Часть 10. Тренировки

Леви считал, что это был самый весёлый день в его жизни. Он не помнил, когда в последний раз так забавлялся. Может быть, никогда. Его существование состояло из крови, грязи, смертей и редких минут тишины, которые он тратил на чай и уборку. Веселье было роскошью, которую он себе не позволял. Но сегодня что-то изменилось. Умения Миры в бою впечатлили его. Она дралась яростно, метко, жестоко, без тени сомнения или страха. Её тело двигалось так, словно было создано для схватки, а разум — каким бы пустым он ни казался в остальное время — в бою работал с холодной, отточенной точностью. Такой стиль был ему знаком. Он сам им владел. Уличная драка, выживание любой ценой, никаких правил, только результат. Это было неожиданно. И весьма впечатляюще. Леви уважал силу. Не тупую, звериную, а ту, что рождается из отчаяния и нежелания сдаваться. Мира была именно такой. В его глазах она переставала быть испуганным котёнком, который цеплялся за его рукав и вздрагивал от каждого звука. Она становилась сильной, отчаянной девушкой, которая сражалась как могла, несмотря на то что мир вокруг неё был бессмысленным и опасным. Он не помнил, когда в последний раз проникался таким уважением к кому-то за пределами отряда. Когда-то в другой жизни — возможно. Но та жизнь осталась далеко позади, в тёмных, вонючих переулках, где он сам учился выживать. Теперь они стояли у конюшни. Рана Миры затянулась за пару дней — достаточно, чтобы швы перестали расходиться от каждого резкого движения, но недостаточно, чтобы он позволил ей снова хвататься за ножи. Вместо этого она безуспешно пыталась освоить готовку и уборку. Результаты были предсказуемы. Оруо каждый раз молча перемывал за ней полы, а Леви приставил её к самой простой и скучной работе по дому — той, что не требовала ни навыков, ни нагрузки на живот. Мира справлялась с этим без энтузиазма, но и без катастроф. Они вышли на поляну. Лошади ждали — две гнедые кобылы, спокойные и привычные к людям. Мира смотрела на животное без опаски, с интересом. Она подошла, положила ладонь на тёплую морду, и лошадь фыркнула, ткнулась носом в её плечо. — Залезай, — сказал Леви, кивая на седло. Мира забралась без посторонней помощи так же легко, как и в прошлый раз. Одно плавное движение — и она уже сидела верхом, прямая, уверенная. Стоило её ноге перекинуться через седло, как она удобно устроилась, словно делала это сотни раз. А потом схватилась за поводья. Леви чуть не хмыкнул вслух. Её пальцы сжимали кожу неуверенно, неловко, она держала их так, словно это были не поводья, а верёвка, за которую нужно цепляться изо всех сил. Он сел на вторую лошадь и тронул её шагом. — Проедемся по полю, — предложил он. — Посмотрим, что ты помнишь. Мира кивнула с готовностью, но её лицо выражало озадаченность. Она смотрела на лошадь, на поводья, на горизонт — и явно не знала, что делать дальше. Леви ждал, не двигаясь. Наконец она сжала бока лошади пятками, и та неспешно пошла вперёд. Поначалу всё было терпимо. Мира сидела в седле неуверенно, покачиваясь, но удерживала равновесие. Её лицо выражало почти смешное недоумение — она явно не понимала, почему лошадь идёт, как ею управлять и что вообще происходит. Леви ехал рядом, держа дистанцию. А потом она начала разгоняться. Леви насторожился. Лошадь перешла на рысь, Миру начало трясти в седле, и она вцепилась в поводья с отчаянием утопающего. — Снизь скорость, — сказал он, равняясь с ней. — Потяни поводья на себя. Мира посмотрела на него с паникой в глазах. — Я не знаю как! — Потяни на себя. Плавно. Вот так. Она потянула ровно наоборот — затем ослабила поводья, дала лошади свободу, и та рванула вперёд. Леви выругался и бросился следом. Мира вскрикнула, когда её подбросило в седле, а потом она начала заваливаться вбок. Леви нагнал её в несколько скачков, перехватил за талию и выдернул из седла за секунду до того, как она рухнула бы под копыта. Её лошадь умчалась вперёд