4. Занавесочная история (Джим, Медина, Эрик, Диана) G

      Приходится вскрыть дверь гостиничного номера. Замок здесь хлипкий: язычок отходит, стоит мне пнуть дверь в нужном месте.        Медина лежит в постели. Голая. Кожа кажется пепельно-бледной в тусклом свете. Я срываюсь к ней и по пути опрокидываю стул, на котором висит чей-то пиджак. Медина приподнимает веки.        В этот момент из ванной выходит бородатый мужик. Он таращит на меня налитые кровью глаза. Лет ему около тридцати пяти, и я точно где-то его видел.        — Джимми, — стонет Медина.        Мой взгляд медленно переползает с сестры на мужика и обратно в поисках следов изнасилования, передозировки и прочего дерьма. Диана замерла у меня за спиной. Кажется, мы все не знаем, что сказать.        — Какого чёрта… — начинает мужик.        — Заткнись, Эрик, — хрипит сестра. — Зачем ты притащил сюда её? — это уже мне.        — Это твой брат? — доходит до Эрика. — Прости, чувак, она заставила меня позвонить.        Очевидно, Медину не надо спасать. Чувствую себя сумасшедшим, вломившимся в чужой номер. Поднимаю с пола пиджак и накидываю на обнажённую грудь сестры.        — Это мой! — Эрик тянет руку.                   Приходится вернуть пиджак.        — Где твоя одежда? — спрашиваю Медину, та пожимает плечами.        От холода её соски напряглись и торчат маленькими тёмно-красными бугорками. Медина поворачивается спиной, выставляя голый зад и пытается стянуть с кровати простыню.        — Когда я пришёл, она уже была такая, бро, — говорит Эрик. — Не уверен, что у неё вообще есть одежда.        Вспоминаю его. Это вчерашний фотограф, которому я показал фак. Из кармана пиджака Эрик вытаскивает солнечные очки и нацепляет на нос:       — Я пойду?        Диана приносит из ванной халат для Медины.        — Нет, — отвечаем мы с сестрой хором.        Поднимаю с пола стул и указываю на него:        — Сначала ответишь на несколько вопросов.        Медина возится в кровати. В моей голове возникает картинка: мать в жёлтом плюшевом халате с пакетом чипсов похлопывает рукой по постели, подзывая меня к себе…        — Как ты сюда попал, Эрик? — мой голос спокоен.        — Она позвонила, — фотограф показывает на сестру. — Сказала, что хочет извиниться за твоё поведение на съёмках.        — Извинилась? — меня переполняет ирония.        Я примерно представляю, что было дальше. Когда они потрахались, Медина уговорила Эрика позвонить мне, и я примчался спасать сестру.        Медина наверняка не читала в детстве сказку про мальчика и волков, иначе не решила бы, что её фокусы важнее ситуаций, опасных для жизни. Нам всем нужен психотерапевт.        — Уходи, — говорю я Эрику, и когда тот поднимается со стула, бью фотографа по лицу.        Я научился контролировать свои приступы агрессии.        Хочется отмыться от всего этого, поэтому я иду в ванную. Принимаю горячий душ и возвращаюсь в спальню. Медина с Дианой курят в кровати.        — Скажи моей сестре, что я не собираюсь спать там, где постель воняет табаком.        Они меня игнорируют. Обе. Но потом тушат сигареты в пепельнице. Не знал, что у нас номер для курящих.        Медина в белом гостиничном халате скорчилась, обняв подушку. По телевизору показывают новости, в том числе сюжет о неделе моды, мелькают коллекции знаменитостей.        — Что это было? — спрашиваю сестру. — Ты в состоянии завтра работать?        Медина взрывается:       — Да плевать мне! — орёт она. — Не лезь больше со своими затраханными показами! Я устала!        Сестра размазывает по лицу тушь, всё это время она проплакала в подушку.        Диана встаёт и подходит ближе, причем двигается так, что в каждом её жесте я чувствую укор.        — Я в душ, — она шепчет, — Разберитесь тут без меня.        