3. Точка выхода

Досье Кан Но Ыль оказалось куда интереснее, чем он ожидал. Беженка с севера, убившая своего командира. Жена и мать. Муж — мёртв. С дочерью же всё было сложнее. В документах не было чёткого ответа, только пробел, который не заполняли ни фактами, ни формулировками. Оставшись в одиночестве — Ки Хун скрылся в другой комнате, — Ин Хо, сидя в кресле, снова и снова прокручивал в голове эту информацию. Его взгляд был расфокусирован, маска лежала рядом на столе — в ней не было смысла. Персонал, который был выше «кружков», знал Фронтмена в лицо. Лифт оповестил о прибытии. Ин Хо внимательно окинул женщину взглядом, пока она шла к нему. Её лицо скрывала маска, лишая возможности прочесть эмоции, но в самих движениях едва уловимо сквозило напряжение. — Господин, — Кан остановилась в нескольких шагах и чуть качнула головой, обозначая приветствие. Хван продолжал изучать её. Он видел перед собой человека, чей внутренний стержень был опасно согнут, но ещё не сломлен. Ин Хо коротким жестом кивнул на стул. — Присаживайтесь, госпожа Кан. Одиннадцатая помедлила, словно что-то взвешивая для себя, а затем выполнила просьбу. Чуть поколебавшись, она сняла с лица маску, но балаклаву трогать не стала. — Я не буду тянуть, скажу сразу, что в курсе о двести сорок шестом игроке, — начал Хван. — Поясню: об этом мне Командующий офицер не сообщал. Он внимательно следил за её реакцией. Смертный приговор в этом месте обычно выносили без долгих прелюдий. — И что со мной будет? — несмотря на ситуацию, в тоне женщины не было страха. Она смотрела прямо, готовая принять любой исход своего рискованного поступка. — Вы знаете, что за подобные фокусы грозит. Но вы здесь не за этим. Наоборот. Мне требуется ваша помощь. В холодных глазах напротив промелькнул интерес и искреннее удивление. Она явно ожидала расправы, но никак не предложения о сотрудничестве от человека, который олицетворял собой саму систему. Но Ыль внимательно выслушала план, вникая в каждую деталь, после чего надолго задумалась: судя по её нахмуренным бровям, женщина сильно сомневалась в удачном исходе подобной затеи — слишком много переменных должно было совпасть в один идеальный момент. Однако перечить руководству Кан не осмелилась. — Я сделаю всё, что в моих силах, — произнесла она. До ужина оставалось двадцать минут. Но Ыль изучила информацию по игрокам, запоминая лица тех, кого ей предстояло вытащить из общей комнаты, и поднялась. Кивнув Хвану на прощание — жест, в котором теперь читалось не только подчинение, но и вынужденное соучастие, — она направилась к лифту. Как только створки за ней закрылись, и в коридоре снова воцарилась тишина, Ки Хун вышел из своего укрытия. Он выглядел ещё более осунувшимся, чем прежде. Ин Хо внимательно проследил за его тяжёлой походкой и негромко произнёс: — Кажется, вам бы не помешал отдых, Господин Сон. Ки Хун в ответ поморщился, словно от резкой зубной боли, и коротко огрызнулся: — Кажется. Грубость этого человека вовсе не задевала Хвана. Ки Хун имел на это полное право после всего, что ему пришлось пережить. Ин Хо не стал больше ничего ни спрашивать, ни предлагать. Оставался ещё один нерешённый вопрос, который следовало закрыть. Поднявшись с кресла, мужчина шагнул к стационарному телефону. Внутри поселилось неприятное тянущее чувство. Он надеялся, что Джун Хо раскусил капитана Пака раньше, чем тот успел перестрелять всю команду. Гудки тянулись, казалось, целую вечность, прежде чем по ту сторону, наконец, раздался голос Джун Хо. Ин Хо прикрыл глаза и выдохнул — в этот момент он почувствовал, как огромная гора спала с его плеч. Брат был жив. — Джун Хо. На некоторое