Харли Сойер

Есть один ангел, Был, есть и будет, Потому что тело его — Это общий разум деревьев. Он слышит, как трава шепчет, Как корни ворочаются во сне, Как листья считают дни до осени. Такой вот друид, Защитник леса, Но не с самого рождения Он был таким. Не с колыбели. Не с молоком. А через боль. Через грязь. Через ужас. Когда-то он… родился? Нет, ни в коем случае! Он был у своих родителей-ангелов Выкран. Из гнезда. Из света. Из тепла. Черти пришли в ночи — И унесли. И присвоили. И сломали. Был воспитан чертями, Был ими использован, Весь лес был их, Если он был с ними. Каждое дерево — шпион. Каждый куст — доносчик. Лес был их клеткой, а он — ключом. Но когда его К земле прибили, Когда ему крылья выдрали — С мясом, с хрустом, с насмешкой: «Это чтобы ты не поранился! Не разбился!» Чтобы не сбежал. Чтобы даже не думал. Черти пиры устраивали На его костях, И смеялись. Ведь на их стороне Каждая ветвь! Каждый сучок! Каждый шорох листвы! Никому не скрыться, Никому не убежать, Ветка расскажет, Корень схватит. Лес был тюрьмой, а он — надзирателем поневоле. Но в день, когда Бог начал возмездия час, Когда черти бежали, воя, Этот ангел захотел Стать одним из нас! Впервые — сам. Впервые — выбор. Впервые — не по указке. И помог он зверятам, И Богу, и всем святым, И приняли его, Чуть нехотя, С оглядкой, с недоверием, Но всё же — приняли. Дали место. Дали имя. Дали шанс. Но годы идут, И всё больше Поглядывает он на опушку леса, Всё больше не хочет работать под рукой Бога. Что за напасть? Ему вот-вот пропасть! Тоска в глазах. Скука в пальцах. Душа чешется. Сердце ноет. Ему всё не так, И Бог не мил, И ветер — пох, И своё место ему давно надоело. Крыльев нет, а лететь хочется. Свобода есть, а дышать нечем. Одна услада, Одна тихая радость — Его верный лев, Ещё малыш, Но уже больше волка. Верный, детский, Дружелюбный. Трётся мордой, урчит, согревает. Вот ангел и сидит тихо, Гладит гриву, смотрит вдаль. Но он уже отравлен. Тихо, спокойно. Никто не заметил. Но уже не тот. Уже не светлый. Уже не наш. Тьма чертей не ушла — Она впиталась в корни, А корни — в него. И он знает это. И молчит. И гладит льва. И ждёт.