Часть 8.Воспоминания.

Спустя час. Миша сидел рядом слишком тихо для человека, который обычно не упускал возможности её поддеть. Только ладонь всё ещё медленно двигалась по её спине через плед — лениво, почти машинально. Вера устроилась у него под боком, чувствуя, как после еды и тепла квартиры тело начинает окончательно расслабляться, и от этого становилось ещё сложнее держать нормальную дистанцию. За окном всё ещё шумел дождь. В гостиной горел только торшер у дивана, мягкий свет ложился на пол и край его чёрной кофты. Было спокойно настолько, что глаза сами начинали закрываться. И именно поэтому голос Миши рядом прозвучал особенно тихо: — Колено сильно ноет? Вера не сразу подняла голову с его плеча. — Терпимо. — Это твое любимое слово вообще-то. Она тихо фыркнула. — А у тебя любимое — «Верочка». — Потому что тебе идёт беситься из-за этого. Девушка закатила глаза, но сил спорить уже не было. Несколько секунд они снова молчали, и Михаил вдруг чуть наклонил голову, глядя на неё внимательнее. — Можно посмотреть? Вера сразу поняла, о чём он. — Шайдоров… — Я не собираюсь проводить операцию на диване. Просто посмотреть. Тон был спокойный. Без этого его “я всё решил”. Скорее осторожный — будто он реально давал ей возможность отказаться. Русая тяжело выдохнула и всё-таки вытянула больную ногу чуть вперёд. — Только не начинай потом читать мне лекции. — Я похож на человека, который читает лекции? — Очень. Миша тихо усмехнулся и осторожно положил ладонь ей чуть ниже колена. Пальцы тёплые, движения медленные и аккуратные. Он не давил сильно, просто легко провёл рукой сбоку, проверяя реакцию.Вера поморщилась раньше, чем успела скрыть. Шатен это заметил сразу. Но вместо привычного для всех «я же говорил», он лишь тихо выдохнул через нос. — Неприятно? — Немного. Фигурист кивнул сам себе, продолжая держать ладонь у её ноги. И именно это спокойствие сейчас ощущалось опаснее всего. Не какой-то флирт, не подколы…а то, насколько естественно он сидел рядом посреди ночи и осторожно держал её колено в своих руках, будто давно привык заботиться о ней вот так.Вера поймала себя на том, что уже несколько секунд просто смотрит на него, невольно задерживаясь взглядом на сосредоточенном лице, на чуть влажных после душа волосах, беспорядочно упавших на лоб, и на уставшем взгляде, в котором всё равно оставалось что-то привычно спокойное. Миша поднял глаза почти сразу. И, конечно, всё заметил. — Что? — Ничего. — Ты опять смотришь. — Потому что ты сейчас очень серьёзный. Уголок его губ чуть дёрнулся вверх. — Страшно? — Немного. Он тихо хмыкнул и наконец убрал руку с её ноги, откидываясь обратно на диван. Но расстояние между ними всё равно осталось слишком маленьким. Андреева уже собиралась снова устроиться у него на плече, когда шатен вдруг сказал: — Я, кстати, всё ещё считаю, что ты сегодня переборщила с нагрузкой. Она сразу простонала: — Ну вот. Началось. — Я не ругаюсь. — Но очень хочешь. — Есть такое. Девушка фыркнула и всё-таки подвинулась ближе сама, снова прислоняясь к его плечу. Шайдоров моментально расслабился, будто ждал только этого. Его ладонь снова легла ей между лопаток — спокойно, привычно. — Но вообще, — сонно пробормотал он ей в макушку, — ты молодец. Вера удивлённо подняла голову. — В смысле? — Ты хотя бы остановилась сегодня, а не докатывала через боль до победного конца. Она пару секунд молчала, явно не ожидая такого ответа. — Это Урманов остановил. — А ты послушалась. — Потому что выбора не было. — Был, — тихо сказал Миша. — Ты обычно находишь способы упрямиться. Вера посмотрела на него внимательнее. Он говорил совершенно спокойно, без давления и без попытки «воспитывать» её. Просто как человек, который слишком хорошо понимал, чего ей стоило вообще признать, что что-то болит. И это тронуло душу сильнее, чем если бы он начал спорить или запрещать выходить лёд. Девушка отвела взгляд и пробормотала: — Ты сейчас подозрительно нормальный. Шайдоров усмехнулся. — Не привыкай. Она тихо улыбнулась в плед, а потом, сама не заметив как, снова устроилась ближе к нему, чувствуя под щекой тепло его плеча и спокойное дыхание рядом. И Миша на этот раз ничего не сказал. Только чуть крепче прижал ладонь к её спине, будто это уже давно стало для него чем-то совершенно естественным. ————————————————— В какой-то момент они всё-таки замолчали окончательно. Не потому что разговор закончился — просто усталость уже начинала перевешивать всё остальное. Вера сидела у него под боком, завернувшись в плед почти по подбородок, и чувствовала, как тело постепенно становится тяжёлым и ленивым после долгого дня. Колено всё ещё неприятно тянуло, но уже не резко, скорее тупо и фоново, как бывает после перегруженного льда. Миша рядом тоже выглядел вымотанным: голова откинута на спинку дивана, глаза полузакрыты, одна