время в трубке воцарилось молчание. — Ин Хо. — Что с Паком? — коротко спросил Фронтмен, возвращая голосу привычную деловую сухость. — Мёртв, — последовал лаконичный ответ. — Ожидал другого исхода? — с горькой усмешкой добавил детектив. Ин Хо проигнорировал эти слова. Сейчас не было времени, чтобы оправдываться или выяснять отношения. — Я сообщу тебе координаты острова, но ты не должен делать глупостей. Об этом должен знать только ты. Никаких подкреплений, никаких звонков в участок. — Что происходит? Ин Хо перевёл взгляд на Ки Хуна и молча кивнул ему на трубку. Мужчина считал, что Сону его брат может поверить. В отличие от самого Ин Хо, Ки Хун всё ещё обладал кредитом доверия у Джун Хо. Ин Хо, передав трубку, молча отошёл к бару. Он налил Ки Хуну стакан воды, а себе плеснул немного виски. Голова понемногу начинала раскалываться от бесконечного напряжения и груза принятых решений, а проблем меньше не становилось — они лишь множились с каждой минутой. Ин Хо хотелось сейчас только одного: чтобы всё это, наконец, закончилось, и он смог выдохнуть, сбросив с себя невидимые цепи. Залпом осушив стакан, мужчина облокотился локтями о стойку и уронил лицо на ладони. Таким смертельно уставшим он не чувствовал себя уже очень давно: даже годы службы в полиции не выматывали его так, как эти последние дни. Закончив разговор, Ки Хун подошёл и остановился по другую сторону бара. Ин Хо поднял голову и посмотрел на него, пытаясь прочесть результат беседы по лицу. В руках Сон нервно теребил бумажку с координатами острова. — Ну и? — негромко спросил Хван. — Сказал, что у него много вопросов, — Ки Хун тяжело вздохнул, сминая листок в кулаке. — Но он постарается держать себя в руках и поможет. Ки Хун отпил воды, чувствуя, как внутри всё сжимается от неопределенности, и спросил, куда именно Но Ыль выведет игроков, если их безумный план всё же сработает. Ин Хо задумчиво провёл пальцем по ободку стакана, глядя на остатки виски, и ответил: — Ближайший выход, который находится рядом с общей комнатой, выводит на улицу. Так сказать, на «заднюю» часть острова. Джун Хо должен причалить туда. Ки Хун покрутил стакан с водой в руке, наблюдая за небольшим водоворотом, и, чуть подавшись вперёд, задал ещё один мучавший его вопрос: — Что будет с островом после финала? Ин Хо посмотрел ему прямо в глаза, в которых застыл немой вопрос и нотка подозрительности. Он видел, что Ки Хун всё ещё ждет подвоха, несмотря на их странное сближение. — У меня есть кое-какой план, — негромко ответил Хван. — Но вы его узнаете вместе с моим братом. Ки Хун явно намеревался возразить и даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в итоге передумал. Ин Хо прекрасно видел, что весь вид игрока буквально кричит о том, как он сдерживается, чтобы не вывалить на Хвана все мучившие его вопросы. Но Ин Хо не собирался ничего объяснять сейчас. Сначала нужно было сплавить Сона с острова, а уже после финала они поговорят. Однако кое-что считал необходимым прояснить сейчас. — Господин Сон, — дождавшись, пока тот поднимет взгляд и посмотрит на него, Ин Хо продолжил, — всё то, что я говорил в первую ночь про жену, было правдой. Это случилось в две тысячи пятнадцатом году. Тогда я впервые попал на остров как игрок. Ки Хун замер, застигнутый врасплох этой внезапной откровенностью. Ин Хо не ждал ответа: он не искал сочувствия или прощения, просто констатировал факт, который навсегда связал его судьбу с этим местом. И пока Ки Хун не успел ничего сказать или задать новый вопрос, Хван прервал возникшую паузу. Он предупредил, что ему нужно отлучиться в центр управления, а Сону в это время лучше переждать в спальне.

