них как раз шёл прогон элементов, и Шайдоров только сейчас подъехал к борту после дорожки шагов, машинально поправляя волосы.Шатен не вмешивался,просто бросил взгляд в сторону Веры и Урманова. И почти сразу всё понял по её лицу. — На сегодня заканчиваешь, — сказал Урманов. Андреева резко подняла взгляд. — Я нормально катаюсь. — Ты нормально терпишь, — поправил тренер. — А это разные вещи. Русая тихо выдохнула через нос, раздражённо глядя куда-то в лёд. — Если я сейчас остановлюсь, завтра будет ещё хуже. — Нет. Хуже будет, если ты продолжишь компенсировать. Несколько секунд было тихо. Вера прекрасно понимала, что он прав. Именно поэтому спорить было так неприятно. Алексей чуть смягчил голос: — Один вечер ничего тебе не сломает. А вот привычка беречь ногу на прыжках — вполне. Девушка медленно отвела взгляд и кивнула. — Ладно. Сказано было коротко и явно без удовольствия.Тренер кивнул в ответ и уже отвернулся к Шайдорову.Вера медленно выехала со льда, чувствуя неприятную смесь раздражения и усталости. Колено теперь будто специально напоминало о себе сильнее, чем пять минут назад.Она села у борта и начала расслаблять шнуровку коньков. Через пару минут рядом скрипнул лёд. Миша подъехал к выходу со своей стороны площадки, остановился у борта и опёрся локтями о край. — Выгнали? — спокойно спросил он. Вера даже не подняла голову. — Урманов остановил. Фигурист ивнул так, будто другого ответа и не ожидал. Несколько секунд он молчал, наблюдая, как она раздражённо дёргает шнурки на коньке. Потом всё-таки спросил: — Сильно болит? — Нет. Просто тянет. — Угу. Он сказал это слишком понимающим тоном. Андреева сразу нахмурилась. — Не начинай. — Я ничего не говорю. — Ты сейчас вот этим своим “угу” сказал больше, чем некоторые люди словами. Уголок его губ чуть дёрнулся вверх. — Потому что я вижу, как ты катаешься, Вер. Она наконец подняла голову. — И что ты видишь? Миша чуть пожал плечом. — Что ты на выездах осторожничаешь сильнее обычного. Пауза. Девушка раздражённо отвела взгляд.Потому что опять. Опять он замечал такие вещи слишком быстро. — Это заметно, да? — пробормотала она тише. — Мне — да. Он сказал это спокойно, без давления, просто как факт.Шайдоров оттолкнулся от борта. — Подожди меня после тренировки. — Зачем? — Домой отвезу. — Я сама… — Верочка. Вот этот тон был ужасным. Спокойным. Уставшим после тренировки. И слишком уверенным заранее. Михаил смотрел на неё поверх борта совершенно ровно. — Ты после льда сейчас хромать начнёшь, а потом будешь рассказывать, что всё нормально. Русая закатила глаза. — Какая же ты душная личность. — Зато красивая. Она зависла на секунду. — Это вообще к чему было? — Не знаю, — абсолютно спокойно ответил он. — Просто решил напомнить. И прежде чем она успела придумать ответ, Шайдоров уже оттолкнулся обратно на лёд, легко уходя в центр площадки под легкую фоновую музыку. А Вера осталась сидеть у борта, всё ещё держа в руках недоразвязанный конёк и раздражённо чувствуя, что улыбается. ————————————————- Общая раздевалка почти опустела. После вечернего льда здесь обычно было шумно до невозможности — кто-то смеялся, кто-то спорил о прокатах, хлопали шкафчики, по полу волочились чехлы от коньков. Но сейчас основная толпа уже разошлась, и помещение постепенно затихало. Вера сидела на дальней лавке у стены, подтянув одну ногу к себе. Спортивная кофта была натянута почти до пальцев, волосы после тренировки растрепались, а телефон медленно сползал из рук — она даже не замечала.Колено неприятно ныло после льда.Голова тоже.