рука лежит у неё между лопаток, и даже дыхание стало медленнее обычного. Он всё ещё иногда проводил ладонью по её спине, но уже скорее автоматически, почти во сне. Девушка сначала пыталась сидеть нормально, но через несколько минут всё равно сползла ниже, устраиваясь удобнее. Плед сбился в сторону, она машинально подтянула его обратно, и Михаил, даже не открывая глаз полностью, сразу поправил край ткани ей на плечах. Просто привычным движением, будто давно делает такие вещи. За окном всё ещё моросил дождь. На кухне осталась гореть маленькая лампа над столешницей, и из гостиной был виден только тёплый жёлтый свет на полу и часть коридора. Квартира ночью вообще становилась другой — спокойной, медленной, слишком домашней. Без тренировок, без музыки с катка, без чужих голосов вокруг. Только они вдвоём, плед, шум дождя и ощущение, что никуда не нужно бежать хотя бы несколько часов. Миша пошевелился первым. Медленно провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул и открыл глаза. — Ты спишь? Вера даже голову не подняла. — Почти. — Тогда пошли. — Куда?.. Голос у неё был сонный и недовольный одновременно. — Нормально ложиться. Она сразу сильнее вжалась в диван. — Я отлично лежу. — Ты сейчас через десять минут проснёшься с шеей, которая тебя ненавидит. — Это проблемы будущей меня. Уголок его губ дёрнулся вверх. Он пару секунд просто смотрел на неё сверху вниз — растрёпанную, сонную, завернувшуюся в плед как в кокон — а потом всё-таки поднялся с дивана. Русая уже обрадовалась, что он отстанет, но через секунду почувствовала, как он осторожно тянет плед вместе с ней. — Миша… — Вставай давай. — Не хочу. — Я заметил. Она всё-таки нехотя поднялась, сразу морщась от неприятного ощущения в ноге. И, конечно, Миша это заметил. Ладонь автоматически легла ей на поясницу, придерживая, когда она чуть качнулась после долгого сидения.Фигуристка уже даже не дёрнулась от этого жеста — слишком привыкла за последние недели к тому, что он постоянно касается её: поправляет капюшон, забирает сумку, держит за локоть в толпе, тянет к себе за рукав, кладёт ладонь на спину, когда они идут рядом. Всё это давно перестало восприниматься как что-то особенное, хотя иногда до неё резко доходило, насколько вообще-то это не похоже на “просто друзей”. До спальни они дошли почти молча. Вера вообще двигалась уже на автомате, с трудом соображая что-либо кроме желания лечь. Шайдоров шёл рядом спокойно, иногда поглядывая на неё так, будто реально боялся, что она сейчас уснёт стоя посреди коридора. Комната встретила их полумраком и прохладой от приоткрытого окна. В полумраке всё казалось непривычно спокойным: темный шкаф у стены, брошенная на стул толстовка Миши, не до конца закрытые шторы, через которые пробивался тусклый свет фонарей. Вера медленно села на край кровати, всё ещё кутаясь в плед, и на секунду прикрыла глаза. После тепла дивана и сонного состояния тело окончательно расслабилось, поэтому сейчас даже простое движение отдавалось ленивой тяжестью. Миша остановился рядом, глядя на неё сверху вниз несколько секунд, будто проверяя, не уснёт ли она прямо так, сидя. — Я быстро в душ, — тихо сказал он, проводя рукой по слегка влажным после дождя волосам. — Не отключайся тут. Вера только что-то невнятно промычала в ответ, даже не поднимая головы. Шайдоров ещё пару секунд постоял рядом, потом всё-таки усмехнулся себе под нос и ушёл в сторону ванной. Через минуту по квартире разнёсся приглушённый шум воды. Сначала русая просто сидела неподвижно, пытаясь собраться с мыслями. Потом медленно откинулась назад, устраиваясь удобнее у изголовья кровати. Плед снова сполз, и она машинально подтянула его к себе. Колено неприятно ныло после нагрузки, но уже не так резко, а скорее устало. Из ванной всё ещё доносился шум воды, и почему-то именно он сейчас делал квартиру ещё более домашней. Настолько, что от этого внутри становилось странно. Потому что ещё пару месяцев назад она бы даже представить не смогла себя вот так — ночью, у него дома, в его спальне, завернувшейся в плед, пока сам Миша спокойно ходит где-то рядом, будто это вообще нормально. Она медленно провела ладонью по лицу, пытаясь прогнать сонливость, и только сейчас заметила, что взгляд сам цепляется за вещи вокруг. Его коньки у стены. Чёрная спортивная сумка возле шкафа. На тумбочке — хаотично брошенные пластыри, телефон и какие-то таблетки после нагрузок. Всё слишком… его. Без показательной аккуратности, без попытки сделать «идеально». Просто обычная жилая комната человека, которого она привыкла видеть только на льду, в раздевалке или где-то между тренировками. Шум воды прекратился неожиданно, и в квартире снова стало очень тихо. Через несколько минут дверь ванной открылась, и Вера машинально подняла глаза. Миша вернулся в комнату уже после душа, в