Раны доверия

Месяцы текли, сменяя осеннюю прохладу на зимние метели, а затем и на первые робкие признаки апреля. Гарри Поттер и Астрия Миллор существовали в параллельных реальностях Хогвартса, их пути почти не пересекаясь. Для всех окружающих они были просто Поттер из Гриффиндора и Миллор из Слизерина — фигурами из разных, враждующих миров. Сам Гарри был поглощён частными уроками с Дамблдором. Они проходили в кабинете директора, наполненном тихим гулом странных приборов и внимательным взглядом портретов бывших директоров. В один из таких вечеров Дамблдор достал из резного шкафа небольшой тёмный флакон и поставил его на стол между ними. Свет от камина играл на стекле, выхватывая из темноты мутное, медленно кружащееся содержимое. Глаза директора, обычно сиявшие забавным огоньком, сейчас были серьёзными и, как показалось Гарри, немного грустными. -Сегодня мы начнём изучать воспоминания о Томе Реддле — Альбус наклонился вперёд, и его тихий голос приобрёл весомость пророчества. — Это будет непросто, Гарри. Я предупреждаю тебя сразу. Парень почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он сам подвинулся ближе, его глаза горели смесью любопытства и тревоги. Он смотрел на флакон, потом переводил взгляд на Дамблдора, стараясь прочитать в его лице то, что осталось за кадром. Горло внезапно пересохло. -Что это за воспоминание, профессор? — его собственный голос прозвучал напряжённо и чуть хрипло. — О какой части жизни Реддла мы будем сегодня узнавать? Старичок откинулся на спинку своего кресла, снял полукруглые очки и принялся медленно протирать стёкла краем роскошной мантии. Этот простой, бытовой жест контрастировал с важностью момента. Наконец он пододвинул флакон ближе к Поттеру. -Это воспоминание о детстве Реддла. О том, кем он был до того, как пришёл в Хогвартс. Нам важно понять его истоки. Гарри осторожно, почти с благоговением, взял флакон в руки. Сквозь прохладное стекло мутная субстанция казалась живой. Его пальцы чуть дрожали — не от страха, а от осознания, что он держит в руках кусок чужой, чужеродной жизни. -Почему это так важно — понять его прошлое, профессор? — Гарри поднял глаза, ища подтверждения своей догадке. — Разве это поможет нам остановить его сейчас? Дамблдор задумчиво погладил длинную седую бороду. Его взгляд ушёл куда-то вдаль, будто он видел не стены кабинета, а цепь событий, приведших к нынешнему положению вещей. -Чтобы победить врага, нужно сначала понять, что им движет. Что сделало его таким. Иначе ты никогда не найдёшь слабое место Реддла, Гарри. Эти слова запали гриффиндорцу в душу, но вместе с пониманием пришла и новая, гложущая тревога. Понимание врага не делало его менее опасным. Оно лишь подчёркивало масштаб угрозы. Апрель набирал силу, но в душе Гарри оставался холодный, нерастаявший комок подозрений. Доверие к Драко Малфою, и без того находившееся ниже нуля, теперь и вовсе превратилось в навязчивую идею. Малфой стал скрытным, бледным, он исчезал в странное время и появлялся откуда-то с пустыми, невидящими глазами. Для Поттера это могло означать только одно — слизеринец что-то замышлял. Что-то опасное. Обещание, данное Астрии, держаться подальше, отступило на второй план перед жгучим желанием докопаться до правды. В конце концов, он же не собирался вмешиваться. Просто посмотреть. Удостовериться. В один из таких вечеров, натянув на себя мантию-невидимку, Гарри пустился следить за Драко. Тот шёл по пустынному коридору нижнего этажа быстро, нервно оглядываясь через плечо. Его шаги отдавались гулким эхом по каменным плитам. Парень крался следом, затаив дыхание, стараясь, чтобы звук его шагов сливался с шагами Малфоя. Драко остановился у двери в женский туалет на первом этаже. Ещё раз озирнулся и, убедившись, что