И сил идти куда-то уже просто не осталось. Хотя вообще-то она должна была быть сейчас в другом месте. В Мишиной раздевалке. Он сам несколько недель назад почти насильно начал таскать её туда после тренировок. Всё началось с того, что однажды русая после проката сидела в углу общей раздевалки с таким лицом, будто готова убить любого, кто заговорит слишком громко. Миша тогда посмотрел на это минут пять, потом сказал: — Пойдём. — Куда? — Ко мне. — Шайдоров, звучит ужасно. — Господи, Верочка, в раздевалку. У меня тихо. И опять оказался прав. У него действительно было тихо. Без вечной толпы, громких разговоров и ощущения, что люди находятся слишком близко. Поэтому постепенно стало привычным ждать его там после своих тренировок. Но сегодня она просто не дошла.Села “на минуту”. И уснула. Когда Шайдоров зашёл в общую раздевалку, он вообще оказался здесь случайно — искал одного из юниоров, который оставил кофту у борта. Уже собирался выйти обратно, как вдруг заметил знакомую фигуру в дальнем углу.Он остановился почти сразу.Андреева спала сидя на лавке, прислонившись виском к шкафчику.Телефон лежал рядом, одна рука свисала вниз. И выглядела она настолько уставшей, что у него внутри неприятно кольнуло.Миша медленно прикрыл дверь обратно, чтобы не хлопнула.Потом подошёл ближе.Несколько секунд просто смотрел на неё сверху вниз. На сонное лицо. На тени под глазами. На то, как даже во сне она слегка хмурится. Он усмехнулся себе под нос и осторожно коснулся её плеча. — Вера? Девушка медленно нахмурилась, потом сонно открыла глаза.Пару секунд взгляд был абсолютно потерянным, а потом она увидела его. — Мм… ты закончил?.. Голос хриплый после сна. Михаил смотрел слишком внимательно. — У меня вопрос. Вера устало потёрла глаза ладонью. — Какой? Шатен чуть наклонил голову. — Почему ты не в моей раздевалке? Девушка зависла на секунду. Потом сонно пробормотала: — Тут ближе было… — Враньё. — Миш. — Верочка, — он опёрся ладонью о шкафчик рядом с её головой, — ты последние недели сидишь только у меня, потому что “в общей слишком шумно”, а сегодня внезапно решила уснуть здесь? Она тихо простонала и уткнулась лицом в ладони. — Я просто устала. Вот это прозвучало уже честно. Миша сразу перестал усмехаться.Он присел перед ней на корточки, заглядывая в лицо чуть снизу. — Колено? Вера отвела взгляд. И этого ему хватило. Тихий выдох через нос. — Сильно? — Нет. Слишком быстро. Шатен молча смотрел пару секунд, потом вдруг очень спокойно убрал волосы с её щеки. — Ты вообще ела сегодня? Русая сразу нахмурилась. — Ну началось. — Это опять не ответ. — Я не хочу после тренировок. — Вер. Голос стал ниже. Спокойнее. И от этого хуже. Девушка раздражённо отвела взгляд в сторону. — Кофе пила, которое ты утром мне давал. Миша несколько секунд просто молчал. Потом медленно прикрыл глаза ладонью и тихо пробормотал: — Очень питательно… Она сразу закатила глаза. — Не драматизируй. — Ты сейчас уснула сидя на деревянной лавке в общей раздевалке. — Потому что устала. — Потому что ты держишься на кофеине и упрямстве. Вера хотела что-то ответить, но сил спорить уже реально не было. Голова снова стала тяжёлой после сна, колено неприятно тянуло, и всё тело ощущалось каким-то ватным. Миша заметил это сразу, не став терпеть это дальше,он поднялся на ноги и взял её сумку с пола. — Поехали. — Куда? — Ко мне домой. Она моргнула. — Зачем? — Потому что ты сейчас в состоянии “ещё немного и отключусь снова”. — Не отключусь. — Верочка, я буквально нашёл тебя спящей в общей раздевалке. Фигуристка тяжело выдохнула. — Я домой поеду. — Нет. Сказал он слишком спокойно и уверенно.Без давления.