серых домашних штанах и чёрной футболке, которую, судя по влажным волосам, он натянул наспех. Ткань слегка прилипла к плечам и груди после горячей воды, а несколько мокрых прядей падали на лоб. Он на ходу вытирал волосы полотенцем, даже не сразу замечая, что она смотрит. И вот это было проблемой. Потому что дома он выглядел совсем не так, как обычно на катке. Не собранным, не колким, не этим своим “я сейчас кого-нибудь доведу”. Здесь он был слишком спокойным. Расслабленным. Настоящим каким-то. И именно из-за этого взгляд цеплялся за детали сам собой. За широкие плечи. За мокрую кожу на шее после душа. За то, как футболка натягивалась на животе, когда он поднял руку чтобы вставить зарядку в розетку… Девушка поняла, что слишком долго смотрит, только когда шатен повернулся обратно. Он сразу это заметил. Конечно заметил. На секунду между ними повисла тишина, и уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх. — Что? Вера моргнула и слишком быстро отвела взгляд. — Ничего. — Угу. Шайдоров подошёл ближе к кровати, всё ещё лениво вытирая волосы полотенцем. Матрас рядом с ней слегка прогнулся, когда он сел рядом, и от него сразу потянуло теплом после душа и запахом шампуня вперемешку с чем-то знакомым, древесным. Вера ненавидела то, насколько сильно замечала такие вещи. Она попыталась сделать вид, что её вообще ничего не смущает, но взгляд предательски снова скользнул ниже — туда, где под тонкой футболкой слишком хорошо выделялись мышцы живота. И это было уже совсем ужасно, потому что ночь, потому что они сидят слишком близко и потому что Миша, кажется, опять всё понял раньше неё. — Андреева. Голос у него стал подозрительно спокойным. Она медленно подняла глаза. И встретилась с его взглядом — сонным, внимательным и слишком довольным. — Любуешься на ночь глядя? Вера почувствовала, как щёки моментально начинают гореть, и возненавидела себя за это почти сразу. Потому что, конечно, именно сейчас организм решил предать её окончательно. —Я не любуюсь,—пробормотала она, отворачиваясь к окну. — Конечно. В его голосе уже слышалась тихая усмешка, от которой обычно хотелось закатить глаза или толкнуть его плечом. Но сейчас всё ощущалось как-то иначе. Слишком тихо вокруг, слишком близко он сидел, слишком спокойно смотрел на неё, даже не пытаясь нормально скрыть, что прекрасно всё заметил. Миша отбросил полотенце в сторону и провёл ладонью по влажным волосам, убирая их назад. Вера совершенно против воли опять подняла взгляд — и тут же пожалела об этом. Потому что футболка сильнее прилипла к телу, подчёркивая всё, что ей сейчас вообще не стоило так внимательно рассматривать. Особенно пресс. Она резко уткнулась взглядом в плед у себя на коленях. Шайдоров рядом тихо хмыкнул. — Верочка. — Замолчи. — Я ещё ничего не сказал. — Но собирался. — Есть такое. Она только сильнее натянула плед чуть ли не до подбородка, пытаясь выглядеть максимально невозмутимо, хотя внутри уже становилось неловко от того, насколько очевидно она себя спалила. И хуже всего было то, что Миша не выглядел удивлённым. Вообще. Будто для него это уже давно не новость. Он чуть повернулся к ней боком, упираясь локтем в кровать. — И что такого интересного ты там увидела? — Шайдоров, отстань. — Мне просто любопытно. — А мне нет. Он тихо усмехнулся, но всё-таки перестал добивать её своими комментариями. Только взгляд остался всё таким же внимательным. Девушка это чувствовала даже не глядя. Несколько секунд в комнате снова было слышно только дождь за окном и шум машин где-то далеко внизу. Михаил сидел рядом слишком расслабленно для человека, который только что поймал её на откровенном разглядывании. Будто его это скорее забавляло, чем смущало. И это раздражало ещё сильнее. Потому что сама Вера сейчас слишком хорошо осознавала всё: насколько близко они сидят, как от него всё ещё идёт тепло после душа, как матрас слегка прогибается под его весом, как у неё самой сердце почему-то начинает биться быстрее из-за какой-то абсолютно тупой ситуации. Она уже собиралась сказать хоть что-нибудь колкое, чтобы вернуть разговор в нормальное русло, когда Миша неожиданно протянул руку к её ноге. — Дай посмотрю ещё раз. Тон сразу стал спокойнее, без привычных подколов. Вера выдохнула через нос и нехотя вытянула больную ногу чуть вперёд. Шайдоров осторожно положил ладонь ей чуть ниже колена, медленно проводя пальцами сбоку, проверяя реакцию. После душа руки у него были тёплыми, и от этого прикосновение ощущалось почему-то стало ещё отчётливее. Она едва заметно поморщилась. Фигурист сразу поднял взгляд. — Всё ещё больно? — Уже меньше. Он кивнул, продолжая осторожно держать ладонь у её ноги. Сосредоточенный, спокойный, без привычного желания спорить или читать нотации. И Вера снова поймала себя на том, что просто смотрит на него. На влажные волосы. На уставшее лицо. На шею, по которой ещё виднелись редкие капли воды. И на то, как футболка натягивается на плечах, когда он двигается. Андреева резко отвела взгляд, пока он опять ничего не заметил.