вокруг никого нет, резко скрылся за дверью. Гарри замер у входа, сердце заколотилось где-то в горле. Что он может делать один в женском туалете в такое время? Мысль о Плаксе Миртл, вечной обитательнице этого места, лишь усиливала странность ситуации. -Туалет Плаксы Миртл... — прошептал Гарри про себя, и по спине снова пробежали мурашки. — Идеальное место для того, чтобы тебя никто не потревожил. Он медленно, с бесконечной осторожностью, нажал на ручку. Дверь поддалась беззвучно. Узкая щель позволила ему проскользнуть внутрь. Воздух в туалете был спёртым и влажным, пахло сыростью, древней плесенью и чем-то ещё — слезами и одиночеством. Из дальней кабинки доносился приглушённый, прерывистый голос Драко. Он говорил что-то сам с собой, слова тонули в рыданиях. Гарри прижался к холодной кафельной стене, стараясь стать частью её. Его пальцы сжали палочку так, что кости побелели. -Почему он постоянно скрывается тут? — проносилось в голове. — Неужели он готовит что-то прямо в Хогвартсе? Прямо здесь? И тогда он расслышал слова, от которых кровь застыла в жилах. -Я не могу этого сделать... не могу... не получается... — голос Драко был полон отчаяния, это был не театральный вопль, а настоящая, вырывающаяся из самой глотки агония. — А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьёт меня. Гарри замер на месте, поражённый. Он понял, что Малфой плачет. По-настоящему. Слёзы ручьями стекали по его бледным щекам и капали в грязную раковину. Драко задыхался, его плечи содрогались от беззвучных рыданий. Он был не врагом, не зазнавшимся забиякой, а загнанным, напуганным мальчишкой. Затем, после нового судорожного вздоха, Драко поднял голову и встретился взглядом с собственным отражением в потрескавшемся зеркале. И увидел за своей спиной вытаращившего глаза Гарри Поттера, мантия-невидимка сползла с его головы в сумраке туалета. Малфой резко, с кошачьей быстротой, развернулся. В его глазах мелькнула паника, сменившаяся яростью. Он выхватил палочку. Поттер, действуя на чистом инстинкте, сделал то же самое. -Левикорпус! Взмахнул палочкой Гарри, но его голос прозвучал неуверенно. Заклятие было слабым, и Драко легко его блокировал, отбросив щитом. Его собственная палочка была направлена прямо в Гарри, губы уже складывались для произнесения заклятия. Гриффиндорец выкрикнул заклятие Обезноживания. Оно пролетело в сантиметрах от уха Малфоя , врезалось в стену и, отрикошетив, разбило напополам старый туалетный бачок, на котором как раз в этот момент сидела Плакса Миртл. Миртл взвизгнула — пронзительно, нечеловечески. Из разбитого бачка хлынула вода, мгновенно залив пол. Гарри поскользнулся на мокром кафеле и с грохотом упал на спину. Слизеринец, с искажённым до неузнаваемости от ярости и страха лицом, уже выкрикивал начало заклятия: -Круц... Ужас, холодный и тошнотворный, обрушился на Гарри. Он видел это слово на губах Малфоя. Не думая, почти не осознавая, что делает, с пола, с мокрых плиток, он взревел в ответ, взмахнув палочкой с силой, которой никогда в себе не подозревал: -СЕКТУМСЕМПРА! Эффект был мгновенным и ужасающим. Казалось, по лицу и груди Драко прошёлся удар невидимого меча. Из глубоких порезов хлестнула алая кровь. Его отбросило назад, и он с громким, неприличным плеском рухнул в лужу на пол, выронив палочку из внезапно обмякшей правой руки. -Нет... — выдохнул Гарри. Его собственный голос показался ему чужим. Мир сузился до расползающегося по воде алого пятна и бледного, залитого кровью лица Малфоя. Он, поскальзываясь, шатаясь, поднялся на ноги и бросился к Драко. Тот слабо шевелился, его белые, изящные пальцы судорожно скребли залитую кровью грудь, пытаясь остановить неостановимое. -Нет... я же не... Гарри опустился на колени прямо в