Будто уже всё решил. Миша посмотрел на неё сверху вниз, потом чуть мягче добавил: — Поедешь ко мне. Нормально поешь хоть раз за день. Я посмотрю колено. И ты ляжешь спать не в три часа ночи. Вера подняла на него взгляд.И почему-то спорить именно сейчас оказалось ужасно сложно.Потому что он не давил,не командовал. Просто смотрел этим своим невозможным спокойным взглядом, в котором читалось слишком очевидное беспокойство. Она тихо выдохнула: — Какой же ты душный. Уголок его губ медленно дёрнулся вверх. — А ты всё равно поедешь со мной. И, к сожалению, они оба уже знали, что он прав. ———————————————— Квартира встретила их тишиной. Не той неловкой, пустой тишиной, которая бывает у чужих людей, а нормальной ночной — с приглушённым гулом холодильника где-то на кухне, шумом дождя за окнами и редкими звуками машин снизу. После ледовой арены, где весь вечер кто-то разговаривал, хлопал дверьми и скрипел лезвиями по льду, здесь всё ощущалось слишком спокойным. Вера зашла внутрь медленно, будто силы закончились ещё где-то в машине. Плечи были тяжёлыми от усталости, колено неприятно тянуло после льда, а голова после сна в раздевалке ощущалась ватной. Она молча стянула кроссовки у двери и, не раздеваясь нормально, дошла до дивана в гостиной, буквально падая на него боком. Мягкая ткань под спиной сразу расслабила тело настолько резко, что глаза сами начали закрываться.Миша в это время стоял у двери с её сумкой в руке и несколько секунд просто смотрел на неё. На растрёпанные волосы после тренировки. На слишком бледное лицо. На то, как она даже сидит сейчас как человек, у которого организм уже просто устал сопротивляться. И именно это начинало раздражать его всё сильнее. Мужчина злился не на неё. На ситуацию. Он тихо поставил сумку возле стены и медленно подошёл ближе. — Верочка. Она даже глаза не открыла. — Мм? — На кухню пошли. — Зачем… Голос сонный, уставший и ужасно тихий.Шайдоров опёрся ладонью о спинку дивана над её головой и чуть наклонился ниже. — Кушать. Андреева, а что еще можно  делать на кухне? Вера сразу поморщилась, даже не открывая глаз. — Не хочу. — А я хочу. — Это не работает так. — Сегодня работает. Она тяжело выдохнула и наконец приоткрыла глаза, глядя на него снизу вверх. Шайдоров стоял совсем близко — в чёрной кофте , с чуть влажными после дождя волосами и этим своим невозможным спокойным лицом, которое становилось особенно опасным именно тогда, когда он реально переживал. — Миш, меня тошнит даже от мысли о еде после льда. Он молчал секунды две. Потом спокойно спросил: — Когда ты последний раз нормально ела? Русая тут же отвела взгляд.И этого ему хватило.Фигурист тихо усмехнулся, но без веселья. — Понятно. — Не начинай. — Я ещё даже не начал. Она раздражённо потёрла лицо ладонями. — Я правда не хочу. — Вер, ты сегодня уснула сидя на лавке. — Потому что устала. — Потому что ты держишься на кофеине и упрямстве. Зеленоглазая резко посмотрела на него. — Господи, почему вы все так драматизируете? — Потому что люди обычно не отключаются посреди раздевалки после тренировки. Тон всё ещё был спокойным. Очень. Но Вера слишком хорошо уже научилась различать оттенки его настроения. И это спокойствие сейчас было хуже любых наездов. Миша медленно выдохнул через нос, потом вдруг сел перед диваном на корточки, оказываясь прямо напротив неё. Теперь она не могла нормально отвернуться — он всё равно оставался перед глазами. — Смотри на меня. — Не хочу. — А я хочу. — Какая ты проблема… Уголок его губ чуть дёрнулся вверх. — Да. И сейчас эта проблема пытается заставить тебя поесть. Вера устало прикрыла глаза. — Я не могу, Миш. И вот это “не могу” прозвучало уже совсем иначе. Не как каприз. Скорее как честное признание.