Часть 5. Под защитой

Мира лежала на кровати и смотрела на профиль Леви. Он сидел на стуле, закинув ноги на край кровати — прямо в сапогах, на одеяло, — и читал книгу. Его лицо было таким же хладнокровным, как в тот момент, когда он убивал титана у неё на глазах, или когда разговаривал с ней в карете. Ни одной лишней эмоции. Только сосредоточенность и какое-то бесконечное, вселенское терпение, которое, казалось, вот-вот лопнет. Она нахмурилась. Вдохнула громче обычного, почти демонстративно. Леви перевёл взгляд на неё. Между ними повисло молчание. Они пялились друг на друга, и ни один не отводил взгляда. — Глаза не устали? — спросил он наконец ровным голосом. — Пялишься на меня битый час. Мира моргнула. А потом уголки её губ дрогнули. — А у вас лицо не устало выглядеть недовольным? — парировала она. Леви в ответ на это оскорбление лишь приподнял бровь. Ни гнева, ни раздражения — только лёгкое, почти неуловимое движение, которое могло означать что угодно: от «ты серьёзно?» до «забавно». Мира решила, что это маленькая победа. Она попыталась приподняться на локтях, и только тут заметила, что на ней нет одежды. Впрочем практически полностью её заменяли бинты. Много бинтов. Её торс, живот, руки и бёдра были туго перемотаны белой тканью, кое-где проступали желтоватые пятна от мази. Она замерла, глядя на себя, а потом снова подняла взгляд на Леви. — Это уже становится не смешно, — произнесла она. — Четрые раза за неделю просыпаюсь ни пойми где. Леви отложил книгу. Движение было плавным, почти ленивым, но Мира уже научилась различать в его действиях скрытое раздражение. — Это потому что ты катастрофа, — сказал он без выражения. Мира надула губы. Получилось по-детски, но ей было всё равно. Она имела право дуться. Её пырнули ножом, она чуть не умерла, а теперь просыпается в незнакомой комнате, полуголая. — Где я? — спросила она, оглядываясь. Комната была маленькой, но удивительно чистой. Голые стены, простой деревянный стол, стул, на котором сидел Леви, узкое окно с плотно задёрнутыми шторами. Ни пылинки, ни лишней вещи. Пахло мылом и чем-то травяным. — Моя комната, — ответил Леви. Мира удивлённо уставилась на него. — Ваша? — Я принёс тебя сюда из лазарета, — объяснил он и помолчал, давая ей время осмыслить услышанное. — Ты помнишь, что случилось прошлым вечером? Прошлый вечер. Мира почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она прижала ладонь ко рту и зажмурилась, пытаясь отогнать образы, которые вдруг нахлынули разом: темнота, удушающая хватка на лице, холод стали у горла, борьба и острая обжигающая боль. Она кивнула, не открывая глаз. Леви подождал. Он явно ожидал, что она скажет что-то сама, но Мира молчала, пережидая волну дурноты. — Тебя нашли в луже крови, — произнёс он наконец ровным, почти безэмоциональным тоном, — с ножом в животе. Дверь была закрыта изнутри. Окно разбито вдребезги. Что произошло? Мира открыла глаза. Его взгляд был прикован к ней — острый, требовательный. Он не давил, но и не собирался отступать. — Я уснула, — начала она тихо. — А проснулась от того, что кто-то прижимает мне ладонь ко рту, а к шее — нож. Я начала вырываться. — Она сглотнула. — Мы боролись. Кажется, я поцарапала его. А он… он всадил мне нож в живот. Потом разбил окно и выпрыгнул. Она замолчала, прижимая руку к перебинтованному животу. Ткань под пальцами была тёплой и сухой — значит, кровь больше не шла. Леви чуть наклонил голову. — Ты жила на третьем этаже. Мира замерла. До неё медленно доходил смысл его слов. Она поджала губы и отвела взгляд. Он смотрел на неё слишком пристально, и этот взгляд напоминал ей что-то — что-то знакомое, почти родное, что пряталось где-то в пустоте её памяти. Она не могла ухватить это воспоминание, но оно давило на грудь, требовало ответа. — Он прилетел, — сказала она медленно. — На УПМ. Леви молчал. Тишина в комнате стала гуще. Мира чувствовала, как его взгляд буравит её насквозь, и знала: сейчас последует вопрос, которого она боялась больше всего. — На нём была форма солдата? Мира закрыла глаза. Она не хотела отвечать. Она кивнула. — Я не помню эмблему, — добавила она быстро. — Не разглядела. Леви пристально смотрел на неё. Мира выдержала этот взгляд, хотя внутри всё сжималось. Ей было не по себе — лгать ему казалось неправильным. Но сказать правду она не могла. Леви кивнул и сделал вид, что поверил ей. — Лицо запомнила? Мира покачала головой. — Он был в маске. Только глаза видела. — Она нахмурилась, вспоминая. — По комплекции мужчина. Волосы темные. Высокий, и плечи широкие. Не знаю, как я смогла бороться с ним. Леви помолчал, переваривая информацию. — Есть что ещё сказать? Мира вздохнула. — Вы слишком дотошный. — Это моя работа. Она опустила взгляд и тихо сказала: — Он не хотел меня убивать. Леви чуть подался вперёд, и Мира продолжила: — Он заткнул мне рот и приказал идти с ним. А когда я начала сопротивляться, он словно растерялся. Как будто не ожидал, что я буду драться. Судя по всему он не хотел использовать нож, но