Медина начинает подвывать, громко всхлипывая. Присаживаюсь на кровать и тянусь к ней. С самого детства моя повседневная жизнь состоит из чьих-то истерик и редких периодов спокойствия между ними. Мне пришлось научиться утешать женщин.        Медина вцепляется в мои плечи, её взгляд направлен сквозь меня, пока я шепчу, что «всё будет хорошо, мы вырвались, нам удалось сбежать, теперь мы всегда будем вместе». Повторяю те же слова, что она бормотала, когда я лежал обдолбанный на полу в её комнате, завернувшись в спальный мешок. Она думала, что я ничего не соображаю, но я всё запомнил. Знаю, что когда решил умереть, причинил ей невыносимую боль. Теперь моя очередь утешать.        Мы обнимаемся на кровати, когда, подняв глаза, я вижу Диану, выходящую из душа. Какое-то время моя девушка стоит, глядя на нас. Когда Диана начинает двигаться, я напрягаюсь. Она забирается на кровать и ложится с другой стороны от Медины, прижимается к ней. Наши глаза встречаются. Впервые я не пытаюсь играть роль. Говорю:        — Она устала, пусть поспит.        — Мы все устали, — отвечает Диана. — Ты собираешься спать там, где твоя сестра только что трахалась с фотографом?        — Она перетрахала множество фотографов. Это её способ сохранять контроль над жизнью.        Мой подбородок лежит на макушке Медины, а сама она мирно сопит мне в грудь.        — А ты? — произносит Диана. — Что думаешь ты?        Я смотрю на её губы, которые целовал час назад, и обдумываю множество вещей, большая часть из которых не имеет отношения к реальности. Мы могли бы пожениться с Дианой, купить дом, выбирать шторы, картины, пледы и всё, что полагается для создания уюта. Мы заботились бы о Медине вместе. Стали бы настоящей семьёй, которой у нас никогда не было.        — Ты поедешь с нами в Париж? — говорю я.       — Конечно. Куплю билет завтра утром.        — Завтра у нас с Мединой показ.        — У меня тоже дела на весь день.        — Значит, увидимся вечером, — я облегчённо выдыхаю.        Может быть, в течение дня мне удастся подготовить что-нибудь романтичное для нашего очередного свидания. Чувствую себя Dating Queen.        Кино уже было, и крыша небоскрёба, и ужин в кафе. Если бы я мог, то отвёз бы Диану на Гавайи и покатал на сёрфе. Но… Придётся придумать что-то другое. Где тусуется молодёжь в Милане? Ночные клубы? Диско-бары? Уверен, здесь нет вечеринок теннисного клуба, как в Палос-Вердес.        — Ты играешь в теннис? — спрашиваю Диану.        — Да, — отвечает та, распахивая глаза. — А ты? Здесь есть теннисные корты за городом. Например, на Виа Милано.        — Мы планируем свидание, как супружеская  пара с двадцатилетним стажем, тебе не кажется? — смеюсь.        — Не думаю. Но если ты хочешь спонтанности, ты её получишь. Готовься!        Медина между нами всхрапывает, мы с Дианой улыбаемся друг другу.       Мне снится сон, как я с Мединой и с родителями еду куда-то на машине. Это не отцовский кабриолет, а наш старый универсал. Я сижу на заднем сиденье, зажатый посередине между мамой и сестрой. У мамы пугающе-тревожное выражение лица, Медина напевает без слов. На коленях у меня нечто тяжёлое и угловатое, завёрнутое в серую ткань.        Мама командует:       — Здесь.       Универсал покидает поток машин, съезжая с шоссе.        Сестра поворачивается ко мне и прижимается губами к щеке.        — Прощай, Джимми, — шепчет она.        Мама выскакивает из машины и несётся прямо в океан. Внезапно мы все оказываемся по колено в воде. Мать рыдает, Медина выглядит усталой и отрешённой.        — Мой мальчик!        Запуская руку в металлический ящик, мама выбрасывает наружу горсти серой пыли, которая разлетается по ветру, покрывая поверхность воды жирной плёнкой.        Я хочу спросить, что случилось и понимаю: никто не видит меня, кроме Медины. Для всех остальных я мёртв.