6. Атмосферная зарисовка (Джим, Диана, воспоминания Джим, Сэнди, Медина) PG-13

      — Как думаешь, какие завтра будут заголовки новостных порталов? Близнецы-модели демонстрируют свадебные наряды на закрытом показе? — Диана смеётся, отпивая из бокала шампанское. — Или: невероятный успех брата и сестры Мейсонов?        Мы снова сбежали, на этот раз с афтепати. Мадам Джаррар устроила всем сюрприз, пригласив моделей выпить и закусить вместе с гостями. Прощальная вечеринка в честь закрытия Миланской недели моды. Завтра поезд в Париж, и всё начнётся сначала.        Я пытался поговорить с Мединой, но сестра ускользала от меня с ловкостью профессионального преступника. Мне надо было быть более настойчивым, взять её за руку, отвести в сторонку и рассказать о наших с Дианой планах. Ничего не получалось. Стоило мне приблизиться к Медине, как Диана отвлекала внимание каким-нибудь вопросом или просьбой.        Наконец, я потерял терпение, и мы ушли подальше от шума.        — Я обещала тебе сюрприз, — говорит Диана.        Мы спускаемся прямо из внутреннего двора отеля вниз по лестнице, ведущей в спа-комплекс. Здесь нет ни души.        — Отель был построен на месте старинного монастыря, — объясняет моя девушка, — поэтому такая странная планировка. Там, где были монастырские погреба, теперь сделали бассейн. Это, конечно, не морское побережье, но сегодня ночью он только наш.        Она уверенно проходит мимо комнат для массажа, закрытых кабинетов, сбрасывает всю одежду на кушетку и обнажённая погружается в бассейн. Я следую за ней, аккуратно складывая джинсы, футболку и трусы.       Над нами каменные арочные своды, каждый кирпичик несёт на себе отпечаток времени, как в музее. Я почти слышу эхо молитв, разносившихся здесь столетие назад. Плавать в таком месте в чём мать родила кажется кощунством, насмешкой над чьей-то верой.        — Не хочешь меня обнять? — спрашивает Диана.        Я делаю вид, что не слышу.        — Как так получилось, что у тебя и твоей мамы разные фамилии? Диана Леблан совсем не то же самое, что Джаррар.        — Это псевдоним, Джиджи. Все так делают. «Леблан» по-французски «белый». Понимаешь? — она показывает на свои волосы. — Это шутка.        — Значит, твоя семья с Ближнего Востока?        Диана скользит мимо меня в воде, изворачиваясь, как рыба.        — Это имеет значение? Родители моей мамы из Марокко, она сама родилась в Каннах и замужем за французом. Всё, допрос окончен?        — Мой отец кардиохирург в Калифорнии, лечит знаменитостей. Моя мать раньше была моделью, её семья из Нью-Йорка…       — Бедный Джиджи! Тогда ты знаешь, что нет ничего плохого в деньгах, — девушка снова проплывает мимо меня, смеясь.        — Что? — говорю я. — Ты хочешь сказать, что заплатила за весь этот спа, чтобы мы были здесь одни?        — Ну да! Это так весело!        Голос матери врывается мне в уши вместе с плеском волн: «Прыгай со мной, Джимми! Это так весело!»        Я зависаю на границе между воздухом и водой.        — А на крыше небоскрёба? Нас пропустили туда ночью потому, что ты это оплатила?        Тело становится каменным. Приходится схватиться за стену, чтобы не пойти ко дну. Что-то странное происходит с моими глазами: я не могу сосредоточить взгляд на Диане, он всё время соскальзывает на что-то другое.        — Кстати, Жорж передавал тебе привет. Он очень ждёт вашей встречи в Париже.        Я делаю шаг вверх по ступенькам, чтобы ощутить под ногами хоть что-то твёрдое.        — Ты знаешь Жоржа?       Глупо спрашивать. Наверняка знает, она же сама сказала. Выйдя из воды, я останавливаюсь. Меня трясёт, от гнева или от чего-то другого. Моя правая рука сжата в кулак, чтобы ударить первого встречного.        — Жорж любезно согласился мне помочь на Гавайях. Деньги и связи решают многое, — Диана вздыхает, — Но не всё.        Я наконец смотрю на её хрупкую беззащитную красоту и не могу поверить.        — Джим! Я не понимаю, что со мной происходит! — она закрывает лицо руками. — Это как наркотик! Я люблю тебя!       Я тру свои ладони, чтобы избавиться от ощущения налипшей грязи. Тогда был огонь, сейчас — вода, но история повторяется.        В моей голове полный хаос. Я пытаюсь разобраться, развесить наряды на своей стойке для одежды и подписать каждый. Проблема в том, что это чужая одежда, здесь нет ничего, принадлежащего Джиму Мейсону.              Сначала мать, которая хотела, чтобы я заменил ей предателя-мужа. Потом сестра, которой нужен был партнёр для осуществления мечты — не моей мечты. Теперь Диана, и её наряд душит больше всего. Ей нужен кумир — не человек, а идол, — чтобы влюбиться в него.        Девушка выходит из воды и берёт меня за руку, но я толкаю её в плечо. Не сильно.        — Тебе же нужны деньги, — говорит Диана, — Чтобы содержать сестру.        