одна, а Мира оказалась прижатой к его груди, вцепившись в него почти с отчаянием. Её макушка упёрлась ему в подбородок. Ноги свесились на одну сторону. Она дрожала — не от страха, скорее от выброса адреналина, — и её пальцы сжимали его куртку до побелевших костяшек. Леви остановил лошадь и даже не пытался удерживать Миру — она сама прекрасно справлялась с этой задачей, вцепившись в него до треска ткани. — Похоже, я ни разу не сидела одна на лошади, — пробубнила она ему в грудь. Леви посмотрел на неё сверху вниз. — С чего ты так решила? Мира грозно взглянула на него, пытаясь сесть нормально. Он не помогал — просто сидел и смотрел, как она ёрзает, пытаясь перекинуть ногу через седло и устроиться боком. Это было почти невозможно в их положении, но она старалась. Леви сдерживал усмешку изо всех сил. Он забыл, почему вдруг решил, что Мира перестала быть катастрофой. Когда они вернулись к конюшне, Леви приказал Гюнтеру и Оруо найти сбежавшую лошадь, а Петре — надеть на Миру УПМ. Петра замерла, бросила на него неуверенный взгляд. — Капитан, вы уверены? — Надевай, — отрезал Леви. Мира не выглядела такой расслабленной, как перед лошадью. Она стояла смирно, но её плечи были напряжены, а взгляд метался между ремнями снаряжения и лицом Петры. Когда Петра начала застёгивать ремни на бёдрах, Мира неловко вертелась, мешая ей. Леви молча надел собственное снаряжение — для страховки, на случай если девчонка решит улететь в небо без тормозов. Мира заметила это, и её плечи чуть опустились. Ей было непривычно. Она дёргала за ремни, проверяя крепления, пока Петра заканчивала. Когда та протянула ей рукоятки и начала объяснять, как ими пользоваться, Мира вдруг перебила её, закончив предложение дословно: — …и нажимаешь на нижний крючок, чтобы выпустить газ. Петра удивлённо моргнула. — Ты знаешь? Мира пожала плечами, глядя на рукоятки в своих руках. — Кажется, да. Леви хмыкнул. Он стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. — Раз знаешь — пользуйся. Мира нахмурилась, прицелилась и активировала гарпун. Стальной крюк с лязгом вонзился в землю у её ног. Она вернула его обратно в механизм — неловко, но правильно. — Эти действия знакомы мне, — поделилась она, глядя на рукоятки так, словно видела их не впервые. Леви кивнул на склон неподалеку. Это была старая каменная стена, оставшаяся от разрушенной башни, метров десять в высоту, с рыхлой поверхностью — Заберись туда. Мира перевела взгляд на каменную стену, потом снова на него. В её глазах мелькнул вызов. — Это выглядит несложно. Она прицелилась. Гарпуны взвились в воздух и вонзились в камень почти у самой вершины. Хороший выстрел, точный. Мира нажала на спуск, и тросы начали сматываться, поднимая её в воздух. А потом она перевернулась. Леви не понял, как это произошло. Одно мгновение она летела вверх, прямо, уверенно, а в следующее — уже болталась вниз головой, как огромная виноградина на ветке. Тросы держали, но она запуталась в них, перекрутилась и теперь висела, беспомощно размахивая руками и ногами. — Эй! — закричала Мира. — Леви! Леви, я застряла! Леви стоял на земле и смотрел. Внутри него поднималось что-то неожиданное, тёплое, почти забытое. — Капитан, — раздался рядом голос Петры. — Вы улыбаетесь. Леви проигнорировал её, наслаждаясь представлением. — Леви! — крик Миры стал громче. — Сними меня отсюда! — Капитан, — снова позвала Петра, на этот раз с ноткой беспокойства. — Вы собираетесь её там оставить? — Немного не повредит, — отозвался Леви ровно. Петра вздохнула, но спорить не стала. Леви активировал УПМ и взлетел. Гарпуны вонзились в край склона, он мягко приземлился на выступ рядом с Мирой, которая продолжала висеть вниз головой. Её лицо раскраснелось от прилива крови, волосы торчали во все стороны, а глаза метали молнии. Она размахивала руками и ногами, как перевёрнутый на спину жук. Тросы позвякивали при каждом движении, но не поддавались. — Успокойся, — сказал Леви. — Я не могу