Шайдоров замолчал. Внимательно посмотрел на неё — слишком внимательно, как всегда. На покрасневшие после тренировки глаза. На уставшее лицо. На пальцы, которые она машинально прятала в длинные рукава кофты. Потом тихо спросил: — Живот болит? Андреева дёрнула плечом. — Не знаю. — Вер. — Просто… неприятно от еды иногда. Миша медленно провёл ладонью по лицу. Видно было, как он сдерживает желание начать спорить жёстче. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями, а потом вдруг очень спокойно взял её за запястье и потянул на себя. — Вставай. — Миш… — Нет. Всё. Поднимайся. — Я не хочу на кухню. — А я не хочу смотреть, как ты убиваешь себя, но мы оба сегодня не получим желаемое. Она уставилась на него. — Это вообще нечестно. — Конечно нечестно. И, что хуже всего, говорил он это абсолютно серьёзно. Вера тяжело простонала и всё-таки медленно поднялась с дивана. Ноги сразу неприятно заныли от усталости. Миша заметил это мгновенно — ладонь автоматически легла ей на поясницу, поддерживая, когда она чуть качнулась. Жест вышел слишком естественным. Будто он делает так уже давно. Вера сразу напряглась от этого тепла через ткань кофты, а Шайдоров, конечно, всё почувствовал. И, конечно, стал выглядеть чуть довольнее. — Ты сейчас упадёшь, лиса. — Не упаду. — Угу. Как и не уснёшь в раздевалке? Она закатила глаза, но спорить уже не было сил. На кухне горел только маленький свет над столешницей. Тёплый, мягкий. Из-за него вся кухня казалась какой-то слишком домашней и спокойной. Фигуристка медленно села за стол, поджав под себя одну ногу, и сразу опустила голову на ладонь. Михаил открыл холодильник и несколько секунд что-то искал внутри. — Только не начинай сейчас готовить что-то огромное. — Я похож на идиота? — Иногда. — Спасибо. Он достал что-то быстрое и простое — даже не пытаясь устроить из этого “романтический ужин”, как, наверное, сделал бы кто-нибудь другой. И почему-то именно это было легче переносить. Потому что Миша вообще не пытался её “соблазнить едой” или сделать вид, что всё мило и красиво. Он просто переживал. И это чувствовалось в каждом движении. Пока шатен возился у столешницы, Вера сидела молча, наблюдая за ним исподтишка. За тем, как он устало запускает руку в волосы. Как хмурится, пока греет еду. Как периодически оборачивается проверить, не уснула ли она прямо за столом. И от этого внутри становилось странно тепло и неловко одновременно. Через несколько минут тарелка оказалась перед ней. Вера сразу поморщилась. — Я не съем много. — Хоть сколько-нибудь. — Меня реально мутит. Миша опёрся ладонями о стол по обе стороны от неё и чуть наклонился ниже. — Тогда через силу. Она подняла взгляд. Слишком близко. От него пахло мужским шампунем , чем-то свежим и совсем немного — кофе. — Это ужасный совет. — Зато рабочий. — Ты вообще умеешь быть мягким? Шайдоров несколько секунд смотрел ей прямо в глаза. Потом очень спокойно сказал: — Верочка, ты сегодня еле стояла на ногах. Мне сейчас не до “мягко”. И вот тут она окончательно замолчала. Потому что в его голосе не было раздражения. Только усталое, честное беспокойство. Фигурист  выпрямился и сел напротив, не сводя с неё взгляда. — Ешь. — Ты сейчас звучишь как угроза. — Так и есть. — Уф… Она всё-таки взяла вилку. Скорее потому что поняла — иначе он реально не отстанет. Миша сразу чуть расслабился, хотя пытался это скрыть.Вера заметила, конечно.И почему-то именно это стало самым странным за весь вечер. Не его забота. Не то, что он привёз её к себе. А то, насколько ему стало легче просто от того, что она начала есть хоть немного.