Хотя, судя по тихой усмешке рядом, было уже поздно. — Ты вообще сегодня палишься максимально, — лениво сказал Миша, не убирая руки с её колена. — Да иди ты. Он только тихо засмеялся себе под нос. А потом совершенно спокойно придвинулся чуть ближе, осторожно подтягивая плед ей на ноги обратно, потому что тот опять съехал в сторону. Будто это было самым обычным делом. Будто они всегда вот так сидят ночью в одной кровати — сонные, уставшие после тренировок, слишком близко друг к другу. ——————————————- Миша лежал рядом уже почти неподвижно, только иногда лениво проводил ладонью по её спине поверх кофты — медленно, рассеянно, будто сам не замечал этого жеста. Вера устроилась на боку лицом к нему, подтянув плед почти до подбородка. Волосы рассыпались по подушке, колено неприятно ныло после тренировки, а сонливость накатывала такой тяжёлой волной, что даже думать становилось невозможным. В комнате стоял полумрак. За шторами всё ещё шумел дождь, и от приоткрытого окна тянуло прохладным воздухом. Где-то далеко внизу проехала машина, свет фар на секунду скользнул по потолку и исчез. Квартира была непривычно тихой — без музыки, без звука коньков, без чужих голосов и тренерских окриков. Только кровать, смятое одеяло, запах шампуня после душа и Шайдоров рядом, слишком близко и слишком спокойно. Русая медленно подняла взгляд на него. Он лежал на спине, одной рукой подперев голову, и смотрел куда-то в потолок сонным расфокусированным взглядом. Волосы уже почти высохли, но несколько влажных тёмных прядей всё ещё падали на лоб. Чёрная футболка слегка задралась на животе, когда он потянулся рукой выше по подушке, и Вера совершенно против воли задержала взгляд на полоске кожи. Буквально на секунду. Этого хватило. — Андреева, — лениво протянул Миша, даже не поворачивая головы. — Ты вообще когда-нибудь делаешь это не палевно? Она тут же отвела взгляд. — Да ты достал. — Нет, мне просто интересно. — Тебе слишком весело. — Очень. Девушка закатила глаза и уже хотела отвернуться к стене, но Михаил вдруг повернул голову к ней сам. Расстояние между ними и так было небольшим, а теперь стало совсем смешным — она чувствовала его дыхание. Шайдоров смотрел на неё с  привычно спокойным и сонным выражением лица, от которого у неё вечно начинали путаться мысли. — Ну и чего ты так смотришь весь вечер? — тихо спросил он. — Нормально я смотрю. — Конечно. Уголок его губ дёрнулся вверх. Вера раздражённо фыркнула и ткнула его ладонью в плечо. — Отстань. — Ты первая начала. — Чем? — Своими глазами. — Боже, какой ты ужасный. Он тихо засмеялся — негромко, хрипловато от усталости — и поймал её руку раньше, чем она успела убрать её обратно. Просто удержал у себя на груди, а Вера замерла на мгновение, скорее от неожиданности. Но руку не забрала. Под ладонью чувствовалось тепло его футболки и медленное ровное дыхание.Русая сильно смутилась, пытаясь спрятать своё лицо, она забавно поворачивала голову в стороны, будто ей было интересно расположение мебели в комнате.Миша заметил реакцию девушки, но промолчал, лишь ухмыляясь. Его взгляд стал внимательнее, хотя выражение лица почти не изменилось. — Вот так и лежи, — сонно пробормотал он. — Это ещё почему? — Потому что мне и тебе это нравится. Она тихо фыркнула, но вместо ответа только удобнее устроилась рядом с ним.Пальцы сами чуть сжались на ткани его футболки, и Вера поняла это только через пару секунд. Шайдоров, конечно, тоже. Но вместо очередной тупой шутки просто медленно провёл большим пальцем по её запястью — лениво, почти невесомо. И это было хуже любых подколов. Потому что с ним всё всегда происходило слишком естественно.Без красивых моментов «из фильмов», без неловких пауз. Они просто постепенно привыкали друг к другу настолько, что теперь лежать ночью в одной кровати, держаться за руки и засыпать почти вплотную уже не казалось чем-то странным, хотя они не встречаются, а находятся в статусе хороших друзей…Вера медленно подняла взгляд на него снова.Слишком близко. Она видела каждую мелочь — уставшие глаза, влажные после душа ресницы, тень от растрёпанных волос на лбу. Миша смотрел в ответ спокойно, будто вообще не собирался отводить взгляд первым. И вот это уже начинало ощущаться опасно.