успокоиться! Я повисла вниз головой! — Напряги мышцы, чтобы перевернуться. Подтянись на рукоятках. Мира попыталась. Её руки дрожали от напряжения, она подтянулась на несколько сантиметров, но тут же сорвалась и снова повисла. — Что-то заклинило! — выпалила она. — Снаряжение сломано! — Снаряжение в норме, — отозвался Леви. — Это ты бездарь. Она снова попыталась. Мышцы на руках вздулись, лицо покраснело ещё сильнее, но результат был тот же. — Это слишком сложно! — Тогда оставайся здесь. Мира вылупилась на него вверх тормашками. Её глаза округлились, а потом сузились. Она отпустила одну рукоятку — рискованно, но удержалась — и ткнула в него пальцем. — Ты смеёшься надо мной! — Нет. — Я вижу! Ты улыбаешься! — Не улыбаюсь. — Улыбаешься! — её голос сорвался на возмущённый крик. — Я повисла тут, как дура, а ты стоишь и ржёшь! Леви изо всех сил сдерживал губы, которые и вправду хотели расползтись в стороны. Это было странное ощущение — мышцы лица, которые он годами держал в узде, вдруг ожили и пытались сделать что-то помимо его воли. — Я не ржу, — сказал он с каменным лицом. — Ржёшь! — Мира снова ткнула в него пальцем, едва не потеряв равновесие. — По тебе всё видно! Леви не ответил. Он смотрел, как она пыхтит от злости, как пытается подтянуться снова, как её лицо выражает целую гамму эмоций — возмущение, решимость, разочарование и снова возмущение. И вдруг из его горла вырвался звук. Короткий, сухой смешок. Мира замерла. Её глаза расширились. — Ты засмеялся! Только что! Я слышала! — Тебе показалось. — Ничего мне не показалось! — крикнула она, лопаясь от недовольства. Она снова замахала руками, и её тело закачалось на тросах, как маятник. — Из всех вещей в мире тебя рассмешил только мой провал?! Серьезно что ли?! Леви задумался. На одно короткое мгновение он честно обдумал её слова. А потом сказал: — Это и правда немного уморительно. Мира взвыла. Она начала хвататься за него — за всё, до чего могла дотянуться: за его сапоги, за ремни УПМ, за край куртки. — Я тебе сейчас покажу уморительно! Леви почувствовал, как его гарпун ослабевает. Рыхлый грунт под краем склона крошился, не выдерживая двойного веса и резких движений. Он начал медленно сползать вниз. — Прекрати, — сказал он, пытаясь отцепить её пальцы от своей ноги. — Не прекращу! — Мира вцепилась в него с усмешкой, и в её глазах горел огонь чистой, незамутнённой мести. — Будешь знать, как смеяться надо мной! — Мира! — Что, капитан?! Хотите тоже повисеть со мной? Леви пнул её по рукам — не сильно, но достаточно, чтобы она разжала хватку. Она взвизгнула, закачалась на тросах, но не упала. Леви бросил взгляд вниз. И замер. Петра и Оруо стояли у подножия склона, задрав головы. Их рты были открыты. Глаза — круглые, как блюдца. Оруо даже приложил ладонь козырьком ко лбу, чтобы лучше видеть. Если бы они могли, то, наверное, зарисовали бы эту картину — капитан Леви, висящий на краю обрыва, и девчонка вниз головой рядом с ним, вцепившаяся в его сапог, — чтобы запечатлеть на века. Леви цыкнул. Одним движением он подхватил Миру за талию, перевернул её в нормальное положение и взлетел на вершину склона. Тросы взвыли, принимая двойной вес. Мира, отпустив свои рукоятки, вцепилась в него обеими руками, и они приземлились на твёрдую землю. Он поставил её на ноги. Она стояла, всё ещё прижимаясь к нему, и её дыхание было частым, сбивчивым. Леви почувствовал, как она уткнулась лицом в его плечо. — Ты улыбаешься, — пробормотала она в ткань его куртки. Леви замер. А потом осознал: он и правда улыбался. Не широко, не открыто — просто уголки губ чуть приподнялись, и это было так непривычно, что он сам не заметил, когда это началось. Он ничего не ответил. Просто стоял на вершине склона, чувствуя, как ветер треплет волосы, а где-то внизу его подчинённые всё ещё таращатся с открытыми ртами. И где-то глубоко внутри, в том месте, которое он давно считал мёртвым, теплилось что-то новое. Это был хороший день.