***

Оставшись в одиночестве, Ки Хун почувствовал себя странно. Он стоял посреди комнаты, окружённый роскошью, которая была построена на костях, и не мог избавиться от навязчивой мысли. Неужели Хван, этот расчётливый человек, совсем не боялся того, что Сон может залезть, куда не следует, пока его нет? Ки Хун, кажется, ещё не совсем до конца осознал, что стал вынужденно сотрудничать со своим врагом. Это просто не укладывалось в голове. Одна часть него отчаянно хотела верить, что всё получится и этот безумный план реален, но другая не могла отделаться от липкого предчувствия, что всё это — очередная ложь. Ха! Наивный Сон снова доверился и обязательно поплатится за это — лучшее развлечение. Раздражённо выдохнув, в попытке отогнать эти мысли, Ки Хун заглянул за одну из дверей в поисках спальни. Зайдя внутрь, он сразу прошёл в ванную комнату. Открыв кран, мужчина подставил ладони под струю ледяной воды и несколько раз плеснул её себе в лицо, надеясь, что холод поможет привести чувства в порядок и смыть хотя бы часть той невыносимой усталости, что скопилась в нём за последние несколько лет. Ки Хун опёрся руками по обе стороны раковины и, подняв голову, посмотрел на своё отражение. Зеркало было безжалостным: тени под глазами стали глубже, превратившись в тёмные провалы, а лицо осунулось настолько, что скулы казались острыми. Он выглядел как человек, который уже давно переступил черту, отделяющую жизнь от медленного угасания. Ки Хун резко отвернулся, не в силах больше на это смотреть. Мысли против воли снова вернулись к Ин Хо. Если он был игроком, то вышел победителем, но жену ему, видимо, так и не удалось спасти. Но как он мог после всего этого кошмара вернуться сюда и со спокойной совестью управлять этим адом? Как можно было стать частью механизма, который когда-то пережевал твою собственную жизнь? Ки Хун зажмурился и с силой мотнул головой, пытаясь отогнать навязчивые образы. Он должен узнать всю историю до конца и только после этого будет вправе судить о чужих грехах. Горько усмехнулся собственным мыслям. И вот снова он не может просто ненавидеть. На это было множество причин, но они внезапно стали переплетаться с воспоминаниями, оставленными Ён Илем. Ки Хун со злостью толкнул дверь ванной, и звук удара гулко разнёсся по тишине полупустой спальни. Этого человека даже не существовало. Весь этот образ был ложью от начала и до конца. Всего лишь расчётливой попыткой втереться Ки Хуну в доверие. Голова с новой силой стала пульсировать, будто кто-то внутри ритмично стучал молотком по вискам. Сил злиться дальше просто не осталось. Ки Хун обессиленно опустился на пол возле кровати и положил голову на мягкий край матраса, уставившись в потолок. К тому моменту, как вернулся Хван, Ки Хун успел четыре раза посчитать до ста и, кажется, даже успел немного задремать от гнетущей скуки и нервного истощения. Ин Хо принёс с собой форму солдата — безликий розовый комбинезон. Ки Хуну пришлось надеть его, пересиливая острое чувство отвращения, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов при их передвижении по объекту. Они шли, как казалось Ки Хуну, целую вечность по бесконечным холодным коридорам, пока, наконец, не вышли к дверям, ведущим на улицу с «задней» стороны острова. На свежем воздухе их уже ждала группа испуганных игроков. При виде человека в чёрной маске беглецы замерли в ужасе. Их никто не успел предупредить, что именно сейчас от этого человека беды ждать не стоит. Джун Хо, до этого стоящий на носу катера, спрыгнул на землю. Его челюсть была плотно сжата, а глаза разыскивали кого-то за спиной Фронтмена. — Где Сон? — в его тоне не было и тени дружелюбности. Ки Хун стянул с себя капюшон и