Часть 12. Доверие

Мира сидела на стуле перед зеркалом. Леви стриг ей волосы. — Повтори, — сказал он. — Ещё раз. Мира вздохнула. Второй день подряд он заставлял её пересказывать эту выдуманную историю, словно боялся, что она забудет хоть слово. — Меня зовут Марта, — начала она монотонно, глядя в зеркало на его отражение. — Ты — мой муж Лиам. Мы жили за стеной Роза, но из-за неурожая на юге хозяйство пропало, и мы потеряли всё. Так мы оказались в столице, чтобы просить у властей помощи. Когда нам отказали, мы оказались в Подземном городе. Леви кивнул. Его пальцы легко коснулись её подбородка, поворачивая голову чуть в сторону. — Не дёргайся, — произнёс он мягче, чем обычно. Бритва в его руках двигалась ловко, уверенно — он орудовал ею так же привычно, как лезвиями УПМ. Мира смотрела, как в зеркале исчезают неровные, рваные пряди, оставшиеся после того, как кто-то безжалостно обкорнал её в прошлой жизни. Теперь волосы ложились ровно, чуть ниже ушей, обрамляя лицо аккуратными линиями. Она повертела головой, разглядывая себя. — Я похожа на мальчика, — заявила она, хмурясь. Леви на секунду заглянул ей в глаза через зеркало. Его лицо оставалось бесстрастным, но в серых глазах мелькнуло что-то пристальное. — Даже близко нет, — бросил он, возвращаясь к работе. Мира задумалась. Её взгляд скользнул по собственному отражению ниже — по груди, обтянутой тканью грязно-зелёного платья, по талии, по бёдрам, которые даже мешковатая одежда не могла полностью скрыть. Она нахмурилась. — Это был комплимент что ли? Леви раздражённо приподнял бровь и дёрнул её за последнюю длинную прядь, которую тут же срезал одним движением. Он стряхнул с её плеч полотенце, в которое падали волосы, чтобы ни один волосок не попал под одежду. — Не выдумывай. Мира уже открыла рот, чтобы подколоть его в ответ, но в этот момент дверь открылась, и в комнату заглянул Гюнтер. — Всё готово, капитан. Он осёкся, разглядывая их. Его взгляд пробежался по мешковатой рубахе Леви, по его разбитым очкам с простыми стёклами, по грязному платью Миры с оторванным подолом и странными пятнами на груди. В глазах Гюнтера мелькнуло удивление, смешанное с уважением. — Хорошо, — кивнул он наконец. — Вас не узнать. Леви молча протянул Мире платок и вышел из комнаты. Мира поднялась, неловко повязывая ткань на голову, и поспешила за ним. Платок был колючим, неприятно царапал лоб, и она уже в третий раз за день спросила: — Зачем ты стриг мне волосы, если я всё равно спрячу их под платком? Леви даже не обернулся. — Чтобы ты не выглядела как оборванка, когда снимешь все эти тряпки. Мира хмыкнула, но ничего не ответила. В этом был весь он — заботился о деталях, которые она даже не замечала. Они спустились вниз. Во дворе их уже ждали Петра и Эрд в полном снаряжении, с накидками Разведкорпуса на плечах. При виде Миры Петра улыбнулась и подошла ближе. — Вас совсем не узнать! — воскликнула она. Её взгляд упал на платок, и она добавила: — Можно? Мира замерла, когда пальцы Петры коснулись края ткани. Девушка поправила платок, чуть сдвинув его на затылок. — Обязательно носить платок? — спросила Мира, морщась. — Он колючий. Леви, стоявший в стороне, закатил глаза. Этот вопрос он слышал уже раз пять. — Так ты меньше похожа на себя, — мягко объяснила Петра. — Платок скрывает черты лица. Но в дороге можешь просто опустить его на шею. Никто не обратит внимания. Мира благодарно кивнула и стянула платок с головы, позволяя ему свободно повиснуть на шее. Ей стало легче — и не только потому, что колючая ткань перестала царапать кожу. Петра снова ей помогла. Мира испытывала к ней странное, тёплое чувство, похожее на благодарность, но глубже. Леви отдал последние распоряжения. План Мира знала наизусть. Петра и Эрд отправятся на восток, делая вид, что патрулируют территорию, а они с Леви — прямо на север, к стене Сина. Там они встретятся через три дня, уже за стеной. Мира и Леви сразу же проникнут в Подземный город, а остальные останутся на поверхности, прикрывая их и ожидая сигнала. Официальная причина присутствия Разведкорпуса у стены Сина — содействие Военной Полиции в расследовании преступлений в Подземном городе. На самом же деле они ехали туда, чтобы вернуть Мире память. Она переживала. Вдруг ничего не выйдет? Вдруг станет только хуже? Вдруг она вспомнит что-то такое, от чего