Потому что в комнате было слишком тихо, потому что они лежали слишком близко, потому что его ладонь всё ещё медленно гладила её запястье. И потому что Вера внезапно очень чётко поняла: если он сейчас придвинется ещё хоть немного ближе, она уже не отодвинется. Наверное, мужчина о чём-то таком тоже догадался, ибо его взгляд вдруг скользнул ниже — на её губы — буквально на секунду. А потом он тяжело выдохнул через нос и уткнулся затылком обратно в подушку. — Нам вообще-то вставать через шесть часов , — пробормотал он. Вера моргнула, будто только сейчас вспомнила об этом. — Не порть момент. Он тихо усмехнулся. — Так момент всё-таки был? — Замолчи уже. Миша снова засмеялся себе под нос, а потом неожиданно притянул её ближе за талию — просто к себе под бок, без резкости и без попытки сделать из этого что-то серьёзное. Андреева только сонно выдохнула и устроилась щекой у него на плече, чувствуя, как его рука сразу легла ей между лопаток. И на этот раз никто из них уже не пытался увеличить расстояние обратно. Миша всё ещё держал её ногу у себя на коленях, сидя вполоборота на кровати. В комнате стоял полумрак, только тусклый свет с улицы пробивался через щель между шторами и полосами ложился на смятое одеяло. Дождь за окном стал тише, теперь слышались только редкие капли по подоконнику и далёкий шум машин снизу. После душа от Михаила всё ещё шло тепло, и Вера слишком хорошо ощущала его руки — большие, тёплые, осторожные. Он медленно проводил ладонью вдоль её ноги, разминая мышцы после нагрузки, иногда задерживая пальцы чуть дольше там, где всё ещё тянуло сильнее. Без суеты, без дурацких комментариев, которыми обычно сопровождалось почти всё, что он делал. Сейчас он выглядел слишком сосредоточенным для человека, который полчаса назад издевался над ней из-за того, что она «палится». Вера лежала на боку, подперев голову рукой, и просто смотрела на него. На чуть влажные после душа волосы, которые снова падали ему на лоб. На нахмуренные брови. На то, как под тонкой чёрной футболкой двигались плечи, когда он менял положение руки. Колено действительно стало ныть меньше, но теперь появилась другая проблема — чем дольше он вот так спокойно сидел рядом и касался её без всякой неловкости, тем сильнее внутри всё начинало странно плавиться. Миша вдруг поднял глаза. И, конечно, сразу поймал её взгляд. Уголок его губ едва заметно дёрнулся вверх. — Ты опять зависла. — Не льсти себе. — Поздно. Ты уже минут пять смотришь на меня как на произведение искусства. Андреева тут же фыркнула и потянула плед выше. — У тебя самооценка до небес. — Зато честно. Он снова опустил взгляд к её ноге и очень осторожно согнул её чуть в колене. Вера сразу тихо зашипела сквозь зубы. Миша моментально остановился. Весь его расслабленный сонный вид исчез за секунду. — Больно? — Уже нет. — Врёшь. — Совсем чуть-чуть. Он несколько секунд молча смотрел на её колено, потом тяжело выдохнул через нос и осторожно провёл ладонью по ноге вверх, успокаивая после неприятного движения. Медленно, даже почти лениво. Но Вера всё равно почувствовала, как от этого прикосновения по телу проходит слишком тёплая волна. И хуже всего было то, что он делал это абсолютно естественно, ведь ему действительно просто важно, чтобы ей стало легче. — Завтра возможно будет хуже, — тихо сказал Миша спустя пару секунд.  — Спасибо, успокоил. — Я серьёзно. — Я тоже. Он тихо усмехнулся, потом вдруг поднялся с кровати. Матрас рядом сразу перестал прогибаться под его весом, и девушка почти автоматически подняла голову. — Ты куда? — Секунду. Она проводила его взглядом. Миша вышел из комнаты босиком, на ходу проводя рукой по влажным волосам, и через несколько секунд из коридора послышался тихий шум открывающихся шкафчиков на кухне. Вера медленно перевернулась на спину, глядя в потолок. Комната без него вдруг стала какой-то слишком пустой и прохладной, хотя ушёл он буквально на минуту. Вернулся он действительно быстро — с каким-то небольшим пакетом льда, завернутым в полотенце. Вера сразу раздраженно простонала: — Нет. — Да. — Миша… — Не ной заранее. Он снова сел рядом с ней на кровать и осторожно положил холодное полотенце ей на колено. Девушка тут же дёрнулась. — Холодно! Шайдоров тихо засмеялся. — Потерпи. — Я тебя ненавижу. — Неправда. Девушка уже собиралась привычно огрызнуться, но мужчина вдруг свободной рукой совершенно автоматически убрал волосы с её лица, заправляя прядь ей за ухо. Движение вышло таким спокойным и привычным, что Вера на секунду просто замолчала. Шатен,кажется, тоже не сразу понял, что сделал. Его пальцы задержались у её виска буквально на мгновение дольше, чем нужно. В комнате стало слишком тихо, Вера медленно подняла на него взгляд.Он смотрел в ответ так же внимательно: сонно и очень спокойно. Без своей обычной насмешки.Шайдоров первым отвёл взгляд, снова поправляя лёд у неё на колене. — Подержи минут пять хотя бы, — пробормотал он уже тише. Вера всё ещё смотрела на него. На растрёпанные волосы. На усталое лицо. На слишком сосредоточенный вид, будто этот лёд сейчас был вопросом жизни и смерти.