маску, делая шаг вперёд. — Всё нормально, Джун Хо, — негромко произнёс он. — Насколько это вообще возможно. — Господин Сон! — Дэ Хо, до этого поддерживающий Чжун Хи, у которой на руках был ребёнок, ринулся вперёд, явно намереваясь обнять мужчину, но тут же испуганно попятился, кинув взгляд ему за плечо. Фигура Фронтмена действовала на беглецов, как ледяной душ, мгновенно напоминая о том, где они находятся. — Мы думали, вы погибли, — тихо произнесла Хён Джу. Сто двадцатая тяжело опиралась на здоровую ногу. Ки Хун заметил, что сквозь штанину её формы проступает кровь — глубокий порез был виден прекрасно. Видимо, хаос и драка в общежитии, послужившие прикрытием для побега, не прошли для неё бесследно. — Мы рады, что вы в порядке, — добавила Чжун Хи, крепче прижимая к себе дочь. — Я тоже, — Ки Хун искренне улыбнулся, окинув компанию взглядом. Несмотря на раны и пережитый ужас, они были живы. Он знал, что присутствие Хвана за его спиной порождает уйму вопросов, но на ответы сейчас просто не было времени. Мотор катера работал на холостом ходу, и каждая секунда промедления могла стоить им всем свободы. Ин Хо, всё ещё сохраняя дистанцию, коротким жестом указал Джун Хо на необходимость поторопиться, игнорируя направленный на него тяжёлый взгляд брата. Но Ыль отсканировала чипы игроков, окончательно выводя беглецов из системы Игры, и они один за другим стали подниматься на борт катера. Ки Хун и братья Хван в это время отошли немного в сторону. Ин Хо снял маску, открывая лицо. Несколько секунд они с Джун Хо молча смотрели друг на друга. В воздухе ощутимо витало такое напряжение, что Ки Хун непроизвольно отступил на пару шагов, чувствуя себя лишним. — Послезавтра ты должен дать наводку береговой охране сразу после моего сообщения, — нарушил тишину Ин Хо. — Финал должен состояться в любом случае. А дальше я буду действовать по протоколу на случай обнаружения объекта. Остров будет взорван. Спонсоры, персонал и победитель эвакуированы. На лице Джун Хо отразилась внутренняя борьба. Он сделал шаг вплотную к брату, сокращая дистанцию до минимума, и яростно прошипел: — Удобно устроился. Уничтожишь все улики и останешься безнаказанным. — Это будет лучшим исходом из возможных. Не смей соваться сюда раньше времени. Джун Хо поджал губы. Шумно выдохнув, он резко мотнул головой из стороны в сторону, всем видом показывая, что он категорически не согласен с такой «справедливостью». Ин Хо перевёл взгляд на стоявшего чуть в стороне Ки Хуна. — Вы отправитесь с ним. — Я останусь здесь, — мгновенно возразил Ки Хун. Он желал лично убедиться, что Ин Хо не выкинет что-нибудь такое, что может сорвать его же план в последний момент. — Не доверяете мне? — с лёгкой, почти горькой усмешкой спросил Хван. — А должен? — Послушайте, господин Сон, взорванный остров не останется незамеченным. А вам находиться здесь сейчас опасно. Вы числитесь погибшим игроком. Помимо меня доступ к кабинету имеет и мой заместитель. Ин Хо на мгновение отвёл взгляд, глядя куда-то в сторону прилива, который лизал берег острова. — Или думаете, что я предпочту сбежать, не ответив на вопросы? — тихо добавил он. — А разве последние годы ты так не делаешь? — вставил Джун Хо. Но Ыль негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. Она недвусмысленно намекала на то, что мужчины слишком затянули время со своими разборками, и каждая лишняя минута на этом берегу увеличивала риск обнаружения. — К чёрту, — бросил Ин Хо с раздражениеим и снова посмотрел на брата. — Надеюсь, ты понимаешь, что игрокам нужно оказать медицинскую помощь тайно. Со всем остальным я разберусь, когда окажусь в Сеуле. Мужчина коротко кивнул Но Ыль и Ки Хуну. — Пора возвращаться.