её нынешняя жизнь — даже такая, полная страха и неизвестности, — покажется раем? Всё могло закончиться плохо. Успокаивало только одно — рядом с ней будет Леви. К ним подвели лошадей. Леви легко взобрался в седло, и Мира, подогнув длинный подол платья, залезла следом, устраиваясь позади него. Она уже привыкла к этому — к теплу его спины, к мерному покачиванию лошади, к запаху кожи и металла, который всегда его окружал. И тут она замерла. Её взгляд упал на человека, который привёл лошадей. Он стоял внизу, у конюшни, и разговаривал с Петрой. Обычный солдат Разведкорпуса. Высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и обычным, ничем не примечательным лицом. Кроме одной детали. Длинный, неглубокий порез на левой скуле. Уже затянувшийся, но всё ещё заметный. Мира перестала дышать. Перед глазами вспыхнула картина: темнота, удушающая хватка на лице, холод стали у горла. Она вырывается, бьёт наугад, и её ногти впиваются в чью-то щёку, оставляя длинную царапину. Человек в маске рычит от боли, но не отпускает. Солдат повернул голову и посмотрел прямо на неё. Мира резко уткнулась лицом в рубашку Леви, прячась. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, и она вцепилась в ткань его одежды так, словно от этого зависела её жизнь. Леви бросил на неё короткий взгляд через плечо, но ничего не сказал. Только тронул лошадь с места. Они поехали. Сначала по одной дороге с Петрой и Эрдом — вчетвером, бок о бок, молча. Мира не поднимала головы от спины Леви. Только когда на развилке их пути разошлись — Петра и Эрд свернули на восток, а они продолжили на север, — она решилась заговорить. — Мы можем сменить маршрут? Леви удивился. Она почувствовала это по тому, как чуть напряглись его плечи. — Маршрут одобрен начальством, — ответил он ровно. — Менять его нет причин. Мира сжала руки на его рубашке. Пальцы дрожали. Леви помолчал, а потом спросил — тихо, без давления: — Что случилось? — Пожалуйста, — прошептала она. — Смени маршрут. — Почему? Мира замолчала. Внутри неё боролись страх и стыд. Страх перед тем, что тот человек мог последовать за ними, что он знает, куда они едут, что всё это ловушка. И стыд перед Леви — за то, что солгала ему тогда. — Я узнала его, — выдохнула она наконец. — Того солдата. Который остался в штабе. Это он напал на меня. Леви застыл. Лошадь под ними продолжала скакать, не сбиваясь с ритма, но сама Мира почувствовала, как каменеет его спина, как напрягается каждый мускул. — У меня есть к тебе вопросы, — сказал он. Голос прозвучал холодно, но не враждебно. — Я отвечу, — пообещала Мира. — Не сейчас. Он помолчал. Лошадь несла их вперёд, и ветер трепал волосы Миры, выбившиеся из-под платка. — У нас есть три дня, чтобы добраться до Подземного города, — произнёс Леви наконец. — Сделаем это за полтора. И лошадь понеслась галопом. Они скакали без передышки весь день. Мира прижималась к спине Леви, чувствуя, как ноет тело от долгой езды, как усталость наваливается на плечи, но не произносила ни слова. Леви молчал, и она не рисковала начинать разговор первой. Ветер свистел в ушах, заглушая все звуки, кроме стука копыт и собственного дыхания. К полуночи они остановились. Леви спешился, молча разжег костер — быстро, умело, без единого лишнего движения. Мира просто ходила за ним по пятам, повторяя каждое действие, как тень. Она не знала, что делать, не знала, что говорить, и просто делала то же, что и он: собирала хворост, строила костер, садилась. Они устроились на толстых корнях старого дерева, выступающих из земли, как рёбра гигантского зверя. Костер потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на их лица. Леви молча бросил Мире тёплую куртку и пакет с сухпайком. Она поймала и то и другое, но есть не стала — просто держала в руках. Леви повернулся к ней. В свете костра его лицо казалось высеченным из камня — острые скулы, твёрдая линия подбородка, серые глаза, в которых плясали отблески пламени. Он выглядел грозно. Мира боялась, но не его, а того, что он скажет. — Ты действительно не видела эмблему на форме того, кто на тебя напал? — спросил он как всегда проницательно. Мира выдохнула. Медленно, тяжело, словно этот выдох забирал с собой последние силы. — Видела, — сказала она. — Это была эмблема Разведкорпуса. Леви молчал. Пламя отражалось в его глазах, и в них не было