Связи в моей голове создаются и распадаются. Это похоже на танец пламени. Ровно также было до того, как я попал в психушку. Мне нужен кто-то, кто объяснил бы всё.        Спустя долгую секунду я осознаю, что обнимаю Диану. Мы целуемся, как одержимые. Она смеётся, сбрасывая напряжение, трётся о моё тело.        — Только ты должен расстаться с сестрой.        И я снова будто оказываюсь в доме родителей три года назад.       Отец на конференции кардиологов уже две недели. Мама скупает всё, что может, пользуясь его кредитными картами: мебель, шторы, посуда. Всё новое и ужасно воняет. Запах гниющих водорослей из залива сводит её с ума, теперь к этому добавилась ещё и вонь от нового пластика.        Медина пропадает где-то целыми днями, наверно, трахается со своим парнем. Или с парнями. Она больше не со мной.        С тех пор, как мать сняла дверь в её комнату, мне негде спрятаться, она выбросила даже нашу старую палатку. Хорошо, что у меня всегда остаются мои лучшие друзья: наркотики, которые продают мне парни из бухты, таблетки, которые я ворую у матери. Жаль, что они почти не помогают. К тому, же я задолжал кучу денег.        — Ма-ам, — канючу я, — Не одолжишь двадцатку?        Она обнимает меня, прижимая к себе слишком крепко, и восклицает:       — О, малыш! Ты ведь не собираешься уходить?        Я стискиваю кулаки.        — Это всего на полчаса.        — Ну, хорошо, хорошо. Вот, возьми. Только поцелуй мамочку.        Я целую её. Потом, выйдя за дверь, сплёвываю в траву.        Парни выползают из своей палатки на берегу. Их не смущает вонь, вообще ничего не смущает — они обдолбаны в хлам.        — Как сам, бро, — тянет Джош. — Долг принёс? Недавно тут твоя сестра заходила.        Что Медине понадобилось от этих подонков? Надеюсь, не то же самое, что и мне. Но у меня нет сил разговаривать с ними.        — Есть что-нибудь?        — Сначала деньги, чувак!       — Вот. Остальное завтра.        Джош переглядывается с остальными.        — Только ради тебя и твоей милой сестрёнки, — он протягивает пакетик с парой таблеток.        Я не спрашиваю, почему так мало. Закидываю в рот таблетки, закрываю глаза и жду. Спустя пару минут дышать становится легче. Я отхожу метров пятьдесят по берегу бухты и ложусь на песок. Солнце так приятно согревает тело.        Когда я просыпаюсь, уже темно. Голова раскалывается, во рту вкус кошачьего дерьма. На четвереньках заползаю по лестнице на холм, к дому.  Медина спит в своём спальном мешке у бассейна. Она кажется такой маленькой и беззащитной. Отец не может нас разлучить, не может забрать её у меня. Надо ещё раз поговорить с матерью.  Мать в своей спальне, но не спит, я слышу это по её дыханию.        — Где ты был? — тон не предвещает ничего хорошего.        — Заснул на берегу. Прости, мам! Ты ведь поговоришь с отцом, чтобы не забирал Медину?        — Ты был плохим мальчиком сегодня, Джимми. Это Медина плохо на тебя влияет.        — Нет, мам. Я буду хорошим!        Она возится в кровати, отодвигаясь на край. Потом похлопывает по постели:       — Я поверю тебе снова, Джимми, если ты будешь хорошо себя вести. Иди к мамочке.        Я перестаю дышать, когда ложусь рядом с ней. Мать забирается сверху, её волосы щекочут мне лицо.        Когда всё заканчивается, я спрашиваю снова:       — Ты поговоришь с отцом?        — Спи, Джимми, — отвечает мать сонным голосом.        Я поднимаю голову:       — Нет, ты должна поговорить с ним. Нам нельзя разлучаться!        — Твоя сестра шлюха. Она путается с парнями из долины и наверняка скоро забеременеет от кого-нибудь из них.        — Не говори так!        Я стискиваю кулаки до хруста.        — Джимми, когда отец заберёт её, нам больше не надо будет прятаться. Мы сможем быть вдвоём каждый день!        — Нет!       Мои пальцы сами собой сжимаются на её шее. Мать хрипит и отбивается. Она крупнее, а я слишком слаб из-за наркотиков. Ей удаётся перевернуть меня.        — Джим, успокойся! Успокойся! Не было никакого письма! Фил не заберёт Медину! — кричит она.        Я пытаюсь улыбнуться:       — Ты соврала, мам!       Это очень хорошо! Я так рад! Мне надо немедленно обнять сестру.        Медина просыпается, когда я пытаюсь вытащить её из спальника, но падаю сверху.        — Где ты был? — спрашивает она недовольно.        Я хочу видеть её лицо, поэтому достаю из кармана коробок и поджигаю спичку.        — Ты была права насчёт мамы.        Она ничего не понимает.        Мне надо подумать. Мысли скользят, как трава между пальцев. Медина крутится рядом, отвлекает.        — Не могу поверить, что она всё время лгала. Я готов был убить её, понимаешь?        Конечно, сестра не понимает. Ей не надо знать. Я должен защищать её от всего плохого, что происходит в нашей семье.        Медина смотрит с опаской, как на сумасшедшего.        — Ты боишься? — спрашиваю.        — Нет, — отвечает она и целует меня.