***

Вернувшись в апартаменты, Ин Хо первым делом скинул с себя плащ и маску, которые теперь казались ему душными как никогда. Не теряя времени, он направился в архив. Разобравшись с досье в электронном виде и убедившись, что цифровые следы стёрты, мужчина забрал оставшиеся бумажные копии и вышел в общую комнату. Ки Хун сидел на диване в углу, низко опустив голову. Упрямство Сона откровенно злило Хвана: он очень надеялся, что присутствие лишнего человека не выведет ситуацию из-под контроля в самый ответственный момент. Осмотревшись, Ин Хо понял, что ничего подходящего, в чём можно было бы сжечь документы, в апартаментах нет. Поэтому он взял металлическую урну, облил стопку бумаг остатками виски и поднёс огонь. Пламя принялось жадно поглощать улики. — Сигарет не найдётся? — глухо спросил Ки Хун, не поднимая взгляда. Ин Хо, наблюдая за танцующими языками пламени, лишь коротко кивнул на столик возле кресла, где лежали дорогие сигары и специальная зажигалка для них. — Больше ничего нет, — ответил он, чувствуя, как комната наполняется запахом жжёной бумаги. Ки Хун со вздохом поднялся со своего места. Подойдя к столику, он взял одну сигару и чистый лист бумаги из тех, что ещё не успели отправиться в огонь. Ловкими движениями он извлёк табачное содержимое и аккуратно скрутил самодельную сигарету с гораздо меньшим количеством табака. — Это самое настоящее извращение, — произнёс Хван, наблюдая за его манипуляциями. Сон лишь пожал плечами и наклонился к урне, прикурив свою самокрутку прямо от догорающих документов. — Там крепость слишком высокая. Я такое не люблю, — пояснил он. Забрав пепельницу, мужчина вернулся на своё место в углу дивана. Некоторое время он молча курил, наблюдая за Хваном сквозь дым. — Расскажешь, как ты к этому пришёл? — наконец спросил он. Ин Хо качнул головой, плотно поджав губы. В его глазах отразились отблески пламени. Он налил себе виски и задумчиво покачал стакан, наблюдая за тем, как янтарная жидкость омывает стенки стекла, собираясь с мыслями. Ин Хо никогда не любил вспоминать то время. На протяжении всех этих лет он старался как можно глубже запихнуть те события в самые тёмные недры своей души, пытаясь сохранить на поверхности лишь что-то светлое и чистое, связанное с женой. Казалось, что если не ворошить прошлое, то и боль будет не такой невыносимой. Но сейчас рассказ удивительным образом дался ему легко. Тема всё ещё оставалась болезненной, но её острые углы внезапно смягчились. Ин Хо говорил медленно, иногда надолго останавливался, давая Ки Хуну возможность осмыслить сказанное, а себе — короткую передышку, чтобы справиться с нахлынувшими образами. После того, как голос Ин Хо затих, в апартаментах воцарилась тишина. Ки Хун несколько раз порывался что-то сказать, открывал рот, но нужные слова так и не слетели с его губ — слишком сложно было сразу переварить историю человека, который прошёл путь от отчаявшегося игрока до распорядителя этого ада. Он лишь молча выкурил ещё несколько самодельных сигарет, наблюдая, как дым медленно растворяется под потолком. Видя крайнюю степень изнеможения Сона, Ин Хо настоял на том, чтобы тот шёл отдыхать. Спорить не было сил, и Ки Хун послушно скрылся за дверью спальни. Сам же Ин Хо остался в гостиной, разместившись прямо на диване. Он не рассчитывал на глубокий сон — слишком много мыслей роилось в голове. До рассвета оставалось четыре часа. Впереди ждали двое тяжёлых суток, финальная игра и план, который должен был либо поставить точку в этой истории, либо окончательно их похоронить.