ни ярости, ни обиды — только холодное, сосредоточенное внимание. — Почему ты рассказала мне об этом только сейчас? Мира подняла на него глаза. Внутри неё поднималась буря — горячая, неконтролируемая. Страх, стыд, злость на саму себя, на него, на весь этот проклятый мир, в котором она не могла доверять даже тем, кто её спасал. Напряжение искало выход и нашло его в гневе. — Ты — капитан, — бросила она резко. — Как я должна была сказать тебе, что один из твоих солдат пытался меня убить? — Просто сказать! — рявкнул Леви. — Открыть рот и сказать! Мира отвернулась, накидывая куртку на плечи — Я думал, мы закрыли вопрос с доверием, — произнёс Леви уже тише. Мира сглотнула. — Я доверяю тебе. Леви посмотрел на неё. Долго, пристально. Пламя потрескивало, заполняя тишину. — Но не доверяешь Эрвину, — понял он. Мира вскочила на ноги. — Твой командир хочет только одного — вскрыть меня, как консервную банку, и вытрясти всё, что найдёт в моей памяти! — выпалила она. Голос дрожал, но она не отводила взгляда. — Я для него не человек. Я — загадка, которую нужно разгадать. Как я должна доверять ему, Леви? Леви молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — не отрицание, а скорее усталое признание. — Так и есть, — сказал он наконец. — Но Эрвин не собирается причинять тебе вред. — Откуда мне знать? — Мира обхватила себя руками, словно защищаясь от его слов. — Откуда мне знать, что ему можно верить? Леви медленно встал. — Если бы Эрвин хотел причинить тебе вред, ты бы уже была мертва, — проговорил он ровно. — Или разделана на опыты в какой-нибудь лаборатории Военной Полиции. Мира вздрогнула. Эти слова ударили сильнее, чем ей хотелось бы признать. Она опустила взгляд на свои ботинки — те самые, которые Леви заставил её надеть. — Тогда что тот солдат делал в нашем штабе? — спросила она тихо. — Ничего бы не делал, — ответил Леви, и в его голосе прорезалась сталь, — если бы ты просто рассказала мне. Мира смотрела в землю. Стыд жёг горло, мешал дышать. Он её защищал — даже сейчас, даже зная, что она утаила правду. Тёплая ладонь легла на её плечо и мягко потянула вниз. Мира подчинилась. Они сели и Мира оказалась вплотную под боком Леви. Его рука по-прежнему лежала на её плече, тяжёлая и тёплая. — Больше так не делай, — сказал он тихо. — Не буду, — прошептала она. Леви обхватил ее за плечи и мягко, почти невесомо притянул к себе. Мира уронила голову ему на шею. Она удивилась. Раньше она всегда сама льнула к нему, цеплялась за рукав, прижималась в поисках защиты. Теперь он сделал это первым. Тепло от костра и от его тела наполняло её изнутри, растекалось по венам, прогоняло холод ночи. Она вдохнула его запах — мыло, дым, кожа. Ей было комфортно. Но что-то изменилось. Раньше рядом с ним она чувствовала только спокойствие. Теперь же сердце билось быстрее, и это было странно — приятно, но странно. Смущение нахлынуло внезапно, горячей волной. — Я не ожидала, — пробормотала она в его плечо, — что ты умеешь обниматься. Леви цыкнул. Она почувствовала, как напряглись его плечи, как рука на её спине дрогнула, собираясь убраться. Мира молниеносно осознала свою ошибку. Она обхватила его торс обеими руками и закинула ноги на его колени, буквально прилипая к нему со всех сторон. — Я не говорила, что мне это не нравится! — выпалила она. Леви замер. Несколько долгих секунд он оставался напряжённым, как натянутая тетива, а потом выдохнул — длинно, устало, почти обречённо, — и опустил руку обратно на её плечо. Обнял. — Не разваливайся на мне, — буркнул он. — Ты не пушинка. Мира фыркнула и улыбнулась в его рубашку. Она убрала ноги с его колен — не сразу, только когда убедилась, что он не собирается её отталкивать, — и расслабилась, устраиваясь поудобнее. Ей хотелось остаться так на всю ночь. Леви, кажется, был не против. Она почувствовала, как он осторожно откинулся назад, опираясь спиной о толстый корень дерева. Мира разлеглась на нём, чувствуя тепло и уют, и где-то глубоко внутри — в том месте, где раньше была только пустота и страх, — зарождалось что-то новое. Она не знала, как это назвать. Но ей нравилось. Ночь опустилась на лес, костёр потрескивал, и Мира, убаюканная теплом и размеренным дыханием Леви, медленно проваливалась в сон. Его рука всё ещё лежала на её плече, и она знала, что когда проснётся, он всё ещё будет рядом.