я вынудила его. Леви кивнул. Медленно, задумчиво. — Ты долго боролась. Мира кивнула и коснулась пальцами бинтов на предплечье. Леви проследил за её движением, и его взгляд скользнул выше — на плечи, свободные от бинтов. Она поняла, что он смотрит на шрамы. Старые, бледные, едва заметные линии на коже — следы лезвий и уколов, которые она обнаружила только недавно, когда впервые увидела себя без одежды. Она вздохнула и, не говоря ни слова, откинула одеяло. Её ноги, обмотанные бинтами точечно — только в местах свежих порезов, — были покрыты такими же старыми шрамами. На бёдрах, на коленях, на голенях. Она позволила Леви смотреть, не отводила взгляда. — Я заметила это недавно, — сказала она. — Это похоже на то, словно меня пытали. Леви смотрел на её шрамы. Его лицо было задумчивым, но не потрясённым, словно он ожидал чего-то подобного. — Похоже, — согласился он. А потом, без предупреждения, взял одеяло и накинул ей на ноги. Движение было быстрым, почти резким, но при этом бережным. Мира удивлённо уставилась на него. Леви приподнял бровь. — Ты и так сидишь передо мной полуголая, и при этом раздеваешься ещё сильнее. У тебя стыд есть? Мира моргнула. А потом до неё дошёл смысл его слов, и она усмехунлась. — У меня? — переспросила она. — А у вас? Это вы принесли меня в таком виде в свою комнату! Леви раздражённо дёрнул уголком губ. — Если тебя что-то не устраивает — выметайся. — Меня всё устраивает, — тут же ответила Мира и, не теряя ни секунды, схватилась за рукав его рубашки. Леви бросил на неё недовольный взгляд, но промолчал. Она продолжала держаться, чувствуя под пальцами грубую ткань и тепло его руки. Это было единственное, что сейчас имело значение. Внезапно дверь распахнулась. На пороге возник незнакомый ей мужчина — с выпученными глазами и вытянутым лицом. — Капитан! Лошади подготовлены для отправления! — отрапортовал он и замер. Прямо за его плечом маячила девушка с рыжеватыми волосами. Она была вместе с Леви в Сигансине. Петра не вошла — скорее, пряталась за спиной мужчины, но её любопытный взгляд метался между Леви и Мирой с такой скоростью, словно она пыталась запомнить каждую деталь. Мира могла поклясться, что они либо проиграли кому-то спор, либо специально хотели подглядеть. Мира метнулась к Леви. Леви метнул в них обоих свирепый взгляд. И одновременно — быстрее, чем Мира успела сообразить, — накинул ей на голову одеяло. Мир накрыла темнота и запах ткани — чистый, чуть пахнущий мылом. Она замерла, слишком поражённая его действиями, чтобы что-то сказать. Через одеяло до неё донёсся ледяной голос Леви: — Проваливайте. Пока я вам бошки не снёс. Дверь захлопнулась с такой силой, что, кажется, стены вздрогнули. Мира медленно стянула одеяло с головы. Волосы встали дыбом, наэлектризованные тканью, и она чувствовала, как они торчат во все стороны. Она недовольно уставилась на Леви. — Что это было? — спросила она, приглаживая волосы ладонью. Леви не ответил. Вместо этого он раздражённо вырвал свой рукав из её пальцев и встал. Мира, потеряв опору, чуть не свалилась с кровати и едва успела упереться руками в матрас. — Эй! — возмутилась она. — Мы куда-то уходим? Леви уже стоял у двери, но обернулся и швырнул ей свёрток одежды. — Одевайся, — бросил он. — Мы направляемся в штаб Разведкорпуса. Ты едешь с нами. Мира поймала свёрток и прижала его к груди. Она не знала, где был этот штаб и что там будет, но это было неважно. — Вы будете со мной? — спросила она. Леви посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое между раздражением и усталостью. Это была уверенность. — Буду, — сказал он коротко. Мира кивнула. Она развернула свёрток и уставилась на одежду. Светло-зелёная холщовая кофта с длинным рукавом и простые тёмные брюки. Вещи были чужими, незнакомыми, и она не узнавала их. — Это не моё, — сказала она растерянно. — Твоё платье продырявлено, — отозвался Леви, уже взявшись за дверную ручку. — Будешь носить это. Он собирался выйти. Мира почувствовала, как паника снова подкатывает к горлу. — Подождите! Леви замер и обернулся. Мира прижала одежду к груди и посмотрела на него умоляюще. — Не уходите. Просто… отвернитесь. Пожалуйста. Он вздохнул — тяжело, обречённо, как человек, который уже устал удивляться, — и отвернулся к двери, скрестив руки на груди. Мира улыбнулась. Быстро, пока он не передумал, стянула с себя остатки бинтов, в которых спала, и натянула кофту. Ткань оказалась мягкой, приятной к телу, а рукав — длинным, до самого запястья. Точно как у её платья. Она замерла, глядя на свои руки, спрятанные под тканью, и вдруг поняла, что Леви сделал это специально. Она улыбнулась снова — на этот раз мягче, теплее. — Всё, — сказала она, завязывая пояс брюк. Леви обернулся. Окинул её быстрым, оценивающим взглядом и кивнул. — Идём. Лошади ждут. Мира встала, чуть покачнувшись — ноги ещё были слабыми, — и шагнула к нему. Её рука привычно нашла его рукав и сжалась на нём. Леви бросил взгляд на её пальцы, но ничего не сказал. Они вышли из комнаты вместе.