ледяную воду. Его пальцы тряслись, он судорожно хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ничего, кроме бесконечно повторяющегося шёпота -Я не хотел... Драко, прости, я не хотел... Кровь пропитывала его мантию, становилась липкой и тёплой. Он смотрел на то, что натворил, и не верил своим глазам. Дверь в туалет с скрипом отворилась. На пороге замерли две фигуры: профессор Снейп и Астрия . Снейп — с каменным, ничего не выражающим лицом. Миллор — с лицом, на котором ужас и понимание сменяли друг друга с быстротой молнии. Её взгляд скользнул по окровавленному Гарри, по стонущему Драко, по разбитому бачку и визжащей Миртл. Пазл сложился. Сам собой. -Драко?! — её голос сорвался на крик. Она ринулась вперёд, отталкивая Гарри, и опустилась рядом с однокурсником. Её пальцы дрожали, когда она попыталась приподнять его голову. Потом она подняла на Гарри взгляд, полный такого холодного разочарования и гнева, что ему захотелось провалиться сквозь землю. -Гарри, ты же обещал не влезать! Поттер замер. Стыд жгучей волной поднялся к его лицу, сделав его алым. Он отступил на шаг, бессильно опустив палочку. Кровь с его рук капала на мокрый пол, растворяясь в воде. -Я хотел только проследить, — его голос звучал глухо и предательски-оправдывающе. — Я не думал, что всё закончится так. Я не хотел ему навредить, правда. Слизеринка не смотрела на него больше. Её внимание было приковано к Драко. Она повернулась к Снейпу, и в её голосе прозвучала мольба, смешанная с железной решимостью -Профессор, помогите ему, пожалуйста. Снейп молча отстранил её в сторону. Его движения были быстрыми и точными. Он опустился на колено рядом с Драко, его чёрные глаза бегло оценили тяжесть ран. Лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз, казалось, мелькнула тень тревоги. Он чётко, без единой дрожи в голосе, произнёс -Вульнеракус Санус. Кровь перестала хлестать. Глубокие раны на лице и груди Драко начали медленно, но верно затягиваться, оставляя после себя лишь розовые шрамы. Дыхание Малфоя стало ровнее. -С ним всё будет в порядке, — констатировал Снейп, поднимаясь. Его взгляд упал на Гарри. Он был тяжёлым и невероятно холодным. — Поттер, тебе лучше уйти. Это был не просто приказ. Это был приговор. Миллор даже не взглянула в его сторону. Её спина была прямая, а поза — защищающая. Она сдержала своё слово. А он — нет. Холод, пролегший между ними, был теперь шире и глубже, чем любая пропасть. Гарри стоял неподвижно, сжимая окровавленную руку. Стыд сжигал его изнутри. Спорить было бессмысленно. Он понимал всю глубину своего проступка. -Я... я знаю, виноват, — он попытался поймать взгляд Астрии, но та упорно смотрела на однокурсника. — Просто я не мог даже представить, что всё так выйдет. Я уйду, но позволь мне помочь? Единственным ответом было одно-единственное слово, брошенное Астрией через плечо. Оно прозвучало тише, чем шум воды, но отрезало любые надежды на мгновенное прощение. -Уйди. Гриффиндорец опустил голову. Пальцы его всё ещё дрожали — и от ужаса содеянного, и от ледяного приёма. Он медленно, пятясь, двинулся к выходу, не в силах оторвать взгляда от бледного, но живого лица Драко. Его голос, когда он наконец заговорил, был глухим и полным осознания собственной вины: -Я всё понимаю. Простите меня. Я действительно не хотел этого. Дверь закрылась за ним беззвучно. Северус, закончив обработку ран, наложил последнее стабилизирующее заклинание и помог Драко подняться на ноги, поддерживая его под локоть. Его взгляд был обращён к Астрии. -Отведите Малфоя в больничное крыло, — его голос был сухим и не допускающим возражений. — Никому не говорите, что здесь произошло сегодня. Я разберусь с последствиями. -Хорошо— коротко кивнула Миллор. Она аккуратно подхватила Иалфоя