И вдруг совершенно неожиданно поняла, что ей ужасно нравится вот такой Миша. Не тот, который подкалывает всех подряд на катке. Не тот, который специально бесит её в раздевалке. А вот этот — сонный, домашний, сидящий рядом посреди ночи с полотенцем и льдом в руках, потому что у неё болит колено. Она резко отвела взгляд к окну раньше, чем он опять что-нибудь заметит. Но было уже поздно. — Вера-Вера… Голос сразу стал подозрительно довольным. — Даже не начинай. — Ты сейчас очень странно на меня смотрела. — Тебе показалось. — Конечно. Она раздражённо натянула плед чуть ли не до носа, а Миша тихо засмеялся себе под нос и всё-таки придвинулся ближе снова. Настолько, что она опять почувствовала тепло его плеча рядом. — Спи давай, фигуристка, — сонно пробормотал он. — А то завтра на льду упадёшь прямо на Урманова. — Это будет твоя вина. — Переживу. Но руку с её колена он так и не убрал. ———————————————— Спустя двадцать минут. Миша ещё какое-то время лежал неподвижно, будто проверяя, не разгонит ли он этим тишину между ними. Но тишина не ломалась — она просто укладывалась плотнее, как одеяло поверх их усталости. Вера уже почти не шевелилась, только иногда слегка меняла положение головы у него на плече, находя более удобный угол. Он чувствовал это по микродвижениям — по тому, как менялось давление её щёки, как чуть сильнее цеплялись пальцы за ткань его футболки. Комната постепенно теряла чёткие очертания: шкаф у стены становился тёмным пятном, шторы сливались с окном, а свет фонаря с улицы ложился редкими полосами, которые медленно ползли по потолку. Он повернул голову чуть в сторону. Девушка уже не смотрела на него — взгляд у неё был расфокусирован, почти закрыт. Но она всё ещё держалась в этом состоянии между “не сплю” и “уже поздно сопротивляться”. Миша тихо выдохнул, осторожно поправил край пледа, который снова съехал с её плеча, и задержал руку там чуть дольше, чем нужно было просто для поправки. Не резко, не демонстративно — скорее как привычка, которая появилась слишком быстро и теперь воспринималась как что-то само собой разумеющееся. — Ты сейчас всё-таки вырубишься, — тихо сказал он, не пытаясь её разбудить этим тоном, скорее просто фиксируя факт. — Я не… — Вера попыталась что-то ответить, но голос уже потерял форму на середине фразы. Шайдоров едва заметно усмехнулся, почти без звука, и осторожно провёл ладонью по её плечу вниз — не чтобы укачать, просто чтобы убедиться, что она нормально лежит. Он уже слишком хорошо знал этот момент: когда она начинала спорить с усталостью, но проигрывала ей за пару минут. — Спи, — добавил он спустя паузу, чуть тише, чем раньше. Вера ничего не ответила. Только сильнее прижалась к нему плечом, как будто это движение было неосознанным, но точным. И в этот раз он не стал ничего менять. Просто остался в том же положении, давая ей опору, к которой она уже привыкла за последние недели больше, чем хотела бы признать. Он смотрел в потолок, но мысли были не там. Не было ни привычного раздражения после тренировки, ни усталого анализа дня — всё это как будто отступило на второй план. Осталось только ощущение, что она наконец перестала держаться на силе воли. Миша чуть повернул ладонь и аккуратно переплёл их пальцы снова, уже не проверяя, а просто удерживая. Вера на это отреагировала минимально — только слегка сжала в ответ, почти во сне. Дождь за окном снова усилился на пару минут, и по стеклу пробежала новая волна капель. В комнате от этого стало ещё тише, будто внешний мир окончательно перестал вмешиваться. Михаил медленно закрыл глаза, но не до конца — скорее позволил себе расслабиться, не теряя контроля. Он редко позволял себе так лежать без движения рядом с кем-то, но сейчас это ощущалось не как исключение, а как что-то естественное, что просто сложилось само.Вера вдруг тихо выдохнула, почти неслышно, и чуть повернулась к нему сильнее, утыкаясь уже не просто в плечо, а ближе к ключице. Он почувствовал это сразу, но не стал реагировать словами — только слегка сдвинулся, чтобы ей было удобнее. Её дыхание стало ровнее, глубже, и паузы между вдохами длиннее. Миша понял, что она уже на границе сна, когда её пальцы перестали осознанно держать его руку, но не разжались полностью. Шатен смотрел на неё ещё несколько секунд, потом осторожно, почти незаметно для движения, поправил прядь волос, упавшую ей на лицо. И только после этого наконец позволил себе полностью закрыть глаза. Но даже тогда не отпустил её руку. Комната окончательно погрузилась в тишину, в которой больше не было ни разговоров, ни мыслей — только два человека, которые слишком быстро привыкли к тому, что рядом с другим становится проще дышать. ——————————————— К утру дождь так и не закончился — только стал тише. Теперь он не бил по окнам, а монотонно шуршал где-то снаружи, смешиваясь с редким шумом машин и приглушённым гулом города, который только начинал просыпаться. В комнате было полутемно; за шторами уже светлело, но солнца из-за плотных облаков почти не было видно. Вера проснулась не сразу. Сначала просто медленно вынырнула из сна, не понимая, почему так тепло и почему под щекой что-то твёрдое и теплое. Только через несколько секунд дошло, что это плечо Миши. Она замерла. За ночь они каким-то образом окончательно сползли почти в центр кровати. Плед перекрутился, одна её нога запуталась в одеяле, а рука всё ещё лежала у него поперёк груди. Сам Шайдоров спал на спине, чуть повернув голову в её сторону, и выглядел настолько непривычно спокойным, что Вера несколько секунд просто смотрела на него молча. Ведь он был без вечной усмешки,без подколов, без взгляда “сейчас скажу что-нибудь раздражающее”.