под здоровую руку, её движения были уверенными, несмотря на внутреннюю дрожь. Она убрала с его лба прядь волос, слипшихся от крови и пота. Они медленно, шаг за шагом, двинулись к выходу. Драко пошатывался, но держался на ногах. -Я сам виноват, — его голос был глухим и уставшим. — Не должен был приходить сюда один. Спасибо, что пришла со Снейпом. Астрия лишь крепче придерживала его за плечо, прижимая к едва зажившей ране чистый платок, который каким-то чудом оказался у неё в кармане. -Гарри обещал не лезть, в итоге полез, — её слова были обращены больше к самой себе, попытка упорядочить хаос в голове. — С ним я потом разберусь. Сейчас тебя как можно быстрее надо в больничное крыло отвести. Прошла неделя. Апрель окончательно вступил в свои права, наполнив замок тёплым воздухом и запахом цветущих растений за его стенами. Но для Астрии Миллор мир сузился до поисков Гарри Поттера. А он, казалось, растворился в стенах Хогвартса. Или просто прятался. Она нашла его в самом дальнем углу библиотеки, заваленным старыми фолиантами по тёмным искусствам. Он сидел, сгорбившись, уткнувшись носом в пожелтевшие страницы, но взгляд его был пустым, невидящим. Когда её тень упала на стол, он вздрогнул и поднял голову. Увидев её, мгновенно опустил взгляд обратно в книгу, но было уже поздно. Щёки его покрылись краской. -Я знаю, что виноват, — его голос прозвучал заранее проигравшим, готовым к отпору. — Что ты хочешь от меня услышать? Астрия медленно села на стул напротив. Она не спешила. Её пальцы лежали на столе спокойно, в отличие от его, сжимавших край книги до побеления костяшек. -Зачем полез? — её вопрос прозвучал тихо, но с неумолимой прямотой. — Я же просила. Гарри сжал книгу ещё сильнее, будто она была его единственным якорем. Наконец он поднял на неё взгляд — виноватый, полный стыда. Кончики его ушей горели алым. Он медленно отодвинул стул, словно готовясь к бегству. -Я не доверял Малфою, — начал он, и его голос звучал оправданием, которое он и сам, вероятно, не считал до конца убедительным. — Боялся, что он готовит что-то опасное для Дамблдора. Я правда не хотел, чтобы всё закончилось так. Слизеринка смотрела на него, и её лицо было спокойным, почти отстранённым. Но в глазах стояла та самая стена, которую он сам и возвёл. -Теперь я тебе не доверяю, Поттер. Эти слова подействовали на Гарри сильнее любого заклятия. Он резко поднялся из-за стола, лицо его побелело. Пальцы так и не разжали край обложки книги. ‎ ‎-Я понимаю, — его голос сорвался, в нём слышалась неподдельная боль. Боль от того, что его посчитали ненадёжным. Боль от осознания, что он эту ненадёжность доказал. — Я нарушил данное обещание, и я не прошу прощения сразу. Но я докажу, что могу быть надёжным, если ты дашь мне ещё один шанс. ‎ ‎Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была не только мольба, но и решимость. Обещание, которое он на этот раз, казалось, был готов выполнить любой ценой. ‎ ‎Астрия держала паузу. Она изучала его лицо, искала в нём искренность за слоем стыда и отчаяния. Потом её губы чуть тронуло что-то, отдалённо напоминающее намёк на улыбку. Не прощение. Но и не окончательный приговор. ‎ ‎-Посмотрим — сказала она. ‎ ‎Гарри медленно выдохнул. Напряжение, сковавшее его плечи, слегка ослабло. Он аккуратно положил книгу обратно на стол. Его взгляд, всё ещё полный раскаяния, теперь приобрёл оттенок надежды. - Я больше не нарушу обещание, обещаю. Теперь можешь быть спокойна. ‎ ‎Миллор ничего не ответила. Она просто поднялась и вышла из библиотеки, оставив его одного с его обещаниями и её сомнениями. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, оставив в воздухе неразрешённый вопрос и ту самую щель, через которую мог пробиться — или нет — лучик доверия.