Просто сонный, растрёпанный и уставший.И это почему-то ощущалось слишком личным. Она осторожно пошевелилась, собираясь отодвинуться, но в ту же секунду ладонь у неё на спине чуть сжалась сильнее. Михаил даже глаза не открыл — только машинально притянул её ближе к себе, утыкаясь лицом куда-то ей в волосы. — Не дёргайся, — хрипло пробормотал он сквозь сон. Вера уставилась в потолок. — Ты сейчас вообще-то меня обнимаешь. — Мгм. — И тебя это не смущает? — Верочка… мне сейчас вообще всё равно. Она тихо фыркнула, но почему-то не сдвинулась с места. От него шло тепло, дыхание было медленным и ровным, а ладонь лениво лежала у неё между лопаток, будто так и должно быть. И самое странное — её это не напрягало вообще. Наоборот. После нескольких месяцев, когда любое чужое прикосновение автоматически заставляло тело напрягаться, рядом с ним всё давно ощущалось иначе. Слишком спокойно. Михаил наконец медленно открыл глаза и сразу поморщился от света за окном. — Сколько времени?.. Вера потянулась к телефону на тумбочке, щурясь на экран. — Половина девятого. — Чёрт. Он резко выдохнул и уткнулся обратно в подушку. — У нас лёд через час. — Я в курсе. Несколько секунд они ещё лежали неподвижно. Потом мужчина всё-таки поднял голову, сонно проводя ладонью по лицу. Волосы окончательно растрепались за ночь, футболка смялась, а на щеке остался след от подушки. Вера поймала себя на том, что опять слишком внимательно его рассматривает. И, конечно, он это заметил. — Ты опять. — Да ничего я не опять. — У тебя сейчас взгляд такой, будто ты меня впервые видишь. — Ты просто выглядишь смешно. — А ты сейчас получишь. Она тихо засмеялась, но уже нормально, без усталости в голосе. Миша на секунду завис, глядя на неё чуть внимательнее обычного. Будто поймал что-то редкое. Потом всё снова стало привычным. Сборы на тренировку вышли хаотичными и сонными. Пока Вера сидела на краю кровати и пыталась прийти в себя, Шайдоров уже ходил по комнате, собирая вещи на тренировку. Где-то грохнулась бутылка для воды, потом он почти наступил на собственный чехол от коньков, тихо выругался себе под нос и начал искать кофту, которую вчера кинул неизвестно куда. — Ты живёшь как псих, — сонно пробормотала Вера, наблюдая за этим. — Я живу как человек, который тренируется шесть дней в неделю. — Это не оправдание вот этого. Она махнула рукой на комнату. Шатен обернулся. — Зато я хотя бы знаю, где у меня всё лежит. Девушка выразительно посмотрела на него. — Ты сейчас пять минут искал носок. — И нашёл же. Через полчаса они уже выходили из квартиры. На улице было сыро, холодно и серо после ночного дождя. Миша сразу натянул капюшон толстовки на голову, закинул сумку на плечо и привычно забрал её чехол с коньками себе. — Я сама могу нести. — А я сам могу не слушать тебя. — Какой ты заботливый. — Ужас просто. Она закатила глаза, но спорить дальше не стала. В машине было тепло. Пока Миша выезжал со двора, Вера сидела рядом, подтянув рукава кофты почти до пальцев, и смотрела в окно на мокрые улицы. Город после дождя выглядел сонным: редкие люди под зонтами, блестящий асфальт, серое небо. В салоне тихо играла музыка — что-то спокойное и почти незаметное. — Колено как? — вдруг спросил Миша, не отрывая взгляда от дороги. — Жить буду. — Это не ответ. — Нормально. Он коротко посмотрел на неё. — Если будет хуже — сразу говоришь. Вера уже хотела автоматически отмахнуться, но потом просто кивнула. — Ладно. И Вера только через несколько секунд поняла, что даже не попыталась начать спорить, как делала обычно. Не отмахнулась, не перевела всё в шутку, не сказала своё привычное “нормально”. Просто спокойно кивнула ему в ответ, продолжая смотреть на мокрую дорогу за окном, пока внутри медленно оседало странное ощущение от того, насколько естественным это вдруг стало. ——————————————— Тренировка с самого начала не складывалась у Веры так, как она привыкла, потому что тело будто запаздывало за головой на доли секунды, и этого хватало, чтобы на заходах появлялась лишняя скованность, колено начинало тянуть уже после пары элементов, а дыхание сбивалось быстрее обычного, хотя нагрузка была стандартная, и даже не максимальная, просто день оказался не её, и это чувствовалось в каждом движении, особенно на фоне почти пустого льда, где кроме них с Мишей каталось ещё два человека , но они были слишком заняты своими заданиями, чтобы кто-то вообще отвлекался на чужие ошибки. Миша сначала вел себя как обычно — подъезжал рядом на дугах, чуть ускорял темп, как будто пытался вернуть её в привычный ритм без слов, но девушка отвечала хуже, чем обычно, и это уже начало его напрягать, хотя он не стал давить, просто стал чаще смотреть в её сторону между элементами, и именно в этот момент Урманов остановил группу у борта и спокойно подозвал новенькую, которая вышла на лёд чуть неуверенно, держа в руках чехлы, и только когда он представил её, у Веры внутри что-то резко сдвинулось, потому что фамилия прозвучала до боли знакомо. — Воронцова Алина, будет с нами работать по утрам, — сказал Алексей Евгеньевич ровно, без паузы, как часть обычного расписания. Вера не остановилась на месте,а продолжила кататься по кругу, но уже не попадала в ритм так точно, как раньше, движения стали жестче, заходы короче, и даже сама не сразу поняла, что просто перестала слышать музыку нормально, потому что мысль зацепилась за фамилию и не отпускала, а тело стало работать отдельно от головы, и Михаил это заметил почти сразу, потому что её катание стало рваным, нехарактерно нервным, и в какой-то момент он подъехал ближе и просто посмотрел на неё чуть дольше обычного. — Ты сегодня вообще здесь или  мысленно уже дома? — бросил фигурист на очередном пересечении. — Здесь, — коротко ответила она, но слишком резко, и сама это почувствовала. Шатен ничего не сказал, но взгляд стал внимательнее. К концу тренировки Урманов уже не вмешивался напрямую, только бросил коротко в её сторону: — Андреева, соберись!Прекращай разваливать элементы! — Поняла, — ответила девушка автоматически, но без привычного упрямства. И это было хуже всего. Когда они сошли со льда, Вера не стала ждать никого и почти сразу ушла в сторону раздевалок, а Миша догнал её уже в коридоре, но не задавал вопросов на ходу, просто шёл рядом, пока она толкнула дверь в его личную раздевалку — ту самую, где они уже не раз после тренировок сидели, где был знакомый диван у стены и где всегда становилось как-то тише, чем везде. Она села первой, почти сразу  начала слишком резко распутывать шнурки, будто спешила закончить это быстрее, чем мысли успеют догнать её снова, и Шайдоров сел напротив, не спеша, наблюдая несколько секунд молча, прежде чем заговорить. — Ты сейчас либо скажешь, что случилось, либо я сам придумаю, и тебе не понравится мой вариант, — сказал он спокойно, без давления, просто как факт. — Ничего не случилось, — ответила Вера сразу, не поднимая глаз. — Угу, — кивнул мужчина,чуть наклонив голову, — поэтому ты на льду выглядела так, будто тебя там кто-то выключил. Она дернула шнурок сильнее, чем нужно, и только потом выдохнула, уже тише, но без возможности отыграть назад: — Воронцов. Миша не перебил, не задал вопроса, будто понял что разговор будет серьёзный и решил молчать до конца. — Он был главным свидетелем против моего отца, — продолжила она, глядя в пол, и голос стал ровнее, но холоднее, — не убивал, не участвовал напрямую, просто дал показания, после которых всё пошло по цепочке, а затем всю грязь узнали люди с огромными деньгами и связями.  Пауза повисла тяжелее, чем обычно бывает в разговорах после тренировки, и Вера наконец подняла взгляд, будто проверяя, как он это воспримет.Михаил не изменился в лице,не стал драматизировать, просто выдохнул и чуть откинулся назад, как будто складывал это внутри. — И ты его фамилию сейчас услышала на льду, — спокойно сказал он. — Да. — Понятно. Он не стал развивать тему дальше сразу, только на секунду перевёл взгляд на её руки, которые всё ещё нервно тянули шнурок, потом поднялся и сел рядом на диван, ближе, чем сидел до этого, но без навязчивости. — Ты поэтому сорвалась, — добавил фигурист уже тише. Андреева усмехнулась коротко, но без радости: — Не надо делать вид, что это объясняет всё. — Это объясняет достаточно многое, — спокойно ответил он. И на этом он замолчал. Миша просто взял у неё конёк из рук, который она уже почти развязала до конца, и начал спокойно распутывать шнурки сам, не торопясь и не комментируя, будто возвращал ей контроль хотя бы над этим моментом, а Вера сначала хотела отобрать, по привычке, но не стала, просто откинулась на спинку дивана и закрыла глаза на секунду, потому что впервые за тренировку в голове стало хоть немного тише, не от того, что всё решилось, а от того, что рядом не начали давить, разбирать или ускорять то, к чему она ещё не была готова. За это она была очень сильно благодарна мужчине, хоть и не говорила об этом.